Чтение онлайн

Задачей историков христианской архитектуры в глазах научного сообщества было увеличение количества информации о сохранившихся церквях, причем атрибуцию памятников, датировку и классификацию осуществляли на основе типологическою сходства или/и письменных источников Однако, приступив к исследованию сохранившихся зданий, архитекторы, историки и особенно реставраторы немедленно столкнулись с включенными в них остатками ранних памятников, те, в свою очередь, выводили на руины еще более древних сооружений Сразу возник значительный объем информации, требовавшей анализа и выработки методов дальнейшей работы В результате первые же десятилетия работ XX в сформировали новое поколение крупнейших «археологов церковной архитектуры», которые и возглавили работы Общенациональное звучание приобрели раскопки и реставрация в древнейших соборах Майнца, Трира, Шпейера и Вормса (см выше) Наиболее успешными, как и в других странах, оказались совместные работы архитекторов и археологов, поскольку это обеспечило повышение технического и методического уровня41

Разрушения военного времени, начиная с конца 1940-хгг, стимулировали архитектурно-археологические исследования в Германии Их результаты столь обильны, что, собранные воедино в труде Ф Освальда, Л. Шефера и X Зеннхаузера, позволяют не только изучить древности Церковной архитектуры, но также внести новые данные в вопрос о переходе культуры от античности к средневековью, о первых памятниках христианизации, об истории общества в целом. (Oswald, Schaefer, Senn-hauser, 1966). После войны нормальной практикой в изучении церковных древностей стали стратиграфические раскопы и вскрытия широкой площадью, а в архитектуре — исследование «иконографических программ». (Крупный шаг в этом направлении — работа Г. Бандманна «Средневековая архитектура как носитель идеи»: Bandmann, 1951). В последующие десятилетия темп работ на памятниках постоянно нарастал, по раскопкам на очень многих памятниках были выпущены специальные монографии (например, о ряде церквей Кёльна), а в 90-х гг. появились и работы, в которых не просто публикуются результаты обследований, но рассматриваются общие проблемы и принципы «церковной археологии», понимаемой как всестороннее архитектурно-археологическое изучение храмов с относящимися к ним артефактами и культурными слоями.42

Хронологически христианские древности всех типов на территории Германии можно разделить на три группы. Древнейшие из них связаны с римскими поселениями на западе и юго-западе страны, на Рейне и Мозеле. Затем следуют памятники ранней христианизации франкских и германских племен (включая и церковные памятники королевств вплоть до завершения Каролингского Ренессанса). Последний раздел, охватывающий уже всю территорию страны, составляют развитое и позднее средневековье: романика, готика и постготика. Здесь пока господствуют «архитектурная» и «художественная» археология.

Открытие памятников «античного христианства» на Рейне и Мозеле. Для истории христианства III–IV вв. особое значение имели работы в Трире, одной из провинциальных столиц поздней Империи.43 Его древние пригородные кладбища св. Евхария/Матфея (к югу), св. Паулина и св. Максимина (к северу) дали свидетельства проникновения христианства в конце III — нач. IV в. Еще в 1923 г. в аббатстве св. Матфея обнаружилась крипта с одним из первых несомненно христианских саркофагов Европы (ок. 270), открытым значительно позже (1965-66). Он принадлежал некоему Альбану и его супруге и, кроме позднеактично-го декора (цветы и путти), нес изображение совместной с мертвыми поминальной трапезы. (Thiede, 1992; Snyder, 1985/91, 41–42). «Кладбище св. Евхария» (в том же аббатстве, вокруг церкви св. Матфея) оказалось крупнейшим раннехристианским в долине Рейна и дало до 5000 саркофагов (каменных и свинцовых) нач. IV–VI в., а также надгробные эпитафии (работы Хайнца Гупперса, 1966).44 Среди древнейших памятников— и знаменитый «саркофаг Ноя» (300–306), где центральную сцену («Ноев ковчег», наполненный людьми и животными, к которому подлетает голубка с ветвью) фланкируют сидящие фигуры, плетущие гирлянды роз. (Snyder, 38–39). Назовем еще саркофаги «грешного Элевтерия» из крипты св. Паулина и епископа Агриция из церкви св. Максимина.45 Судя по этим дорогим памятникам, местные общины III–IV вв. состояли из людей состоятельных. Было доказано, что христианские кладбища Трира разрослись на месте языческих как их прямое продолжение.

Неменьшее значение имела находка остатков здания, трактуемого как крипта-мемория, сделанная в Бонне при ремонте хора соборной церкви свв. Кассия и Флоренция в 1928 г.46 Это небольшое (3.35x2.55 м) сооружение стояло на языческом кладбище между могил И-Ш вв., последняя из которых датируется ок. 260 г. В центре мемории два поста-мента-мензы, причем северный сохранил верхнюю доску с двумя углубленными «чашами» для совершения поминальных трапез (в одну вставлен кубок середины III в.); по сторонам шли ложа «триклиния». «Меморию» уничтожили к 300 г., но в конце IV в. над криптой поставили прямоугольный зал (церковь?), где размещали саркофаги, а в XI в. — собор.

Позднее были обнаружены и мартирии в других городах, сложившиеся в римскую эпоху, например в Ксантене (см. ниже).

Между язычеством и христианством. Процесс массового перехода к новой религии в современной науке выявляют на основе изучения некрополей, поскольку только их материалы достаточно многочисленны и информативны (в Алеманнии, на юго-западе Германии, изучены сотни кладбищ и тысячи погребений, что абсолютно несравнимо с фрагментарно раскопанными укреплениями и поселками). При этом рассматривают отдельные элементы обряда погребения (кремация/ингумация; тип ориентировки; наличие инвентаря; предметы с христианской символикой) и, главное, его соотнесенность с топографией могильников и размещением церквей.

Как известно, на протяжении средневековья ингумация в Европе сменила кремацию, хотя этот процесс протекал с хронологическими, социальными и региональными отличиями. Некоторые франкские племена перешли к ингумации уже в IV веке, но среди алеманнов кремация сохранялась долго (за исключением погребений вождей); многочисленные «смешанные» кладбища на севере Германии показывают, что, несмотря на запрет Карла Великого, два этих обряда сосуществовали и кремация изжита христианством лишь в развитом средневековье. (Herrmann, 1968; Die Slaven, 1974; Stenberger, 1977). Ориентация ингумаций изначально была разнообразной, но преобладала западно-восточная, что можно объяснить только косвенным воздействием христианства еще до крещения.47

Кладбища, даже лежащие вне пределов земель, охваченных христианизацией, уже с поздней античности содержат вещи с христианскими символами, однако они далеко не всегда определяют конфессиональную принадлежность погребенного. Наиболее надежный индикатор христианства — крест из тонкого листка золота, встречающийся в могилах лангобардов, алеманнов и баваров южной Германии (VII — нач. VIII в.). Драгоценные кресты как украшения или крестовидные подвески не обязательно говорят о том же, их могли использовать и как украшения.49 Конечно, христианам принадлежали надгробия VI–VII вв. с соответствующими надписями и изображениями — но обнаруживают их только там, где сохранялась римская церковная традиция.

Ряд элементов, свойственных дохристианскому погребению, долго сохранялся в средневековую эпоху, порой можно наблюдать и возвраты к нему после долгого перерыва Особенно это касается помещения в могилы всевозможных предметов. Отказ от обычая предлагать умершему посмертные дары, наделяя его частью родового имущества, — несомненное следствие крещения Однако погребения знати с богатым инвентарем, иногда даже в церквях, вплоть до VI–VII вв многочисленны (см. выше) и исчезают не раньше конца VII–IX вв 50 Причину этого видят во влиянии римского права и в обычае передавать церкви на помин души покойного вещи, которые описываются в кодексах законов как военное снаряжение и одежда Вкладывание вещей покойного в церковь, в полном объеме или частично (как реликтовый обряд), сохранялось в течение всего позднего средневековья в Западной и Центральной Европе (Stein, 1967, Gewisswissenschaft, 1979), а также на Руси. Даже после того, как погребения с полным набором инвентаря исчезают, покойного все же продолжают снабжать кое-чем из имущества: обычны богатые одежды, украшения, оружие (погребения короля Генриха IV (1056–1106) и Альбрехта Австрийского (1258–1308) в соборе Шпейера, и др.; см. выше). Можно думать, что члены высшего класса были в состоянии удовлетворить церковное требование жертвовать на «строение души», не обделяя при этом и погребенное тело.51

Реанимацию древних обычаев можно наблюдать вплоть до Нового времени Например, на протестантском кладбище Грасхайм (существовало с нач XVI в) встречено оружие, украшения, молитвенники. (Feh-ring, Stachel, 1967). В погребениях женщин позднего средневековья обычны ножницы (фольклористам они знакомы как дар женщине, умершей при рождении ребенка). Эти находки указывают на распространение суеверий, но унаследованы ли они прямо от языческого культа мертвых или возникли независимо, как порождение древнейших природных архетипов человеческой психики, под влиянием фольклорных переработок литературных сюжетов и тд — остается вопросом. Поскольку изучение поздних кладбищ лежит вне сферы традиционной археологии, доистории или архитектурной истории, их раскопки и публикации чрезвычайно редки (Fehring, 1977, Fehring, 1988-89). Лишь со временем строгость христианских обычаев выработала устойчивый тип погребения: ингумация на спине, обычно лицом к востоку52

Топография и архитектура Итак, сами по себе элементы обряда в значительной части случаев не позволяют надежно определить конфессиональную принадлежность погребенных Она проявляется наилучшим образом только при рассмотрении его в контексте общей топографии кладбищ и стоящих на них церквей

Ранние некрополи, лежавшие за пределами поселений, в конце концов сменились церковными кладбищами внутри них. Эту традицию в королевстве франков окончательно закрепили капитуляры Карла Великого 786 и 810/3 гг о правах приходов (за кладбищем должна была надзирать община прихода, погребение на старых языческих некрополях, а