Хранительница кристалла 1.Братья
Шрифт:
– Что? – не выдержав ее взгляда, сдался Криан.
– Хочу знать, что ты ищешь.
– Я хочу понять, – буркнул маг, снова утыкаясь в манускрипт, – Что Роан будет делать дальше.
– В таком случае тебе следует подзаняться телепатией, – саркастически ухмыльнулась Тэйнен.
– Я так понимаю, – неожиданно продолжил Криан, – Что он собирался сделать все иначе.
– То есть? – заинтересовалась девушка.
– Мы пошли в Адараскан одни. Это было не слишком предусмотрительно, но тут он все рассчитал верно – Совет мне не особо поверил, потому нам и не дали никакой поддержки. Можно сказать, мы шли туда на свой страх и риск. А дальше, надо полагать, Роан рассчитывал, что все мы уснем от дурманного зелья, он завершит ритуал и вернется к магам, сообщить, что видение мое оказалось бессмыслицей, храмовники нас схватили, и всех убили.
– И маги ничего бы не поняли?
– Маги поняли бы, если бы появилась Хранительница, а он собирался от нее избавиться. Тут мне все понятно, вопрос совсем в другом. Зачем ему ты?
– Ну…
Тэйнен задумалась, а Криан тем временем продолжил:– В эту ерунду про возрожденного Ландияра я, с твоего позволения, не верю. Никаким безумием тут и не пахнет, он все рассчитал совершенно точно и хладнокровно. Вот поэтому-то я и не возьму в толк, зачем ему ты.
Тэйнен отвернулась. Она и сама не раз уже задала себе этот вопрос. Любовь? Та легкость, с которой Роан переступил через всех, кто когда-либо был частью его жизни, едва ли позволяла верить в то, что подобная причина могла быть для него существенной.
– Сначала я думал, – заговорил дальше Криан, – Что дело в ритуале. В какой-то детали, о которой я не знал. Но я перерыл все записи, до которых мог добраться Роан, и ничего нового в них не нашел. Нет никаких лишних деталей, никаких достоверных записей о том, что происходит после завершения Восхождения. Никто же его никогда не совершал. В общем, я в тупике. Если я не могу понять его прежних поступков, как я смогу предсказать будущие?
Некоторое время оба помолчали, а потом Тэйнен неожиданно спросила:– Помнишь, там, на кладбище, ты проверял склеп какого-то мага? Ты так мне и не объяснил эту историю.
Вопрос произвел совсем не тот эффект, на который рассчитывала Тэйнен. Она понадеялась получить, наконец, хоть какие-то объяснения, но Криан вместо ответа сорвался с места и помчался куда-то вглубь библиотеки, уже на бегу прихватив лестницу.
Совершенно обескураженная, девушка последовала за ним. Возле одного из шкафов в самой глубине зала маг остановился, что-то посчитал, загибая пальцы, поставил лестницу и полез наверх за старым, пыльным фолиантом.
Впрочем, при ближайшем рассмотрении взятая с полки книга оказалась не такой уж пыльной. Более того, в ней обнаружились несколько явно новых закладок, сделанных из полосок бумаги. Криан открыл первую заложенную страницу и углубился в чтение. Тэйнен заглянула через плечо мага, и с неудовольствием обнаружила, что язык, на котором была написана эта книга, ей совершенно неизвестен.
– Что это? – удивленно спросила она.
– Древние руны, – буркнул Криан. – Это книга по некромантии, описания запрещенных ритуалов.
Он немного помолчал, водя пальцем по выцветшим строчкам, и сказал неожиданно спокойным, ровным голосом:
– Я идиот. Полный, безнадежный идиот. Догадался, как он ухитрился устроить все на кладбище, и до того обрадовался, что совершенно забыл подумать, зачем ему понадобились кости магистра.
– Теперь понял?
– Понял, – кивнул Криан. – Только теперь уже поздно.
– И зачем?
– Ритуал восхождения на самом деле не так-то прост. Иерарху Роан подсунул лишь описание механической части, а главная его суть в том, чтобы забрать силу умирающего. То есть, в сущности, это некромантский ритуал, а в некромантии мой братец как раз и не силен. Точнее, совершенно бездарен.
– Но он же мог все изучить, подготовить, – неожиданно сама для себя запротестовала Тэйнен.
Она понимала, что вступать в спор с магом о магии для нее не самое мудрое решение, но надеялась, что, заставив Криана возражать, сумеет хоть немного разобратся в происходящем. Маг ее ожидания оправдал.
– Способность или неспособность к определенной сфере магического искусства определяется главным образом природными возможностями мага, – терпеливо пояснил он. – Причина всех трудностей Роана с некромантией заключалась в том, что он очень мало способен управлять чужой энергией. Конечно, у трупов, с которыми некроманты обычно имеют дело, энергия лишь остаточная, очень слабая, потому и действительно хороших некромантов мало.
– Но ведь он же имел дело не с трупами!
– Смерть жертвы делает отбирание энергии ее жизни в принципе возможным, но она и значительно осложняет задачу, если ритуал проводит посредственный некромант. Само собой, дурман и единение крови Роану тоже помогли, но, даже учитывая все это, он все равно не должен был справиться. Для того и понадобилась сила настоящего некроманта.
Тэйнен кивнула, признавая его правоту. Но маг еще не закончил.– Вот теперь, – тихо, почти шепотом выдохнул он, – У меня появился еще один вопрос. Кто помог ему вскрыть могилу архимагистра Райдона?
* * * Вероятно, у Тэйнен тоже имелись еще вопросы, но Криан предпочел оборвать разговор, попрощаться и быстро уйти к себе. Библиотека форта определенно не была подходящим местом для обсуждения подобных вещей. Вся эта история окончательно запуталась. Могло быть даже и так, что Тэйнен на самом деле была с Роаном заодно. Более того, именно этот вывод и напрашивался. Ведь ее он не собирался убивать, вдруг затем и позволил ей сбежать вместе с Крианом и Салирой, чтобы иметь глаза и уши среди магов? Однако, именно очевидность этого вывода заставляла Криана сомневаться в нем. Во-первых, как бы хорошо Роан ни подготовил девушку, телепатического допроса она не выдержит. Во-вторых, на нее постоянно будут обращать пристальное внимание, каждый ее шаг будет замечен. Не самая лучшая обстановка для тайного шпионажа. Прямо скажем, обстановка хуже некуда. Роану логичнее было бы выбрать на роль шпиона кого-то, кого не будут подозревать в связи с ним, а не девушку, почти никого из магов не знающую, и не ориентирующуюся в фортах. Например, того, кто помог ему с расхищением могилы. Потому как портал порталом, но с защитными чарами склепа ему помогала совсем не мама. Подобными вещами занимались очень немногие, и все они были по меньшей мере архимагистрами. От таких размышлений становилось по-настоящему страшно. Ведь если честолюбивые планы полукровки, которого общество магов так до конца и не приняло, были вполне объяснимы, то для чего подобное могло понадобиться архимагистру? Те же мотивы: недооцененность, желание, но невозможность подняться выше? Но Хранительница-то была одна, стало быть, и властелином мира мог стать только один. Посему возникал третий вопрос: на что рассчитывал этот покамест неизвестный архимагистр? В очередной раз тяжело вздохнув, Криан подошел к окну, и стал рассматривать бегущие по стеклу капли. Каждая прокладывала себе собственную дорожку, они стекались, разбегались, падали на подоконник и дальше, в водосток. Дождь шумел так привычно, так спокойно. Раньше ему всегда нравилось стоять вот так у окна, и слушать перестук тяжелых капель и вторящий им легкий звон стекла. А теперь эти звуки почему-то безумно его раздражали. Не просто нервировали, а именно раздражали, причем настолько, что хотелось разбить стекло и любыми силами прекратить поток воды с небес. Чтобы просто стало тихо, чтобы шум не мешал думать. Искать ответ на самый жуткий для него вопрос. Почему Роан так поступал с Тэйнен? Сначала он просто рассказал о девушке-охотнице, с которой неплохо проводил время. Потом однажды заикнулся, что зовут эту девушку Тэйнен. На удивленный вопрос брата о столь неожиданном для простой охотницы имени, отмахнулся, что, скорее всего, его просто позаимствовали у магов. Криан, вероятно, удовлетворился бы таким объяснением, но чуть позже Роан сам рассказал о необычном случае, произошедшем с ними на охоте. По его словам, девушка, просто отмахнувшись рукой, послала гарпию в дерево. И сама этого даже не заметила. Настоящими спонтанными магами были, вероятно, одни только Хранительницы, но, хорошо подумав, они отмели этот вариант. Скорее всего, девушка была недоучкой, которой кто-то преподал основы, но слишком давно, чтобы она могла сознательно это помнить. Именно тогда его впервые посетила мысль покопаться в архиве, но искать записи о девушке, о которой он знал только имя и примерный год рождения, было бесперспективно. Роан же продолжал настаивать на том, что дочка магов, которой в дни Переворота было всего несколько лет от роду, не могла бы выжить в том кошмаре. Криан предпочитал с ним не спорить. В конце концов, охотница с большой дороги попросту не стоила таких споров. В Тенкму он отправился исключительно потому, что рассчитывал найти там Роана, всего-навсего решившего в очередной раз весело провести время. Но уже в Драве окончательно понял, что если его брат с кем и развлекался, то уж точно не с Тэй. Можно было, конечно, узнать наверняка, но и без амулетов Криан сразу же понял – самые жаркие совместные ночи они проводили в обществе нежити. Получалось, что Роан хвастался, как подросток, только вот непонятно, зачем он это делал. Ведь у него никогда не было недостатка в женщинах. И с Айялой Рэстон он все эти годы поддерживал весьма близкие отношения, не особо переживая по поводу ее мужа, и другие у него бывали. Выдумывать ради выдумки? Бред. Роан сроду ничем подобным не занимался. Первым и покамест единственным пришедшим в голову внятным объяснением был отказ девушки, признаваться в котором, конечно же, не хотелось. Но все то, что произошло по дороге из Адараскана в Винаран, разбило эту версию вдребезги. Объяснение в доме Ламара было определенно первым. Да, там Криан позволил себе воспользоваться телепатией чуть больше, чем позволяли приличия, и стыдно ему не было. Еще во время охоты на липунов он бесповоротно понял, что девушка на самом деле выжившая дочка магов. Стало быть, Тэй принадлежала к одному из кланов, и ему предстояло отвечать перед этим самым кланом за все, что его брат мог с ней натворить. Но Роан снова ничего не сделал! Даже попытка бегства в Апелор вышла у него какой-то неубедительной, словно брат только и ждал, когда же их остановят. Сдался ведь едва ли не с радостью, хотя все, что сделал Криан – и телепортация ради появления на пути беглецов, и вырванная из рук узда – было скорее эффектными жестами, чем эффективными мерами противодействия. Роан мог уехать, и увезти девушку, но не стал делать этого по какой-то категорически непонятной Криану причине. Которая, однако, могла бы объяснить многое из происходящего сейчас. Если бы только удалось ее выяснить… На третий день размышлений Криан дошел до того, что обратился с вопросом к отцу. Отец только плечами пожал, ответив, что хищникам свойственно желание метить территорию. Все снова уперлось в уже отброшенную версию о любви. И только сейчас, продолжая разглядывать дождь, Криан по-настоящему вдумался в слова отца. И все понял. Хищники не любят свою территорию, но желают обладать ею. Роан поступал точно так же. Он желал обладать недоступным. Силой. Властью. Женщиной. Глава 18. Охота Сумерки наступали на лес, и становилось тише и тише. Дневные птицы и звери торопливо замолкали и прятались на ночь, уступая место выходящей на охоту нежити. Гарпии давно нагнали на них страху. Сидеть в засаде одному было скучно. Раньше, вдвоем, даже не разговаривая и почти не шевелясь, они ухитрялись развлекать друг друга. Роан сердито тряхнул головой, прогоняя неуместное воспоминание. И тут же вспомнил руку Тэйнен, цепляющуюся за ладонь его брата. Бессильная злость накатила приливной волной. Тэйнен была единственным, что принадлежало ему и только ему. И для нее он был не тем же, кем для всех. Не приблудным полукровкой, принятым в чужую семью из жалости, не неудачником, которого даже не взяли в магистратуру, а настоящим охотником, магом. Он собирался сделать все, как надо. Сначала они бежали бы из темницы вместе, потом добрались до Кристалла, отыскали Хранительницу, ну, а потом… потом магам пришел бы конец, и вся его прошлая жизнь осталась бы лишь неприятным воспоминанием. И все шло как по маслу, пока не появился его проклятый братец. Снова весь такой правильный и уверенный в себе, что смотреть тошно. Пришел и все испортил. Нет, появление в темнице ему еще можно было простить, и даже то, что именно он отыскал Хранительницу, не стало катастрофой, все же Иерарха, благодаря проворству Вемара, удалось подготовить загодя. Катастрофа произошла, когда Тэйнен очнулась раньше времени. И тогда этот мерзавец схватил ее за руку и украл. Снова забрал то, что принадлежало Роану. Как забрал до этого возможность однажды возглавить клан Вэллейн. На Криана все и всегда смотрели как на спасителя. Его появление на свет было случайностью, но зато он воплотил в себе все то, чего недоставало его старшему брату. Чистокровный, щедро одаренный природой, он еще и получил то будущее, о котором многие могли только мечтать. В четырнадцать лет, в очередной раз выслушивая нотацию недовольного наставника, Роан бесповоротно понял, что потерял все. Что ему предстоит прожить жизнь в тени, на заднем плане. Но, тем не менее, в уме и в силе характера он ничем не уступал Криану. А это было уже немало. Оставалось лишь найти такой путь, на котором определяющее значение имели бы именно эти качества, а не чистота крови и не природные таланты. Треск сломавшейся ветки заставил мага отвлечься от размышлений, и вспомнить, наконец, где он находится, и чем занят. Роан осторожно, стараясь шуршать как можно меньше, оглянулся. Крестьяне были правы. Их скот убивала именно ризза. Кажется, у его братца, будь он неладен, имелось на такой случай какое-то особое заклинание, им же самим и созданное. Поделиться им, правда, он так и не собрался, отговорившись недоработанностью и непроверенностью. Что ж, придется справляться самостоятельно. Роан размял пальцы, осторожно протянул руку, и легкими пассами начал плести заклинание. Раньше у него никогда не получалось колдовать совсем ничего не произнося, теперь же все стало происходить само собой. А ведь было время, когда он был убежден, что все дело в недостатке усердия и практики. Ризза заметила его, когда заклинание было уже почти завершено. Но если бы она прыгнула сразу, ему пришлось бы все же пустить в ход меч. Только вот хищница оказалась недостаточно умной. Убив уже не одного человека, она привыкла к тому, что эта добыча довольно беспомощна, потому не сразу решила, прыгнуть ли ей быстро, или же продлить охоту, неторопливо карабкаясь на дерево. Помедлив, ризза все-таки избрала долгое удовольствие. Видимо, она была уже достаточно сыта сегодня. Из двух размашистых движений, которые требовались хищнице, чтобы добраться до Роана, тварь успела сделать первое. А потом застывшим чучелом свалилась на землю. Роан позволил себе насладиться этим зрелищем несколько секунд. Далеко не каждый маг был способен без помощи артефакта сплести такое заклинание. И уж точно никому кроме него это не удалось бы с такой легкостью. Сила буквально бурлила внутри, даже не собираясь истощаться. Интересно, а каково будет достичь высшей ступени? Довольно усмехнувшись, маг спрыгнул с дерева, прямо в полете перерезав мечом горло твари, пролетел еще несколько тармов, едва касаясь земли носками сапог, и, наконец, остановился. Одной пакостью стало меньше. А равно и одним шагом к маленькой победоносной войне с магами. Одним шагом к мести за все то, что они сделали с ним в этой жизни. Ему было десять, когда он случайно узнал правду о себе. Они тогда жили в Астенеде, и ночами он часто тайком убегал из дома поиграть с местными мальчишками. Пользовался последним летом перед началом учебы в Академии. Но однажды, как обычно пробираясь через кухню к задней двери, он услышал разговор. Это были его отец… то есть, Дирк Вэллейн, которого он тогда еще считал своим отцом, и дед, отец его матери. И они о чем-то спорили. Раттэй Теар требовал, чтобы его зять рассказал мальчику правду. Вэллейн возражал, говорил, что мальчик еще слишком мал, чтобы обсуждать с ним такие вещи, на что старик резко ответил, что в Академии все равно найдутся те, кто ему обо всем поведает. А потом сказал, что впрочем, вполне возможно, щенка вскоре выгонят оттуда. И добавил, что вообще не понимает, как уважающий себя человек может терпеть в своем доме приблудное отродье какого-то проходимца. Дирк Вэллейн велел гостю убираться, но было уже слишком поздно. Роковые слова были сказаны. На следующий же день Роан потребовал объяснений. Отец помрачнел и замолк, а мать, наоборот, увела его в сад, и там рассказала обо всем. Точнее, она рассказала, что очень любила одного человека, но семья была против их свадьбы, и им пришлось убежать. Они несколько лет прожили, скрываясь, потом у них родился сын, Роан, а потом его отец погиб. Ей пришлось вернуться, и выйти замуж за того, за кого родители хотели выдать ее с самого начала. Тогда он не увидел в этой истории ничего позорного. Для него просто многое встало на свои места. Например, то, почему все вокруг восхищались успехами и способностями Криана, а про него предпочитали не говорить вовсе. Еще бы, всех ведь интересовал только наследник, будущий глава клана. Он даже простил тогда матери эту болезненную привязанность к нему, так его порой раздражавшую. Все изменилось, когда он стал адептом в Академии. Каждая его ошибка, каждая неудача становились поводом для наставников тайком качать головой и разводить руками. Первое время он считал это лишь глупой спесью чистокровных, но потом понял, что так наставники относятся только к нему. Хотя он среди адептов не единственный полукровка. И тогда он начал искать. Ему захотелось узнать, кем же был его отец, и что он натворил, чтобы заслужить подобное отношение. Вместе с Крианом они пробрались в архив Академии, и там Роан все-таки отыскал записи о Марвете Белом. Он действительно был однокурсником Элоры Теар, только вот в аспирантуре они оказались порознь, мама выбрала некромантию, а Марвет предпочел стать алхимиком. В последний год обучения отца уличили в краже и противозаконных экспериментах, за что он с позором был отчислен и изгнан из Академии. Мама последовала за ним, едва закончив учебу. Суровость наказания поразила Роана. Отчисление, да еще и изгнание за обычную выходку бесшабашного адепта показалось ему карой, несоизмеримой проступку. Если, конечно, это и впрямь была обычная выходка навроде изготовления афродизиаков или так называемых "зелий сладкого сна". Но ведь могло статься и так, что все было куда серьезнее. Все, может быть, и было. Только вот следов этого всего не было. Никаких. Нигде. Ни единого упоминания о том, за какую именно провинность был изгнан Марвет Белый. За кражу и противозаконные опыты изгнать при желании можно было любого аспиранта-алхимика. За какие именно опыты и кражу чего, вот что интересовало Роана. Прошло довольно много времени, прежде чем он, уже без помощи Криана, сумел сопоставить некоторые факты, и пришел к выводу, что все дело было в пропаже некоего чрезвычайно ценного артефакта, в которой и обвинили Марвета. Впрочем, о каком артефакте шла речь, Роан так и не выяснил. Название не просто забыли упомянуть, его старательно избегали упоминать. На этом Роан не остановился. Тогда ему еще хотелось знать, виновен ли его отец на самом деле, или же просто оказался крайним, независимым, за которого не вступился его клан. Удобной жертвой. Тем более удобной, что клан Теар, в добавок ко всему, еще и избавлялся от нежелательного претендента на руку Элоры. Но дальше были только куски, не желавшие складываться в единое целое. Рассказы матери, судя по которым отец хранил у себя какую-то чрезвычайно ценную вещь, истории об исследованиях, которыми он занимался вместе с… Увлекшись воспоминаниями, Роан перестал смотреть под ноги и споткнулся о какой-то торчащий из земли корень. Не удержав равновесия, тяжело приземлился, оцарапав колено, но не обратил на боль внимания. Слишком заняла его другая мысль. Юг, женщина-алхимик. А что если этой женщиной, работавшей вместе с его отцом, была Милена Ровари, мать Тэйнен? Что если она знала, какой артефакт держал у себя его отец? Вемару в наследство от отца достались только десяток старых книг да полдесятка золотых. Его мать тоже ничего интересного не хранила, лишь несколько писем и какие-то безделушки. Что если артефакт попал в руки Ровари? Тогда он сейчас может быть у Тэй, как и тот медальон, который она показывала Совету. Мысль казалась безумной, но, тем не менее, вполне могла оказаться верной. Женщин-алхимиков всегда было не так уж много, на юге, на побережье, маги вообще были редки, так что вероятность того, что той неизвестной его матери женщиной-алхимиком была именно Милена Ровари, велика. Другое дело, что пресловутый артефакт мог попросту не попасть к Тэйнен, затерявшись в дни Переворота. Или мог попасть, и теперь вновь оказаться в руках магов. Сердито выругавшись сквозь зубы, Роан поднялся на ноги и отряхнул штаны. Ничего, он еще встретится с Тэйнен и обсудит с ней ее возможное наследство. Лишним сильный артефакт, безусловно, не будет, хотя обойтись без него вполне можно. Пока же ему оставалось только ждать, когда придет подходящее время для следующего шага. * * * Тэйнен сидела, уткнувшись глазами в книгу, и пыталась читать теорию построения заклинаний. Получалось не очень. Дедушка возился с какими-то бумагами, мало обращая внимания на ученицу, и тем самым давая ей возможность размышлять о вещах, весьма отвлеченных от всяких энергий и направляющих оные пассов. Девушка думала о словах Салиры, но в первую очередь – о самой Салире. О том, как невероятно она изменилась, став Хранительницей. Перепуганная девчонка с наивными, широко распахнутыми глазами исчезла, словно ее и не было. А освободившееся место заняла мудрая женщина, видящая окружающих насквозь, и выдающая умозаключения, кажущиеся на первый взгляд настолько странными, что их вполне можно было принять за пророчества. И, тем не менее, Тэйнен чувствовала, что всякая мистика и даже магия тут ни при чем. Салира и дедушка говорили почти одно и то же независимо друг от друга, а магистр Верье прямой связи с пресловутым Кристаллом не имел. Следовательно, логика их рассуждений строилась скорее на мудрости и большом жизненном опыте. С дедушкой в отношении опыта все было понятно, а вот с Хранительницей – нет. Ведь это она совсем недавно называла магов мерзкими тварями, и сбежала к храмовникам, выдав их. А теперь ведет себя так, словно прожила среди них всю жизнь, не выказывая и тени изумления происходящим вокруг нее, и не просто принимая все как должное, а требуя к себе определенного отношения. И, судя по готовности, с которой ей подчинялись маги, требуя законно.– О чем задумалась? – поинтересовался магистр Верье.
Тэйнен невольно вздрогнула, подняв глаза. Похоже, что дедушка наблюдал за ней уже довольно давно, и успел заметить, что уроком она не занимается. Вероятно, единственным, что ей оставалось, было чистосердечное признание.
– О Хранительнице. Почему она такая?
– Какая?
– Ну… Такая, словно стала другим человеком.
– Она и стала, – просто ответил старик. – До инициации она ведь была больше просто оболочкой, с какой-то своей жизнью, но все же. И лишь после соединения с Кристаллом обрела собственную сущность, хранящую память всех прошлых Хранительниц.
– Ужас! – невольно выдохнула Тэй, представив себе, каково это – помнить сотни прошлых жизней.
– Не буквально всю память, – усмехнулся дедушка в ответ, угадав ее мысль. – Скорее, накопленные опыт и мудрость. То есть, она помнит исторические факты, но того, какими были ее предшественницы, что любили съесть на обед и как одевались, конечно же, не знает. Кристаллу все это не нужно, а ненужное он не хранит.
Тэйнен вздохнула с облегчением, и снова уставилась в книгу. Не то чтобы пассы резко сделались ей интересны, но заниматься было необходимо, а объяснения ее несколько успокоили, дав в кои-то веки возможность озадачиться помимо судьбы мира еще и своей собственной судьбой.