Чтение онлайн

В итоге ещё полсотни бойцов двинулись перекрывать поплотнее возможные пути бегства тинса, а оставшаяся неполная сотня стала готовиться к атаке — вместе с вэйско-хонским ополчением и вохейцами.

Где-то за километр от деревни пошли поля — пустые по полуденной жаре, когда народ предпочитает отдыхать. Так что время для атаки оказалось самым подходящим: никто из местных не шляется по окрестностям и не может поднять шум раньше времени.

Ага, всё-таки нас заметили — в нескольких сотнях метров от первых хижин. Поздно, слишком поздно: «макаки» уже построились двумя параллельными колоннами, между которыми собрались лучники; оружие в руках, но пока не на боевую изготовку — это ещё десять раз сделать успеем. Вохейцы выстроились, подражая моим орлам, справа. А остальные, разбившись на отряды, пошли слева нестройной толпой.

На окраине уже успела собраться толпа мужчин тинса. Числом они несколько превышали нас, и к стоящим защитникам деревни подтягивались всё новое подкрепление. Но вооружены враги традиционным туземным образом — деревянные палицы, как гладкие, так и со вставками из акульих зубов и кусков острого камня, да редкие копья. Что не оставляло противнику никаких шансов против ощетинившихся широкими медными и каменными лезвиями шеренг «макак».

Когда до врагов осталось меньше сотни шагов, лучники сделали дружный залп из луков. Несколько вохейцев последовали их примеру. Следом метнули свои снаряды пращники. Первые убитые и раненные тинса повалились на землю. Некоторое замешательство не помешало уцелевшим броситься в атаку — так что последующие выстрелы лучники с пращниками делали уже по бегущим на нас болотным жителям. Урон у противника исчислялся парой десятков. Так что не сильно-то он был деморализован. И в дело вступили копейщики.

Всё же Тагор неплохо поработал над строевой и боевой подготовкой «макак» — и перестроения, и слаженность действий, и обращение с оружием у них существенно улучшились по сравнению с таковыми во время недавнего похода по Западной равнине. Бегущая прямо на меня, причём бешено орущая и свирепо размахивающая боевыми дубинками, толпа за последний год превратилась уже в дело привычное: я уже начал сбиваться со счёта — сколько раз стоял вот так, в тесных рядах, в правой руке топор, в левой щит. И прикрывающие меня с боков бойцы Гоку — орлы мои успели понять, что вояка из их «пана оленя» неважный. Но любят и уважают меня не за воинские умения.

«Макаки», придя в соприкосновение с налетевшими тинса, прошли сквозь них, оставляя десятки лежащих тел. Небольшая часть врагов, спасаясь от нашего «асфальтового катка», попала под удар вохейцев, но остальные защитники деревни были отброшены на хонско-вэйское ополчение. Две нестройные толпы схлестнулись, а с другой стороны противника методично давила тесная стена щитов, ощетинившаяся остриями копий.

Кончено всё было быстро: зажатые в клешни тинса побежали. Впрочем, удалось это единицам: остальные полегли на безжалостно истоптанном поле или оказались в «мешке». Окружённых согнали в плотную кучу, где особо не размахнёшься палицей — после чего они предпочли внять голосу разума, который олицетворяли собой наиболее горластые из «макак», и сдаться. У подоспевших заморских союзников нашлось достаточно верёвок, чтобы связать руки всем девяти десяткам капитулировавших. Оставалось только порадоваться запасливости торгового люда.

Прихватив парочку пленных с наиболее дорогими наборами украшений, я во главе передового отряда и в сопровождении предводителей хонцев-вэйцев и вохейцев двинулся на переговоры. Впрочем, и остальная часть нашей армии топала следом — кроме нескольких человек, оставленных караулить связанных врагов. В поселении царила и разгоралась паника, но всё-таки, потратив кучу времени и сорвав горло, удалось убедить тинса, что, если они сдадутся, немедленно убивать их не будут — а вот в противном случае церемониться никто не намерен.

Остальное — дело техники. Согнать население деревни в одно место — типовая задача, которую большинству «макак» уже приходилось отрабатывать не раз — и далеко на востоке, и не так далеко от этих мест. Затем провели перекличку — нет ли в этой толпе вэйцев, угнанных недавно. Таковых нашлось двадцать две персоны: восемнадцать молодых женщин и девочек и четверо мальчиков-подростков. Их тут же отделили от остальных.

Потом пошли обыски хижин на предмет награбленного в Вэе. Здесь экспертами выступили освобождённые из плена вэйки и вэйцы. Вещей, про которые можно было сказать, что они стопроцентно захвачены у моих подопечных, оказалось не очень много. Но и этого хватило для составления обвинительного заключения о соучастии в грабеже и бандитизме всех жителей деревни поголовно.

Народ не очень понимал, зачем нужно выяснять, кто конкретно из тинса участвовал в набеге на наши селения: обобрать как липку их всех поголовно, да и успокоиться. Но я объявил, что строгость наказания должна зависеть от степени участия в преступлении.

В итоге после параллельных допросов местных и освобождённых из плена определили двадцать шесть воинов-тинса, которые принимали участие в нападении на Вэй. Это, разумеется, из числа уцелевших — ещё девять успели превратиться в покойников. Всю гоп-компанию связали покрепче, а Тагор обязался сторожить их особенно внимательно.

Допрос местных позволил, кроме всего прочего, окончательно устранить терминологическую путаницу: они оказались бунса, а тинса обитали восточнее, на берегу большого залива, что подобно мархонскому, далеко вдавался в сушу. Ещё несколько поселений бунса находились южнее и юго-восточнее, в том числе и вдоль тинсокского залива.

До следующего вражеского селения было пара часов пешей ходьбы. Учитывая, сколько мы провозились с первым, до темноты добраться туда не успевали. Так что пришлось отложить дальнейшее возмездие до завтра.

А утром обнаружилось исчезновение нескольких пленных: не из числа установленных участников бандформирования, конечно — с тех ночью глаз не спускали. Куда могли намылиться сбежавшие три дамочки и мужчина, было ясно — предупреждать остальные деревни.

Так что пришлось экстренно поднимать наше воинство по тревоге. Оставшимся же бунса я пообещал: «Если сбежит ещё хоть один из вас, наши воины за это убьют десятерых, на которых укажут духи».

Несколько часов ускоренного марша по начинающейся жаре, и перед нами очередная деревня противника. Нас уже ждали: сотни четыре воинов стояло у крайних хижин. Паники особой не наблюдалось — скорее всего, здесь женщины с детьми уже успели попрятаться в укромные места.

Этот бой можно было назвать образцовым — «макаки» ударили в лоб, а ополченцы и вохейцы обошли бунса с флангов. Убежать удалось единицам, остальных окружили и вынудили сдаться.

В селении действительно почти никого не было — поймать удалось только десяток стариков и старух, да троих ребятишек, не то забытых, не то брошенных мамашами.

— Ничего, мы и остальных переловим — пообещал Гоку — Те, кто постарше или с маленькими ребятишками, всё равно быстро идти не могут. Мы их до большой жары нагоним. Потом узнаем, где остальные прячутся.

— Зачем по жаре ходить — возразил я — Лучше сейчас отдыхать, а потом этих пытать — я махнул рукой в сторону внимательно прислушивающихся к нашему разговору пленных.

— Хорошо — согласно кивнул текокец.

— С кого из них начинать? — спросил Тагор, с профессиональным интересом оглядывая напрягшуюся толпу бунса.

— Не надо никого из них пытать — вдруг вмешался в разговор прихваченный из предыдущей деревни пленный — Я знаю, где у них укрытие.

— Хорошо, скажешь и покажешь — согласился я — Тогда не будем никого пытать.