Чтение онлайн

Поразительная черта греческой религии античных времен — это явный, отчетливый антропоморфизм. Боги всегда наделены человеческим обличьем, наружностью людей очень красивых, великолепно сложенных. Греческие боги напоминали людей не только внешним видом. Их жизнь была точным отражением человеческой. Боги воюют друг с другом, ревнуют. Живут они без каких-либо забот на вершине Олимпа, где пируют, попивая божественный нектар. Как и люди, они любят. И даже позволяют себе супружеские измены. Особенно Зевс, хотя он и высший бог, часто распаляется любовью к земным прелестницам. Он добивается Леды, похищает Европу, хитростью получает ласки царицы Фив. От этих незаконных (как бы мы теперь сказали) связей рождаются сыновья. Полубоги, сыновья богов и земных женщин, называются героями. Они совершают сверхчеловеческие подвиги. Боги правят миром и людьми. Они могут помогать людям, но могут им и вредить и даже сурово наказывать их. Они требуют от человека, чтобы он слушался их, приносил им жертвы. Свою волю боги провозглашают устами жрецов или же пророков и пророчиц в форме путаных, часто двусмысленных предсказаний. Представления древних греков о загробной жизни не совсем ясны. Где-то в подземельях существует Тартар, печальное место, куда боги низвергают тех, кто совершили преступления. Где-то на краю земли находятся Елисейские поля. Там пребывают тени честных людей, но тем не менее это тоже печальное место. Поэтому греки любили жить на земле и совсем не спешили даже в Елисейские поля.

Рим, вышедший на арену истории сравнительно поздно (первое тысячелетие до н. э.), в дальнейшем становится центром Средиземноморья. Религия римлян прошла такой же путь развития, как и другие религии. Вначале и там божествами были явления природы. Разнообразны языки народов, разные используются названия, но сущность остается той же самой. Индийский Индра, вавилонский Адад, греческий Зевс или римский Юпитер — все это разные названия одного и того же явления: грозы, сверкающей молниями. Марс, вначале бог весенней растительности, покровитель возделанных полей, с течением времени и под влиянием общественных процессов, протекавших в Риме, становится богом войны. Другие божества тоже подобны соответствующим богам других народов, с которыми мы уже познакомились. Обитатели древней Италии так же, как и другие народы, чтили землю-мать, их кормилицу, огонь, дающий им тепло, и свет, рассеивающий тьму. Чтили они и лесных духов, и духов — покровителей домашнего очага, и духов предков (лары). Явным остатком фетишизма был в религии римлян оригинальный культ бога Януса, покровителя входных дверей. У него было два лица, внешнее и внутреннее, так же как и у дверей две стороны. Позже, когда земледельческий Рим превратился в Рим воинов — завоевателей, в храме Януса на время войны запирали двери в знак того, что дом государства закрыт и охраняется божеством, покровительствующим ему.

На определенном этапе развития римской религии происходит ее объединение с религией греков, слияние в один пантеон римских и греческих богов. Юпитер отождествляется с Зевсом, Гера с Юноной, Арес с Марсом, Афина с Минервой и т. д. Дело в том, что римляне еще раньше встречались с греками, которыми в прежнее время, когда Рим был не более чем город-государство и влияние его не распространялось на всю Италию, закладывали свои колонии на побережьях Апеннинского полуострова и Сицилии. В период позднейших войн греки-рабы, чаще всего значительно превосходившие завоевателей своей культурой, приобретали все большее влияние на римлян, переносили в чужую страну свои религиозные представления. Это влияние достигает своей вершины, когда в результате войн вся Греция оказывается под властью Рима. Победители на поле битвы оказались побежденными в области культуры и науки. Поэтому стало возможным говорить не о религии греков или римлян, а о греко-римской религии или об эллинизированной религии Рима. Этим соединением двух религиозных систем начался процесс синкретизма религий, особенно проявившийся на территории Римской империи. Знакомство с этим явлением имеет существенное значение для понимания дальнейшего развития религии. Это привело к заимствованию и присвоению культов, чуждых как по происхождению, так и по характеру культуры. Речь идет прежде всего о культах Востока, особенно азиатских. Синкретизм религии римского мира развивался двумя путями — сперва через посредство Греции, а в позднейшие периоды— непосредственно. Греки раньше, чем римляне, столкнулись с культурой Востока, с цивилизациями, возникшими на территории от Месопотамии до средиземноморского побережья. На побережье Малой Азии, наиболее легко доступном для весельных кораблей, они основали свои колонии.

Там, в Малой Азии, разыгралась Троянская война. Троя (по-гречески Илион) находилась на территории сегодняшней Турции. Из-под Трои греки привезли в свой Пантеон солнечного бога Аполлона, а также Афродиту, богиню любви, являющуюся греческой модификацией Великой Матери, которая почиталась именно там, в древней Фригии, как богиня плодородия. Мать, которая из собственного сына сделала любовника, чтобы совершить жизнетворный акт оплодотворения, в истолковании греков претворилась в пенорожденную, солнечную и несколько ветреную Афродиту, более известную под римским именем Венеры.

Общаясь благодаря торговле и в результате постоянных войн с народами Финикии и Египта, греки сохраняют, однако, свой особый пантеон. В богах других государств они узнают олицетворенные представления о тех же самых силах природы и общественных явлениях, которые обожествлены у них самих. Характерно, что Геродот, писавший свою историю до 450–440 годов до н. э., для определения египетских богов использует греческие названия. Например, говоря о храме Амона в Фивах, он пишет: «Все те египтяне, которые имеют на своей земле храм Фивского Зевса или живут в Фивском округе, не употребляют для жертвы овец, а только коз» [54] . Точно так же при описании других египетских божеств он находит им соответствия в греческом пантеоне. Поскольку Амон в это время был высшим официальным божеством Египта, так же как Зевс был высшим богом греков, это отождествление Геродот применяет почти автоматически. Не следует, однако, делать из этого далеко идущие выводы, что именно так и возникало понятие единого бога. Тем не менее такое отождествление некоторым образом сближало божества, чтимые одним народом, с божествами других стран. Еще более тесный контакт с культурами, созданными народами Азии и Африки, устанавливается в период завоеваний Александра Македонского, что ускоряет процесс синкретизации. Александр Македонский сокрушает персидскую монархию, завоевывает Палестину, Египет. В один из своих походов он добирается даже до отдаленных районов Индии. Греки распространяют свое влияние на весь Ближний и Средний Восток, их владения охватывают пространство от Монголии и Тибета до Средиземного моря, где почти половина территории — их колонии. После смерти Александра, на несколько лет объединившего под своей властью все эти колоссальные пространства, его полководцы создают ряд государств, включающих различные народы с разной культурой.

На месте древнего Египта возникает государство Птолемеев, доходящее на севере до самой Иудеи. Селевк создает другое самостоятельное государство, включающее бывший Вавилон и древнюю Ассирию, районы Мидии и Персии. Еще дальше, у границ индийского государства Маурьев, возникает Бактрия. Эти земли со времен древнего Ура множество раз меняли хозяев и государственное устройство. Теперь там стали править греки, точнее, люди греческого происхождения, которые подверглись влиянию обычаев, отношений, общественного уклада, созданных в этих государствах Востока в процессе их тысячелетнего развития.

Тирания греческих царьков столкнулась с идолопоклонническим культом правителя — бога на земле, характерным для Персии и Египта. Греческая культура столкнулась с культурой Персии, Индии, Египта, Сирии, наконец, со своеобразной культурой евреев. Греки познакомились с другими взглядами на мир, с другим объяснением его возникновения, с другими формами религиозных культов. Одни были ими отброшены, как варварские, другие вызвали у них глубокий интерес (например, культ Агура-Мазды и учение о борьбе света с тьмой, добра со злом). Они отвергли обрызгивание бычьей кровью очистительной жертвы, но фигура Митры — спасителя мира привлекла их. Привыкнув у себя дома к спорам, дискуссиям, философствованию, они не смогли остаться равнодушными и к философским идеям Упанишадов.

Наступает великое перемешивание понятий о человеке, мире, богах. Религия, служившая на Востоке, как и везде, с самого начала инструментом господства человека над человеком, приспосабливается к политическим целям. Боги, наделенные необычайным могуществом, должны благословить власть новых правителей. Но какие боги? Греческие? Чувствуя себя не слишком уверенно на новых тронах, властители отлично понимали, что это не так легко осуществить. Века традиций и обычаев народа, каста жрецов — все это будет противостоять новым богам. Необходимо было нечто новое, объединяющее победителей с побежденными, во всяком случае, с местной аристократией, которая всегда первой находит общий язык с победителями. Начинаются попытки создать новую религию, в которой элементы местных культов были бы объединены с основами религии победителей (это случалось и раньше, но не в такой открытой форме). Такой попыткой, например, было признание Птолемеями государственным культом культа Сераписа, женившегося на египетской Изиде.

Интересны способы, которыми добивался этого севший на древний трон египетских фараонов грек Птолемей I. Он созвал комиссию, состоящую из греческих знатоков религии и из египетских жрецов. Результатом работы этой комиссии и было установление культа Сераписа, который был Озирисом-Аписом в египетской религии и в то же время Гадесом из Синопа в религии греков. Его супруга, египетская Изида, позаимствовала довольно много из культа своей греческой коллеги — Деметры, в том числе мистерии, разыгрываемые ее почитателями для посвященных. Так был создан новый культ. Надо сказать, эта попытка имела успех, и культ Сераписа распространился даже за пределы Египта. С такой же целью греки придали новые черты широко распространенному в Малой Азии культу Великой Матери. Из него был устранен варварский обычай кастрации жрецов. Такую операцию над ними производили в память о поступке возлюбленного богини, убедившегося, что ей стало известно о его неверности. Культ этот был приближен к безобидному культу Деметры с его сельскохозяйственными мистериями. Вероломный любовник богини (по-гречески его звали Аттисом) был прощен. Отраженный в элевсинских мистериях культ воскресающей из мертвых богини зерна, которая символизировала возрождающуюся, оживающую весной природу, был перенесен на Аттиса, который также стал «воскресать из мертвых». К этому было добавлено обещание, что почитатели Аттиса, как и он, дождутся спасения «после трудов жизни своей».

Соприкосновение греческого мира с миром Востока было, следовательно, первым фильтром, через который были пропущены религиозные представления разных культов, сформировавшихся в разных общественных условиях. Дело греков, ассимилировавших элементы восточных культов, признанные ими, позже было продолжено Римом, когда он в свою очередь приобрел господство над миром. Независимо от этого Рим и в более ранние периоды сам по себе черпал из сокровищницы Востока. Еще во времена республики, в 205 году до н. э., в Рим был привезен черный камень, символ фригийской Великой Матери. Культ был перенят в его первобытной, можно сказать естественной, форме, без греческих переработок, т. е. с кастратами-жрецами и прочими обрядами, отправляемыми в Азии. Культ Великой Матери становится государственным культом, а со временем приобретает такую популярность и такой высокий ранг, что в последние годы существования Римской империи Великая Мать именуется Матерью Богов. Когда римские легионы овладели Грецией, когда их тяжелая поступь прогрохотала по дорогам Сирии, Палестины и Египта, затихнув только у границ государства партов, занявшего место греческой монархии на Востоке, процесс синкретизации религий стал продолжаться с новой силой. История религии свидетельствует, что богам всегда приходилось ладить с земной властью. Даже если сперва эта власть им не нравилась и они находились в оппозиции к ней, в конце концов, как только она стабилизировалась, они шли к ней на службу. Когда Рим станет центром Средиземноморья, богов начнет тянуть туда, в центр, в метрополию, в резиденцию цезарей, которые быстро усвоили обычаи и привычки восточных властителей с их роскошью, неограниченной властью и даже божественным происхождением. Где же более подходящее место для богов, как не рядом с наивысшим, — да что там! — единственным земным богом? Жрецы тоже упаковывают статуи своих покровителей и тащат их в Рим. Сперва их туда не очень пускают, поэтому они воздвигают храмы в предместьях, чтобы постепенно проникнуть в центр. Странствуют вокруг Рима Серапис и Изида, с Востока прибывает солнцеликий Митра, вырастают тут и там синагоги еврейского Яхве, храмы сирийских Ваалов.

В Риме начинается как бы великий съезд богов и великий взаимный обмен опытом, который приводит к все большему сближению и слиянию разных культов. Например, конкурировавшие вначале культы Изиды и Великой Матери становятся похожими один на другой. «Матерь получила свою серию праздников, праздников весны с эффектно драматизированным мифом о смерти и воскресении Аттиса; аналогия с прежними праздниками в честь Озириса и Изиды была очевидной и вела к отождествлению обеих богинь.

Такое отождествление, не ограничившись этими двумя богинями, становится характерной особенностью синкретизации, облегчая переход ее адептов к христианству» [55]