Чтение онлайн

— Это дух женщины, зовущей своего возлюбленного, — сказал Зэб. — Мы отдохнем, подкрепимся и затем приступим к тренировке для посвящения.

Брендон собирался спросить Зэба, что за тренировка его ожидает, но передумал. Скоро и так все узнает Он узнал это слишком скоро.

Первые несколько недель были посвящены выживанию в первобытных условиях. Совершенно голый, в набедренной повязке из шкур, Брендон учился ловить и готовить речных раков, отыскивать яйца эму. Жир эму использовали как защиту от ветра и палящих солнечных лучей. Эвкалиптовые дрова, вонявшие мочой, придавали, как ни странно, приготовляемой на них пище удивительный аромат.

Мальчик научился отыскивать ежевику среди плотных зарослей буша, собирать дикий мед, карабкаясь по деревьям с ловкостью обезьяны, когда голые ноги не уступают по ловкости рукам, а также собирать большими пальцами ног улиток.

Зэб учил его плести рыболовную снасть из размочаленных древесных волокон и с помощью одной лишь бамбуковой палки и веревки вылавливать целый косяк рыбы. Брендону показали, как из веток и лиан соорудить себе жилище, как с помощью бумеранга добыть дикую индейку и остановить копьем убегающего эму. Он научился подражать блеянию кенгуру. Внимательно следил, как Зэб, взобравшись на самую макушку дерева, сбивал гнездившихся там птиц и подбирал их у подножия, когда они падали вниз.

Но все это не шло ни в какое сравнение с охотой на мотыльков. Зэб привел Брендона на поляну, сплошь усеянную белоснежными маргаритками, где запах вереска наполнял воздух и от которого кружилась голова. Абориген, одетый в шкуру кенгуру, растянул сеть, искусно сплетенную из древесных волокон, а Брендону только и оставалось, что сотнями извлекать из нее мотыльков и опускать их в горячую золу. От них шел приятный ореховый запах.

— Мотыльки делают толще того, кто их ест, — сказал Зэб, смеясь и похлопывая себя по раздувшемуся черному животу. Чем дольше Зэб находился вне цивилизации, тем чаще в его языке проскальзывали древние, почти поэтические высказывания.

Он продемонстрировал величайшее умение сосредоточиться и удивительные терпение и выносливость, просиживая часами в совершенно неподвижной позе над ручьем с копьем в руке, ожидая проплывающих рыб. Брендон уже отчаялся достичь какого-либо успеха в этом деле, но на третий день он поймал-таки свою первую рыбу и так радовался, что Зэб приказал ему положить копье на землю, чтобы случайно наступив, не сломать древко.

Когда зацвели все остальные растения, Зэб сказал мальчику, что аборигены знают: далеко в океане рыбы уже нагуляли жир и скоро придут к побережью, и тогда начнется рыболовный сезон.

Руки Брендона были разбиты в кровь и страшно болели, когда он пытался сделать нож из обсидиана, откалывая от него кусочки другим камнем. Но все-таки получившийся нож стал достойной наградой за все мучения.

Совершенно измотанный к вечеру, мальчик лежал на спине и смотрел в небо. С тех пор, как человек научился ориентироваться по звездам, он знал, что Южный Крест всегда указывает на север. Брендон чувствовал, как погружается в этот звездный мир. Нечто умиротворяющее и утешающее было в поиске Южного Креста, вытянувшегося вдоль своей оси. Он был как бы указующим перстом в мире неопределенности.

Прошло более месяца, и Зэб, наконец, привел Брендона на плато из монолитного плоского камня площадью около шестисот футов. Из него пробивался тоненький ручеек. На отвесной стене, ограничивающей плато с одной стороны, Брендон увидел сотни изображенных на ней фигурок, располагавшихся на уровне его глаз: люди, духи, кенгуру, игуаны, ехидны и множество всяких рыб. Настоящая картинная галерея, где нарисованные красной и желтой охрой и белой глиной картины являлись символическим изображением жизни этих малонаселенных пустынных мест. Она просто поражала воображение.

— Это священное место Радужных Грез, — с тихим благоговением в голосе произнес Зэб.

В этот же вечер Зэб сложил костер. Сидя напротив Брендона, он начал свою историю Времени Грез, которая объясняла связь и взаимозависимость всего сущего между собой. Это относилось и к далекому прошлому, и имело свое продолжение в необозримо далеком грядущем.

В свете костра, казалось, пылает и само лицо аборигена. Его голос отражался от скалистых стен и возвращался эхом. Казалось, говорит посланец из другого мира.

— Давным-давно, еще до Времени Грез, когда и само время не исчислялось, у Земли не было собственной формы, она была неопределенной и зыбкой. И тогда пришла могущественная Змея-Радуга Алмуди. И это было началом Времени Грез. — Зэб указал на скалу, где охрой была изображена змея. — После того, как змея помогла небесным героям в сотворении мира, она расщепила скалу и проделала себе дорогу вот там, — кривой палец указывал на вертикальную расщелину в отвесной стене. — Змея-Радуга сотворила холмы, каменные арки и своды, глубокие пещеры и озера. Каждый год она приносит на себе дождь и возрождение жизни. В это время ее можно видеть как радугу.

Сказание дало возможность Брендону понять, что все, что с ним было прежде, являлось лишь подготовкой к чему-то еще, и он терялся в догадках, что же это может быть. Пока Зэб говорил, Брендон всматривался в призрачные фигуры, вырисовывающиеся в пламени огня. Внезапно из темноты появился абориген в набедренной повязке из листьев вокруг талии. Ничего не сказав, он тихо расположился у костра.

Зэб говорил, и голос его разносился в ночи. Он говорил о Мимах, неуловимых духах, живущих в скалах:

— Мимы так тонки, что даже самый слабый ветер способен сломать их тонкие длинные шеи.

В это время появился еще один гость. Гирлянда из раковин свисала с его шеи, обвивала туловище и бедра и доходила до лодыжек. Он также сел у костра и присоединился к ним.

Зэб невозмутимо продолжал историю о Мимах. — Только когда стоит совершенно тихая, безветренная погода, они иногда выходят, чтобы немного поохотиться и порисовать. Если кто-то идет или поднимается ветер, Мимы тут же прячутся в скалах. Скалы, раскрываясь, принимают их в свое лоно и, как только Мимы спрячутся, тут же закрываются за ними. Люди должны быть осторожными, ибо иногда Мимы заманивают их за собой в скалы, а когда люди заходят туда, Мимы закрывают вход.

Еще один абориген появился у костра, но к этому времени Брендон уже несколько пообвыкся и старался не замечать этих призрачных визитеров, которых набралось уже около дюжины. При этом Брендон был совершенно увлечен рассказом Зэба.

— А когда Мимы выходят?

— Каждый вечер, но мы не можем их видеть. Они оставляют нам знаки своего присутствия, как, например, этот листок или просто какой-нибудь рисунок.

Брендон вдруг почувствовал какое-то щекотание под своим скальпом, который стал как-то внезапно тесен.