Чтение онлайн

— Я не могу просто сидеть и ждать!!! — сходя с ума, гаркнул Данат, изменившись в лице.

— Не можеш — не жди, — развёл руками Станис. — Первородные, а эльфы тем паче, это вам не месящая болото рать, на которую можно наброситься да изрубить. Если они не желают — их не сыскать. Это под силу лишь ведьмакам, что окутаны тьмой, да некоторым ведуньям света, сёстрам пламени. Ступай в своё княжество, там тебя, небось, уже кто-то из этого сестринства дожидается. Может, что путное узнаешь.

— Она … не может пользоваться даром и творить эти свои магические выкрутасы, если меня не будет поблизости, — выдавил Данат, всё ещё потеряно глядя на пустую повозку. — Она без меня бессильна.

— У неё есть пламя, она не пропадёт.

— Если эльфы не пристали на сторону тьмы, — решил подать голос Ахилл. — Я отправлюсь на поиски эльфийского принца Авьена, будем надеяться, что это его рук дело, этот мороку в жизни не присягнёт. Ну, а если это не он забрал Мидэю, значит, его воины помогут нам её освободить. А людям и впрямь лучше вернуться в свои земли.

Ни прощаний, ни уважительных кивков и похлопыванию по плечу. Вольверины как никогда ощущали нависшую угрозу, с потерей пламени тьма становилась всё ближе и зловонней. Ахилл исчез в дебрях Ползущего леса, отряд Станиса сорвался на северо-восток, а рыцарям предстояло продвигаться на запад, на земли Эрии.

— Надо бы мчать домой, князь, — заметил Винс, глядя на неподвижного Даната. — Если заскочим ведуний — вытрясем из них всё, что они знают.

Не сказав больше ни слова, решительно забросив своё сильное тело в седло, Данат погнал лошадь что есть мочи, насколько позволяла погода и так некстати выпавший снег. Тревога из-за пропажи Мидэи, её отсутствие, сковало его сердце ранее незнакомой ему болью, повисла раскалённым камнем. Ни сна, ни голода, он рвался в Фарас как одержимый в надежде, что ведуньи дадут ему ответ. И только его рыцари, рискуя вызвать его гнев, взывали к его благоразумию, умоляя дать время на передышку им и взмыленным лошадям.

***

— Прошу простить за неудобства вызванные спешкой, — высокомерным тоном нараспев произнёс эльфийский принц, поднимаясь со своего трона, приветствуя Мидэю в своём любимом сиреневом зале. — Меня зовут Авьен, я …

— Я знаю, кто вы! — резко перебила его девушка. — Вероломный похититель, предводитель боевых эльфийских магов. Вы пронюхали о последней искре животворящего пламени и решили его выкрасть. Вот уж не знала, что гордый народ превратился в воришек!

— Вот уж не думал, что хранительница возложит миссию защиты пламени на волков и … — Авьен брезгливо поморщился, — людей. Последняя крупица света в руках невеж и разгильдяев. А может, всё дело в жарких объятьях синеглазого князя? — на лице принца застыло ироничное выражение. Не так-то просто было поколебать первородного мага. По виду невозможно было угадать возраст эльфа, этот народ жил по несколько сотен лет и долгие годы их молодость и красота не увядала, пленяя своей силой. На неё стоял и гордо взирал молодой, высокий, стройный мужчина, с длинными светлыми волосами, с тонкими почти нежными чертами лица, сверкая зелёными глазами. Осанка выдавала в нём особу королевской крови, а серебристый боевой посох — эльфийского мага. Но сейчас у неё не было ни времени, ни настроя восхищаться отпрыском древнего рода.

— Где Лионель? — процедила Мидэя, сжав кулаки.

– Видно дорог тебе этот рыцарь, раз уж ты запустила в него священное пламя. Он в надёжном месте на пути к исцелению.

— Вы не сможете извлечь пламя без меня, — упрямо вскинула голову Мидэя. — И если бы вы приняли тьму, мы бы здесь уже не разговаривали.

— Верно, — в зелёных глазах эльфа мелькнула надменная улыбка. — Пока что ты, фрэя, моя гостья. Я хочу кое-что тебе рассказать и показать, чтобы навести на размышления.

— Надо полагать, к Лионелю вы меня не пустите?

— Я не пущу тебя к огню, — поправил её Авьен, повелительно хлопнув в ладоши. В зал вошли две молодые эльфийки, высокие, изящные, грациозные, с длинными светлыми волосами, с отрешенными холодными улыбками на совершенных лицах. — Это твои служанки. Они проводят тебя в твои покои, помогут переодеться и принять омовения, — распорядился принц.

— Так я пленница? — Мидэя не двинулась с места, буравя эльфа взглядом, преисполненным негодования и самых забористых проклятий.

— Ты наша гостья и меня влечёт надежда, что ты останешься жить среди моего народа. … Твоего народа, Мидэя. Твоя кровь смешанная, в тебе есть часть эльфийского наследия, — спокойно и важно ответил ей Авьен, благосклонно склоняя голову.

— Быть того не может! — возмущенно воскликнула Мидэя. Ей хотелось схватить принца за его длинные патлы и вырвать добрый клок. — Ни мои родители, ни родители моих отца и матери ничего общего с эльфами не имели! Вы не только вор, вы ещё и врун!

Авьен невозмутимо улыбнулся:

— Женщины людского рода не могут устоять перед таким прекрасным созданием, как эльф. Твоя бабка изменила своему мужу….

— Хватит! Чушь! Я бы знала, сила огня подсказала бы мне, Святые Матери в монастыре сказали бы мне, в конце концов. Так что вы плетёте козни, ваше высочество.

— У всякой тайны своё время. Священный Аввин привёл тебя сюда не зря. Я могу доказать, всего то нужна капля твоей крови.

— Не утруждайтесь, — процедила Мидэя, впервые в жизни, испытывая злость такой силы. — Не пламя привело меня сюда, это вы меня нагло выкрали. Я желаю вернуться в Фарас!

— Чтобы воссоединиться с князем и восстановить силу дара, — издевательски усмехнулся Авьен, не сводя с неё глаз. — Я никуда не тороплюсь, Мидэя, я дам тебе время принять это.

Ей стоило невероятных усилий, сцепив зубы развернуться и пойти за эльфийками. Покорно приняв ванну и облачившись в новые свободные, почти невесомые одежды, Мидэя больше не произнесла ни слова. После ужина, сославшись на усталость, она забралась в постель, наконец, оставшись одна. Это было её время — время подумать и составить план. Сдаваться, а тем более, принимать это она ни коим образом не желала. Первым делом, она заставила себя успокоиться, потому что чем больше она злилась — тем слабее было пламя и наоборот. Девушка знала, что даже будь это ловушка — священное пламя будет искать пути освобождения, будет бороться до конца. А если таков был его замысел, тогда и волноваться смысла нет.

Мидэя судорожно вздохнула не в силах справиться с тоской, сердце будто мыкалось во тьме, пытаясь отыскать путь к тому, кого так нечаянно полюбило. Ей не хватало его, его дерзости, отваги, шуточек его и мягких прикосновений. Она даже не представляла, что с ним сейчас творится. И что-то теперь ей подсказывало, что Данат перевернет всю Эрию, но отыщет способ снова с ней увидеться.

Земли эльфов были напитаны первозданной магией, её источали предметы и растения, древние камни и живые существа, сплетаясь, эти нити силы звучали тихой музыкой, завораживающей и бесконечной. Эльфы так привыкли к подобному источению магии, что даже не обращали внимания, как люди не обращают внимания, что летом листва на деревьях зелёная, а земля под ногами круглый год чёрная. И лишь немногие эльфы и только мужчины могли собирать эту силу и пользоваться магией в качестве оружия.

Слушая ненавязчивое звучание, Мидэя закрыла глаза, сосредоточившись на зове пламени. Связь священного огня и хранительницы позволяла ей безошибочно его отыскать очами души. Не так уж Авьен далеко его спрятал, держал под боком, пламя находилось в другом крыле замка под магическими замками. Ей нужно лишь дождаться, когда последняя искра начнёт вбирать в себя силу и тогда она вернёт его в лампаду, обойдя магию эльфов. Но вот только вернуть пламя будет мало, нужно сделать так, чтобы эльфы отпустили её по собственному желанию не став врагами.

Сегодня ночью ей приснился странный сон — мерцающий тронный зал с тремя разными тронами. Один был покрыт шкурами, другой вылит из стальных мечей, а третий вытесан из дуба. Она бродила вокруг этих тронов, глядя, как на последнюю полоску света на полу зала наползает тьма. И проснувшись поутру, к чувству тоски добавилась ещё и жгучая тревога, предчувствие беды.

Поэтому первым делом она потребовала проводить её к принцу Авьену.

— Мне не терпится увидеть то, что собирались мне показать ваше высочество. И как подсказывают знаки — нам всё-таки стоит торопиться. Морок надвигается быстро и тьма на горизонте всё гуще.