Чтение онлайн

Уже исповедуя абсолютную зависимость от Бога и уже после того, как ему был открыт божественный замысел о нем, Ньюмэн смирял себя мыслью, что "есть много людей, гораздо лучших от природы, чем я, одаренных более благими естественными дарами и менее оскверненных грехом. Однако Ты в Своей непостижимой любви ко мне избрал меня и причислил меня к Своему стаду". [689]

Духовная жизнь для Ньюмэна была не чем-то теоретическим и спекулятивным, а живой сущностью и сокрытой тайной, о чем свидетельствует следующий пассаж:

В сущности истинным христианином можно назвать того, кем водительствует чувство Божиего присутствия внутри него. А поскольку только оправданные люди наделены такой привилегией, то только они и воспринимают это присутствие на практике… Во всех ситуациях — радости и печали, надежды и страха — будем иметь Бога в самой глубине нашего сердца… Признаем Его воцарившимся в нас, в каждом движении мысли и чувства. Предадимся Его водительству и высшему руководству… Это и есть подлинная жизнь в святости. [690]

Царство Божие окружает всю землю, ибо внутренне управляет нами, ибо, по слову Писания, оно "внутри нас есть", в сердце каждого из причисленных к нему. Наблюдающие диву даются; внешние пытаются разобраться, какой силой творятся дела; для объяснения они изобретают разного рода человеческие доказательства и изыскивают естественные причины, поскольку не могут видеть, не ощущают и не поверят в то, что на самом деле является сверхъестественным влиянием. [691]

Наконец, как и все богословы, Ньюмэн связывает самое главное с любовью, но с любовью, утоляющейся в Боге и стремящейся к созерцательной деятельности. "Любовь — это кроткое, безмятежное, покорное приятие и приверженность души созерцанию Бога; не просто предпочтение Бога всему Другому, но наслаждение Им, ибо Он есть Бог и Его заповеди благи". [692]

Однако Марфа, как и Мария, имеет право на существование, поскольку "и та, и другая прославляют Его — каждая по-своему, трудом ли, покоем ли, и каждая готова отказаться от себя ради награды, готова отдаться на послушание и всегда послушна Его воле. Если они трудятся, то ради Него если поклоняются, то опять-таки — из любви к Нему". [693]

Христианская духовность двадцатого века, если и обязана своим развитием какой-то стране больше, чем другим, то этой страной является Франция. В самом деле, можно с уверенностью сказать, что до II Ватиканского Собора практически все аспекты церковной жизни — литургика, экзегетика, богословие, философия, миссионерская работа и духовность — получали самый мощный заряд и ориентацию из Франции — от французских экспертов и ведущих деятелей. Даже представители Римской курии иногда попадали под влияние французских богословов и экклезиологов в вопросах, связанных с процессом обновления и адаптации.

Удачно выразился Иве Конгар: "Факелы, зажженные рукой Божией в преддверии атомного века, именуются Терезой Лизьеской и Шарлем Фуко". Можно назвать и других светочей в добавление к тем, кто просиял христианской святостью, — это крупнейшие личности из различных областей, соприкасающихся с духовной жизнью, но примечательно как раз то, что в век важнейших открытий и расцвета технологий, Святой Дух взлелеял этих двух величайших свидетелей силы и действенности созерцательной жизни.

СВ. ТЕРЕЗА ЛИЗЬЕСКАЯ

После св. Терезы Авильской и св. Иоанна Креста, св. Тереза Лизьеская — третий величайший светоч кармелитской духовности. Несмотря на то, что жила св. Тереза в девятнадцатом веке (1873–1897), ее влияние на двадцатый век просто удивительно, в чем мы еще больше убеждаемся, когда узнаем, что юность она провела в тесном семейном кругу Мартинов, под крылом нежно любящего отца и старших сестер, а оставшуюся часть своей короткой жизни — в закрытом монастыре кармелиток в Лизье.

В семействе Мартинов Тереза была последней из десяти детей, четверо из которых умерли в раннем детстве. Четверо девочек стали кармелитками в Лизье, а пятая — визитандинкой. С самого детства ощущала Тереза в себе призыв к жизни в закрытом монастыре, однако начальство ответило отказом на ее официальное прошение о принятии в Кармель, указав на ее слабое здоровье. Вместе с отцом и сестрой Селиной она совершила поездку в Рим, чтобы получить разрешение у Папы Льва XIII. В конце концов, 9 апреля 1888 г. ее приняли в орден, а 9 сентября 1890 г. она приняла полные монашеские обеты.

В 1894 г. настоятельница мать Агнесса, родная сестра Терезы, попросила последнюю написать воспоминания детства. Так было положено начало автобиографии Терезы, известной под названием История души. [694] В 1895 г. сестра Тереза Младенца Иисуса и Святого Лика (ее полное монашеское имя) принесла свою душу в жертву Богу. В следующем году у нее началось кровохарканье. Тем не менее по настоянию другой родной сестры, Седины — в монашестве Женевьевы, она приступила ко второй части автобиографии. В июне 1897 г. Терезу поместили в лазарет, где она и завершила эту работу. 19 августа она последний раз причастилась, а 30 сентября 1897 г. умерла.

В следующем году 30 сентября ее автобиография была опубликована под названием L'Histoire d'une ame (История души)и сразу же стала одной из наиболее читаемых книг того времени. В 1925 г. Папа Пий XI причислил Терезу к лику святых; в 1927 г. вместе со св. Франциском Ксавье ее объявили покровительницей миссий; а в 1944 г. Папа Пий XII назвал св. Терезу покровительницей Франции наряду со св. Жанной д'Арк. [695]

Несмотря на призвание к созерцанию, св. Терезу Лизьескую справедливо считают образцом бесчисленных "малых душ" (она называла их petites ames), которые, судя по всему, никогда не получают эктраординарных даров благодати и не имеют опыта переживания высшего мистического единения. Так, св. Тереза подчеркивает необходимость точного выполнения самых простых обязанностей, соответствующих жизненному статусу человека, подчеркивает значение любви как движущей силы и необходимость воспитания сыновней веры в Небесного Отца. [696] Впоследствии Папа Пий XI определил тип духовности св. Терезы как "выражение фундаментального евангельского учения". А св. Тереза так говорила о себе: "Я никогда не давала преблагому Богу ничего, кроме любви, но любовью же Он и вознаградит". [697]

Судя по письменному свидетельству самой св. Терезы, она не приносила экстраординарных покаяний и специально не занималась умерщвлением плоти, хотя соблюдение устава кармелиток при ее смертельной болезни, несомненно, представляло собой суровую форму аскетизма. Не находим мы в ее жизни ни многочисленных харизм, ни экстраординарных явлений, обычно приводимых в агиографии, хотя в своей автобиографии Тереза утверждает, что в 1882 г. получила исцеление от тяжелой непонятной болезни, дарованное Преблагословенной Девой; [698] кроме того, она описывает свое переживание мистического пламени любви, охватившего ее после вступления в Кармель:

Я стояла в начале Крестного Пути Иисуса, как вдруг меня заполонила такая сильная любовь к Богу, что я не могу сравнить это состояние ни с чем, кроме ощущения, что меня как бы объял огонь. О! Что это был за огонь! И в то же время что за сладость! Меня охватил огонь любви, и у меня было чувство, что еще минута, еще секунда и я не выдержу этого жара и умру. Именно тогда я поняла смысл выражений, в которых святые, так часто переживавшие эти состояния, описывают их. Я же только однажды и только на мгновение ощутила этот огонь, после чего уже снова была в своем столь привычном состоянии сухости. [699]