Чтение онлайн

Из кармелитов выделялся Иоанн Шерон, написавший Examen de theologie mystique(1657), где утверждал различие между ниспосланным созерцанием и стяжаемым созерцанием (доступным всем благодаря обычной благодати и практике дискурсивной молитвы). Шерон особо озабочен крайностями мистического учения, туманностью богословской терминологии и упором на опыт, а не на богословское знание. Другой кармелит Филипп Троицы в подобном же духе настаивал на том, что мистическое учение должно всегда опираться на признанное Церквью богословие, и объяснял различие между стяжаемым и ниспосылаемым созерцанием следующим образом:

Христианское созерцание делится на стяжаемое и ниспосылаемое. Первое — естественное; второе — сверхъестественное. Различие между ними подобно различию между стяжаемой нравственной добродетелью, обретаемой волевыми усилиями и являющейся естественной добродетелью, и ниспосланной нравственной добродетелью, даруемой нам Богом без какого-либо участия с нашей стороны. [637]

Против квиетизма выступали и картузианцы, верховный генерал которых дом Иннокентий ле Массон (1628–1703), заклеймил квиетизм как пагубное и дьявольское учение. Чтобы направить картузианцев в должное русло, он написал Direction pour se former avec ordre et tranquillite au saint exercice de l'oraison mentale(1695).

Среди доминиканцев выдающимися авторами этого времени считаются Шардон, Массулье, Контенсон и Пини. Одной из немногих крупных духовных работ, появившихся во Франции в семнадцатом веке, является работа Луи Шардона (+1651) La croix de Jesus, [638] в которой, по мнению Флорана, фрагменты о простоте и соединении в ниспосылаемом созерцании соперничают с самыми прославленными текстами Оригена, св. Григория Нисского, Таулера и св. Иоанна Креста. "Немногие работы Шардона, которыми мы располагаем, свидетельствуют о его сильном неприятии учения Декарта, и я не сомневаюсь, что безразличие французских доминиканцев того времени ко всему духовному направлению Берюлля объясняется именно тем, что он почитал Декарта". [639]

Винсент Контенсон (+1674) знаменит своей Theologia cordis et mentis, состоящей из последовательных, пункт за пунктом, комментариев к Summa theologiaeсв. Фомы Аквинского. [640] В 1699 г., когда осудили Фенелона, А. Массулье опубликовал Traite de la veritable oraison ou les erreurs de guietistes sont refutees. Согласно Массулье созерцательная молитва может быть либо обретена или ниспослана; первая молитва — обычная, так что ее можно обрести с помощью благодати, как любую другую добродетель; вторая же — необычна в том смысле, что ее вкладывает Бог в тех, кто ему угоден. Ниспосылаемое созерцание не является условием христианского совершенства, ибо оно абсолютно не обусловлено заслугами и может быть даровано душам менее продвинутым по сравнению с другими на пути совершенствования. [641]

Александр Пини (+1674) отстаивал молитву, состоявшую только в концентрации на одном из божественных свойств за исключением образов и понятий, способных рассеивать внимание души. Он так же относится к сторонникам проявления на практике чистой любви к Богу, утверждая, что желание любить Бога являет собой действенную любовь к Богу. [642]

Францисканцы этого периода в общем придерживались духа и традиции св. Франциска Ассизского и богословия св. Бонавентуры. В вопросе умерщвления плоти и самоотречения наблюдалось значительное влияние рейнландских мистиков, Генриха Херпа и Бенедикта Кэнфелда, а также отпечатки берюллевской духовной доктрины. Что касается молитвенной практики, то францисканцы придерживались методичной молитвы, однако всегда упорно настаивали на особой в этой практике роли благодати. Как правило, они выделяли следующие стадии молитвы: молитва дискурсивная, молитва аффективная, стяжаемое созерцание и высшее созерцание. Душа может переходить с одной стадии на другую, но высшее молитвенное состояние считалось абсолютно даром даваемым и эктраординарным. К наиболее значительным из числа францисканцев авторам работ о молитве относятся Франциск ле Ру, Поль де Лани, Максимилиан де Бернезэ, Амвросий Ломбе и Северен Рюберик. [643]

Завершают наш обзор авторов, утвердивших во Франции основы учения Берюлля в семнадцатом веке и далее в восемнадцатом веке, три наиболее духовных писателя. Св. Иоанн Баптист де ла Салль (1651–1719), основатель конгрегации Братья христианских школ, [CIX] придавал огромное значение практике дискурсивной молитвы и написал обширный трактат о методике для членов своей конгрегации. [644] Из трех частей дискурсивной молитвы, описанной Иоанном де ла Салль, — подготовка к молитве через сосредоточение, концентрация на теме молитвы и благодарение — своеобразием отличается первая. Две другие части имеются также в молитве салезианцев и сюльпицианцев. Сосредоточенное размышление в присутствии Божием, похоже, основано на учениях Луиса Гранадского и св. Франциска Сальского. Последний утверждает, что Бог может предстать перед нами различным образом: непосредственно там, где мы в данное время находимся (в силу Своей вездесущности или потому, что несколько человек собрались во имя Его); внутри нас самих (либо как Божественная Сила, поддерживающая наше существование, либо как особое присутствие благодати и Святого Духа); или в храме (так как храм — дом Божий, место таинственного пребывания Бога в Евхаристии). Для Франциска Сальского принципиально существенным в вопросе о мысленно творимой молитве было то, что человек сначала осознает присутствие Божие, — ничто иное не может в такой же мере воздействовать на душу, чтобы отвлечь ее от вещей внешних и устремить к развитию жизни внутренней. Таким образом, чувство присутствия Божия необходимо углублять на всех стадиях духовной жизни; начинающим — "молитвой вслух и постоянными размышлениями", продвинувшимся — "краткими и более пространными размышлениями", еще более совершенным — молитвой только зрением. Некоторые души могут достичь даже такого состояния, в котором практически единственным объектом внимания души становятся Божие присутствие и действие. [645]

Иезуит Иоанн Гроу (1731–1803) был учеником Сюрена и последователем Берюлля. Имеено он фактически утвердил доктрину Берюлля в восемнадцатом веке, в сущности бесплодном веке в области духовной литературы. Тема сочинений Гроу сводилась к тому, что по сравнению с Богом, Который есть Все, душа — ничто; поэтому принесение себя в дар Богу составляет основу духовности в целом. Принесение себя в дар можно выразить одним словом — "преданность", что для Гроу означало "глубокую привязанность, абсолютную и добровольную зависимость, любящее ревнование…. направленность ума и сердца на подчинение всем желаниям другого, на предвосхищение его желаний, на превращение его желаний в свои собственные, на пожертвование ему всего. Это самое совершенное проявление веры". [646]

Душа, по словам Гроу, должна стремиться к совершенству, однако меньше всего ради себя самой и больше всего ради славы Божией, в чем как раз и состоит бескорыстная любовь, что, на первый взгляд, могло бы показаться противоречащим добродетели надежды. На самом же деле бескорыстная любовь очищает надежду от себялюбия. Гроу подвергался критике за дискредитацию добродетели надежды; он же, оттачивая свое учение, скорбел по поводу того, что подобная придирчивость отдельных критиков вынуждает писать о духовных проблемах, опираясь на самую общую и туманную терминологию. К лучшим работам Гроу относятся те, в которых он говорит о Христе как о примере и образце жизни для нас. "Для христианина, — рассуждает Гроу, — знание — это знать Иисуса Христа; счастье — это любить Его; святость — подражать Ему". [647]

К доктрине Берюлля более прямое отношение по сравнению с Иоанном де ла Салль и Гроу имеет Луи Гриньон де Монфор (1673–1716), учившийся в Сен-Сюльписе и ставший там горячим почитателем Девы Марии. Он не отделял преданность Деве Марии от преданности Христу, но берюллевский обет рабства перерос у него в служение Иисусу и Деве Марии. В своем учении он исходил из утверждения, что наше совершенство в целом состоит в повиновении Иисусу Христу, в соединении с Ним и в принесении себя в жертву Ему; таким образом, самое совершенное из всех видов почитания — почитание Христа. Однако самое совершенное повиновение Христу осуществилось в Марии, следовательно, лучший для нас способ повиновения Христу — повиновение через почитание Девы Марии. "Чем больше душа приносит себя в жертву Марии, тем больше она жертвует собою ради Иисуса". Затем, в непосредственном рассуждении о рабской преданности Марии, Монфор говорит:

Главная тайна, отмечаемая и чествуемая нами в этом культе, — тайна Воплощения, в которой мы воспринимаем Иисуса только через Марию… Следовательно, правильнее говорить о рабстве Иисуса в Марии и о вселении и царствовании Иисуса в Марии… Иисус всецело пребывает в Марии и Мария всецело пребывает в Иисусе; скорее, не Она уже существует, но только Иисус в Ней. [648]

Формула посвящения Иисусу в Марии, продолжающая привлекать многих, состоит в полном отказе в пользу Девы Марии от всех естественных и духовных благ:

Я отдаю и посвящаю Тебе, как раб Твой, мое тело и душу, всё мое внутреннее и внешнее, а равно и заслуги добрых дел, прошлых, настоящих и будущих; предоставляю Тебе право всецело и полностью распоряжаться мною и всем, что имею, без исключения, на Твое благое усмотрение, в возрастание славы Божией, ныне и во веки веков. [649]

СВ. АЛЬФОНС ЛИГУОРИ

Согласно Пурра, когда квиетизм был запрещен, итальянская духовность приобрела агрессивный характер и ее отличительной чертой стала прежде всего оппозиция этому течению. Так, итальянские писатели, судя по книгам Сеньери, одного из наиболее активных противников квиетизма, следили за тем, чтобы не опорочить подлинную мистику, [650] благодаря чему Италия избежала широкого распространения ереси, что, как мы только что видели, произошло во Франции. Три автора имеют особое значение для семнадцатого и восемнадцатого веков: кардинал Бона, И.Б.Скарамелли, св. Альфонс Лигуори.