Чтение онлайн

Сколько точно обитало там народу, хонец сказать затруднился, но несколько сотен набиралось точно, хотя до тысячи недотягивало сильно. Кормились они самыми разными способами. Откровенным криминалом, учитывая первобытную простоту здешних нравов, занимались немногие, хотя мелкими кражами с полей мархонских обитателей не брезговало большинство населения местной "нахаловки" - и пойманных даже били не очень сильно. Но основным источником существования для этих не то "отверженных", не то "униженных и оскорблённых", кроме огородов, разбитых на всех подходящих клочках, на которые не претендовал никто из полноправных граждан Мар-Хона, да сбора морской живности на мелководье и рыбалки с берега, были разного рода услуги добропорядочным жителям и гостям портового поселения -- показать вновь прибывшему дорогу до нужного места, помочь вытащить лодку или корабль на берег, разгрузить судно с уловом или заморским грузом, и прочее. Оплату брали, за отсутствием у папуасов денег, натурой -- несколькими корнями коя или баки, парой пальмовых лепёшек да куском рыбы.

Вот эти-то предшественники пролетариев и ухаживали за полями в промежутках между посадкой и уборкой урожая. Причём, учитывая постоянный характер работы, желающие подвергнуться данной экономической форме эксплуатации, выстраивались в очередь. Так что правитель и занимающиеся наймом рабсилы люди могли выбирать более-менее толковых. Те, кто зарекомендовывал себя с хорошей стороны в глазах работодателей, мог и прижиться при хозяйстве таки и мало-помалу перейти из разряда подёнщиков в категорию постоянной прислуги, к которой и отношение другое, нежели к временным батракам: за общую циновку-стол с Рохопотаки и регоями их, конечно, не сажали, но кормили вполне сносно, да и в случае конфликтов с местными находящиеся в услужении у наместника могли рассчитывать на хоть какую-то защиту, в отличие от остальных своих коллег. В последнее время на таки работало восемь постоянных работников и десятка два подёнщиков. Сейчас они все пахали наравне с "макаками".

– А почему нынче при посадке коя не помогают жители Мар-Хона?
– поинтересовался я у Ванимуя.

– Так они должны помогать сажать баки, а не кой– - хонец замялся -- К тому же когда вожди и сильные мужи Хона думали, признавать или не признавать тебя таки, Сонаваралинга, то твои люди согласились, пересмотреть прежние договорённости.

– Хорошо. Пусть на этот сезон жители Мар-Хона будут освобождены от своих обязанностей в отношении своего таки– - пришлось вынужденно согласиться -- Но на будущее можешь сказать уважаемым людям страны, что прежние обязательства остаются в силе. А сам я, когда буду встречаться с ними, подтвержу эти свои слова. Возможно, старые договорённости будут пересмотрены, но пока пусть все знают: это временное послабление по случаю возвращения власти законной правительнице.

Никакой слабины давать с этими папуасами не стоит: сейчас они забили на барщину в пользу таки и его дружины, а завтра что -- потребуют арендную плату за поле или землю под хижинами, где мы сейчас располагаемся? Так что не хрен... На добрых, как известно, воду возят.

– А где Вахаку?
– только сейчас до меня дошло, что не хватает одного из "оленей".

– Он в Тенуке -- помрачнев, ответил Длинный.

– Надолго?
– поинтересовался я.

– Не знаю, его позвал Рамикуитаки, обещал сделать сотником регоев тэми.

Всё понятно. Произошло то, чего я опасался ещё в Ласунге. Вот, значит, чего стоят в глазах туземцев все их клятвы и обряды, сотворённые мною.

– Кто ещё ушёл с ним?

– Хонохиу, Тилуу и Итуру -- ответил Кано.

Почему вместе с "оленем"-отступником нас покинула парочка регоев-текокцев, никаких вопросов не вызывало, но на хрена с ними за компанию потащился Баклан, вообще не понятно. И я не преминул спросить своих собеседников об этом.

– Не знаю -- покивал головой в знак растерянности Длинный -- Может Тунаки скажет.

Хорошо, поговорю позже с Сектантом

– А нет ли известий из Мака-Купо, от Такумала и остальных наших братьев?
– от этого моего вопроса Паропе и Кано впадают в явный ступор.

– Нет -- наконец выдавливает из себя Длинный -- Три дня назад сюда добрались последние раненые, остававшиеся в Хопо-Ласу. Они сказали, что наши, возвращающиеся домой в Бонко, ушли на восток в тот же день, когда "пану макаки" собрались сюда.

Пожалуй, транспортная связанность между разными концами Пеу -- одно из самых слабых моих мест. Когда уходили в поход на запад, в нашем старом лагере оставалось четыре десятка бойцов и под сотню гражданских. И вовсю шло производство меди: привлечение дешёвой рабсилы из числа покорённых сувана позволило увеличить выплавку чуть ли не вдвое, и масштабы снижать пока не планировалось. Часть металла должно было уйти на шанцевый инструмент для данников и вооружение оставшихся с Такумалом "макак" и новобранцев, которые продолжали подтягиваться. Но немало меди складировалось в слитках. Как бы эти запасы сейчас пригодились здесь для производства дополнительных лопат с мотыгами и довооружения бойцов: неплохо бы каждого из них снабдить копьём и коротким мечом или топором.

Но, увы, пока гонцы доберутся до Мака-Купо, пока там соберут для нас посылку, пока караван с медью доберётся до Мар-Хона. Причём тащить придётся им всё на своих плечах, да по туземным тропам, заменяющим нормальные дороги. Мой собственный опыт транспортировки медной руды из Сонава в Бонко, а также недавнего похода, говорил, что один человек способен перетаскивать на дальние расстояния на своём горбу двадцать-двадцать пять килограмм груза. Из которого в условиях многодневного перехода по безлюдной местности немалую часть займут продукты на дорогу. Даже если их высушить до каменного состояния, то всё равно не менее полкило на человека в день, на десятидневный путь получится килограмм пять-шесть на нос. Добавим ещё пять килограмм на столь необходимый элемент багажа, как оружие и минимум личных вещей. Итого, один носильщик из Мака-Купо способен, затратив недели две, доставить максимум пятнадцать кило груза. Неудивительно, что торговля и обмен между отдалёнными частями острова ограничиваются немногими эксклюзивными вещами типа заморского бронзового оружия (а последнее время также бонкийского медного) и редкими птичьими перьями, ракушками и прочими туземными предметами роскоши: любой товар, проделав пути с одного конца Пеу на другой, станет золотым.

Да и будь доставка товаров из Бонко не столь затратна, не факт, что оставленный в нашем прежнем обиталище "олень" так уж легко согласится отправить в Мар-Хон стратегический ресурс, каким является медь. Если вообще согласится. Удалённость от начальства иной раз весьма причудливым образом приводит к желанию самому порулить, не делясь ни с кем властью и получаемыми посредством этой власти ништяками.

Я уже неплохо успел изучить логику и психологию местных папуасов, чтобы не строить иллюзий на счёт степени лояльности к своему "пану олени" находящихся далеко на востоке "макак". Конечно, Такумал и его люди будут передавать с оказией весточки мне и прочим собратьям по обществу; наверное, изредка можно ожидать чисто символических посылок из пары-тройки топоров или копейных наконечников. И, с туземной точки зрения, в забивании на требования застрявшего на западе Пеу предводителя не будет ничего аморального -- один здравый смысл с учётом реалий каменного века. Не настало у папуасов ещё время централизованного государства. Потому остаётся только пожелать Такумалу и его людям дальнейшего развития намеченных мною направлений: металлургии, строительства ирригационных сооружений, порабощения рана с сувана и более полного закабаления ганеоев-сунийцев. Глядишь, у них получится полноценный рабовладельческий строй типа Древнего Египта -- светлое будущее для папуасов и уже настоящее для части местного человечества.

А мне придётся начинать всё с нуля. Ну да ладно: каналы можно рыть и на новом месте, тем более, что мои орлы уже положили начало данной традиции, пусть и в небольших масштабах; ганеои здесь имеются свои, дикарей рана и сувана в качестве бесплатной рабсилы заменим портовым отребьем -- глядишь из них ещё полноценных, хотя далеко и не равноправных, членов рабовладельческого общества сделать получится. Вот с металлом проблема. Но опять же, можно наладить поставки руды из Сонава напрямую, через области Западной равнины, та дорога будет по времени дня на три короче, чем маршрут Сонав-Бонко-Огок; или же закупать бронзу в слитках и готовые изделия у заморских торговцев, а наличие собственной металлургии на нашем острове использовать как способ сбить цены на импорт. А может, и где-нибудь поблизости есть залежи малахита -- нужно будет поспрашивать нынешних моих хонских подчинённых насчёт камешков зеленовато-голубого цвета.

Хотя впрочем, чего это я тут начал строить планы. Я же нахожусь теперь там, куда стремился последние месяцы: в порту, из которого можно уехать в большой мир, в котором где-то за горизонтом имеются цивилизованные страны. Остаётся только собрать как можно более полную и достоверную информацию о предстоящем пути, подкопить деньжат на дорогу и сказать "прощай" гостеприимному острову Пеу. А для сбора нужных мне сведений и создания финансового запаса для предстоящего путешествия буду вовсю использовать нынешнее своё служебное положение. Если же местные папуасы попутно при этом немного продвинутся по пути прогресса и процветания -- будем считать это моей благодарностью за помощь и участие, коими я воспользовался в своих интересах.

Но хватит на сегодня: что-то я успел утомиться за размышлениями. Так что отложим все дела и заботы до завтра.

Утро выдалось, как частенько бывает при переходе от условно сухого сезона к дождливому, пасмурным. С неба накрапывало -- и опыт четырёх лет говорил, что после обеда эта лёгкая морось запросто может смениться настоящим ливнем. Но, несмотря на погоду, настроение у меня было приподнятое. Да и почему бы не радоваться жизни: болезнь, по всей видимости, прошла без следа, а я находился в порту, из которого открывался путь к цивилизации.