Чтение онлайн

— Ты с Ирса? — тихо спросила тэми.

— Не думаю — отрицающе мотнул я головой (кстати, ещё один нехарактерный для папуасов жест) — Даже Пеу в моём родном мире трудно было бы не заметить. Не говоря уже о Вохе и прочих странах на островах и Дисе. Я бы обязательно услышал бы хоть что-нибудь и Вохе, и об Укрии с Тузтом, и о Кабирше. Но там ничего такого нет. Мой мир где-то очень далеко. И я не знаю, как туда попасть: просто по морю туда точно не приплывёшь.

— Значит, тебя перенёс к нам колдун, ещё более сильный, чем ты — сделала вывод моя юная собеседница.

Как всё-таки просто папуасам: не надо заморачиваться вопросом, откуда и как я попал в этот мир — колдовство и точка.

— Я всегда чувствовала, что ты словно не отсюда — сказала тэми.

— Почему? — полюбопытствовал я — И почему остальные не догадываются?

— Наверное, мне помогает колдовской дар моего предка Пилапи Старого — на полном серьёзе, без всякого пафоса, как что-то вполне разумеющееся ответила Рами.

И снова всё у неё просто: есть сверхъестественные способности, унаследованные от первого типулу-таки его потомками — здесь с этим строго — чтобы чего-нибудь добиться, нужно не только военными или управленческими талантами выделяться, но и магией владеть на высшем уровне. Так почему бы не обладать Солнцеликой и Духами Хранимой неким встроенным детектором, позволяющим определять иномирян.

Ну ладно, коль сама тэми не задумывается, как ей удалось меня расколоть, не буду на этот счёт сильно грузиться и я. Какая, в сущности, разница, что помогло увидеть наследнице трона Пеу мою инородность: свежий незамыленный взгляд, помноженный на живость ума и любопытство; женская интуиция; собственная моя неосторожность, вызванная тем, что я впервые столкнулся в лице Рами с искренним и бескорыстным интересом к моей персоне, или всё это вместе взятое.

За предыдущие четыре года, пожалуй, только дед Темануй руководствовался в отношении меня простой симпатией, да и то, скорее доброе отношение к Ралинге и базировалось на родственных чувствах. Кроме того, немного получше узнав местный социум, я бы не исключал и гомосексуальную подоплёку в мотивации деда, в силу его возраста приобретшую характер чисто платонический.

Остальным же всё время было что-то от меня надо: Алка рассчитывала на выгодное замужество, для Понапе я был просто учеником, выдающим на-гора инновации, Длинный видел во мне могущественного колдуна, пристроившись в окружение которого можно сделать карьеру, покойный Ратикуи воспринимал меня в первую очередь как источник полезных ништяков, для сонайской родни я был партнёром по медному бизнесу. Конечно, многие из них испытывали ко мне вполне дружеские чувства, особенно моя бывшая подруга и хромоногий гончар, но всё равно, проглядывал за их расположением вполне себе корыстный интерес.

И только капризный ребёнок королевских кровей готов был часами слушать сказки про летающие корабли и демонов живущих в меди и горячей воде или выпытывать меня про смысл странных закорючек на полосках тростника.

— Ты кому-нибудь говорила о своих догадках, Рами? — задал я наиболее интересующий на данный момент вопрос.

— Нет — искренне удивилась Солнцеликая и Духами Хранимая — Зачем?

— Ну, если я выдаю себя не за того, кто я есть, я могу быть опасен.

— Нет — резко ответила тэми — Я знаю, ты не опасный. Ты интересный… и смешной.

— Смешной? — вот этого я не ожидал. Страшный колдун Сонаваралинга, вынимающий души из людей и помещающий их обратно, повелевающий духами кровавого поноса, умерщвляющий своих недоброжелателей их же оружием, пачками перегоняющий души умерших предков из зелёных камней в металлические орудия — оказывается, ещё может быть смешным.

— Ага — подтвердила Раминаганива и тут же резко сменила тему — Там у тебя была семья?

У жителей Пеу для обозначения родственных отношений имелось намного больше слов, чем русском языке. Например, наименований групп родственников насчитывалось свыше десятка: одно человек употреблял применительно к родительской семье, второе — к своей собственной после брака, причём были «мужские» и «женские» варианты каждого из терминов, особые названия были для общностей, объединяющий родных, двоюродных и троюродных братьев и сестёр, а также для родственников со стороны супругов обоих полов. Сложновато сразу разобраться в этой системе и не делать грубых и смешных ошибок, самым мягким и безобидным аналогом которых в русском было бы «я пошла» в устах мужчины.

Тэми же сейчас употребила слово, означающее жену и детей, так что я честно ответил: «Нет, у меня дома остались только родители и сестра».

— А как тебя звали там?

— Олег — как можно чётче произнёс я.

— Ле-гу. О-ле-г — старательно повторила моя собеседница и в третий раз практически правильно — О-лег. А какое имя у твоей сестры?

— Ольга.

— О-ле-ка — мягкая согласная у тэми совсем не получалась. Что и не удивительно, учитывая полное отсутствие подобного в туземном языке.

— Знаешь, Рами, ты мне сильно напоминаешь её. Кажется, если закрыть глаза и не обращать внимания на язык — ты это она и есть. Только Ольке уже должно исполниться четырнадцать лет. А столько сезонов дождей, сколько тебе сейчас, ей было, когда я попал в ваш мир.

Тут Солнцеликая и Духами Хранимая неожиданно насупилась и помрачнела, закусив нижнюю губу.

«Вон» — неожиданно зло сказала тэми — «Я не хочу тебя видеть, чужак. Не приходи больше ко мне».

Удивлённый столь резкой и непонятно чем вызванной сменой настроения Раминаганивы, я поднялся с циновки и вышел из-под навеса, где и происходила вся наша беседа. Опять, кажется, по незнанию ляпнул что-то недопустимое.

Знать бы только ещё, что вызвало такую реакцию со стороны юной особы монарших кровей… Самое хреновое, и не спросишь ни у кого: представляю реакцию Такумала или Вахаку, когда я задам им вопрос: «Я тут, понимаете, сказал, что наша Солнцеликая и Духами Хранимая тэми жутко осерчала на меня, когда я сравнил её со своей сестрой, оставшейся в совсем другом мире. Не подскажете, что именно так разгневало нашу повелительницу?» Какой цели будет служить добрый удар дубинкой или топором по моей голове — уничтожению демона, выдававшего себя в течение целых четырёх лет за Сонаваралингу, либо же просто проделыванию в черепе достаточного размера дырки, чтобы через неё выгнать из Сонаваралинги захватившего его тело духа — вопрос чисто теоретический, потому как мне будет уже всё равно.

Оставалось только гадать — то ли тэми задело сравнение с неблагородной по происхождению, то ли то, что я поставил её на одну доску с невесть кем, может даже с не человеком, а демоницей какой, которых предки Рами целыми табунами изничтожали или заставляли служить себе, то ли что-то ещё.

Ну да ладно, свидетелей нашего разговора вроде бы нет. Служанки могли видеть, как Солнцеликая и Духами Хранимая за что-то обиделась на меня, но это не впервой. Сейчас по близости нет никого из регоев-текокцев, которым тэми может что-нибудь сказать, а через день-другой, когда вернётся из разведки Вахаку, обида уже остынет. А там глядишь, кончится опала, да сама Рами, и объяснит, что же вызвало её гнев.

Привычно обойдя лагерь нашего воинства, я наконец-то мог присесть возле одного из костров, вокруг которого сидели «пану макаки». Выбор мой пал как обычно на тот, где собралась старая гвардия в лице Вахаку, Длинного и прочих.

Само собой нашлось и удобное место, и кусок копчёной свинины с пальмовой лепёшкой. Впрочем, уважение к своему начальству проявляли «макаки» довольно небрежено. Оно и понятно: публика была занята слушанием историй, баек, сказок и прочих продуктов народного творчества. Сейчас всеобщим вниманием завладел Текоро — непонятного возраста мужик с Нижнего Бонко из соседнего с Бон-Хо селения, признанный умелец интересно и складно рассказывать всевозможные истории — как откровенно выдуманные, так и похожие на реальные. Особыми воинскими умениями он не блистал, равно как и к выполнению походных обязанностей вроде натаскать дров с водой для приготовления пищи или прорубать дорогу в зарослях в первых рядах относился без должного энтузиазма — скорее наоборот, норовил пропустить свою очередь. Зато когда дело доходило до вечерних посиделок у костра, не было ему равных в рассказывании всяких историй, в коих причудливо переплетались реальные события и вымысел.