Христианство. Католичество. Реформация
Шрифт:
С другой стороны, любое определение Реформации, выраженное нами одним словом, таило бы в себе некий узкий подход анализа. Говоря о Реформации, старая латинская поговорка подходит, как никогда: omnis definitio periculosa est [103] . Более того, любые упрощенные характеристики, состоящие из одного или двух слов (например, Реформация – это «раннебуржуазная революция») в то же время не могли бы выразить сущности и всего Христианства как религии. То же самое можно утверждать, говоря, например, о православии или о католицизме.
103
Любое определение – опасное. Лат.
Ясно, – в этом мы уже смогли убедиться, – поводы и мотивы для Реформации были разными. Они включали как чисто духовные, так и политические, национальные, вполне возможно, и корыстные интересы. К тому же, «романтическое, идеализированное представление о любом реформаторе, прибывающем в город проповедовать Евангелие и немедленно склоняющем жителей к принятию Реформации, – отмечает проф. Мак-Грат, – должно быть оставлено как нереалистичное» [104] . Вообще, любой факт в истории получает свое истинное значение и свое место гораздо позже – с определенного расстояния, – подобно картине художника. Любая картина с расстояния смотрится лучше. После пяти векового пути и у нас выводы о Реформации могут оказаться более объективными, по сравнению с более ранними. Некоторые взгляды, из-за которых тогда раскололось земное, видимое единство Церкви, сегодня могут оказаться нелогичными и нелепыми.
104
Богословская мысль Реформации. С. 32.
Достаточно хорошо сохранившиеся архивные материалы о событиях Реформации свидетельствуют: дело Евангелия вокруг Лютера и его эпигонов в те времена было вплетено в политическое положение римско-германской империи, включая как отношения Папской курии с Карлом V-м, так и реальную опасность вторжения турок в Европу. Подобное положение дел между Евангелием и политикой наблюдается и в Швейцарии. Сам Цвингли оказывается во главе не только церковно-реформаторского движения, но и политического. По сравнению с Лютером, с его «ожидающей» и «послушной» позицией по отношению к светским властям, Цвингли самым конкретным образом желает объединить усилия в пользу Реформации. Он для этого тесно сближается как с советами швейцарских городов, так и с их войсками. Прямо скажем: он мечтает о победе Реформации даже во всей Европе(!). Факт смерти на поле боя при полном вооружении (1531 г.) подтверждает не только радикальность швейцарского реформатора, но и глубокие разногласия с Лютером – вождем более умеренных преобразований.
Кальвин уже принадлежит ко второму поколению реформаторов. Во время проведения реформ в Женеве он прибегает к еще более изощренным методам. Огромная систематическая работа над «Наставлениями в христианской вере» и многими другими духовными вещами, включая обширную переписку, ему, все-таки, не мешает быть прямым инициатором вытеснения старого про-базельски настроенного городского совета. – Он ведет постоянную, жесткую борьбу со своими оппонентами [105] , а также учреждает некую «полицию нравов» в лице старейшин, запрещающую народу г. Женевы не только пиво, но и танцы. Все это совершается Кальвином «во славу Божию». Однако вряд ли такие методы распространения Реформации имеют связь с умеренными настроениями лютеранства: согласно Лютеру, в делах веры и совести необходимо действовать «лишь проповедью Слова Божьего».
105
Самое яркое из этой борьбы – сожжение известного врача и ученого Сервета 27-го октября 1553 г. Мигель Сервет (1511–1553) – испанский мыслитель, теолог и естествоиспытатель. Впервые в истории медицины он открыл малый круг кровообращения. С религиозной точки зрения Сервет был антитринитарием, отрицающим догмат ев. Троицы. Он также резко осуждал католическую и протестантскую церкви за применения насилия, отстаивал веротерпимость. – Яркое осмысление такого «деяния» Кальвина к 350 годовщине сожжения Сервета получило открытие памятного камня, состоявшиеся на месте горевшего костра в 1903 г. Текст надписи гласит немного наивно:
«Мы, с почтением и благодарением, будучи сыновьями Кальвина, нашего великого реформатора, осуждаем его раковую ошибку, которая была также ошибкой его времени. Согласно истинным основаниям Реформации и Евангелия, придерживаясь свободы совести, мы также воздвигаем этот памятник к искуплению [старых] грехов». – Цитата у: Kurt Aland. Geschichte der Christenheit. Bd. II. – Gerd Mohn, 1982. S. Ill. Курсив мой. – Cp. проблематику вопроса о Сервете у проф. Кайпер А. Христианское мировоззрение. Лекции по кальвинизму. С. 119–123.
Правда, и тут можно найти две оговорки. Первая связана с общим сознанием людей «темного средневековья»: то, что современному человеку кажется страшным и нелепым, в XVI веке считается еще как бы вполне «нормальным». Вторая оговорка могла бы относиться и к немецкой Реформации: в тех землях Германии, где победило лютеранство, люди других убеждений – католики, меннониты, баптисты – нередко, по желанию местных князей, были вынуждены покидать свои родные края и переселяться в чужие [106] .
106
Об этом свидетельствует по религиозным соображениям вынужденное переселение немцев и у нас в России. Так, «среди немцев, принявших с 1789 по 1796 годы приглашение Екатерины Великой поселиться на Украине, было несколько тысяч меннонитов. Еще больше приехало с 1803 по 1809 год, по предложению Александра I». Верующие немцы большими колониями скоро поселились у Поволжья, на юге у Черного моря, на Кавказе и пр. местах. – Дж. Эллис и Л. У. Джонс. Другая революция. Российское евангелическое пробуждение. С. 68.
Третья яркая личность уже упомянутая ранее, – король Англии Генрих VIII. Будучи монархом, он действует еще более радикально, так сказать, в тесном переплетении своей личной жизни с общественной. Ясно одно, подобных примеров из той далекой поры религиозных войн достаточно как на стороне протестантства, так и католичества. Их мы можем отнести к личным, политическим и социальным факторам. Они могут быть дополнены чисто человеческими интересами, особенностями и слабостями. Однако такие примеры не могут выразить сути Реформации как таковой. Например: многое в поведении английского короля Генриха VIII похоже на поступки германского императора Генриха IV, когда он еще в XI веке выступает против папства по вопросу инвеституры и самовольно поставляет епископов, обойдя Римскую курию.
(2) Другой комплекс, вокруг которого мы могли бы определить сущность Реформации, мог быть связан с
а) «разрывом средневекового церковного символизма»,
б) с упразднением т. и. «злоупотреблений» в Церкви.
К «злоупотреблениям» AB относит: отказ причащать мирян в двух видах, запрет брака, посты, монашество [107] , почитание святых, икон и реликвий, полномочия епископов вмешиваться в чисто светские, политические дела.
107
Необходимо отметить, что Лютер выступал, в первую очередь, не против монашества как института, но против формальных обетов, совершаемых молодыми, жизнью неиспытанными людьми, не готовыми для иночества.
Перечень можно было бы продолжить и некоторыми другими пунктами. Однако вряд ли такая совокупность отрицания всех обычаев, традиций и т. и. «злоупотреблений» могла бы выразить сущность протестантизма как нового духовного движения. У нас просто создалось бы впечатление о протестантстве как все «отрицающем принципе». К тому же, многое, что во времена Лютера, Цвингли и Кальвина считалось «противоречивым» Евангелию, сегодня и протестантами воспринимается по-другому.
Так, обычай причащения под одним видом хлеба возник еще в те времена древней Церкви, когда служители, чаще всего тайком, в темницах, причащали будущих мучеников и свидетелей. Такой вид Причастия был практикуем и в Средние века, поскольку боялись разливания вина при неосторожном обращении мирян. Вообще, до Реформации бытовало мнение, что в истинной Плоти Спасителя и в таком случае присутствует его кровь!
Далее. Безбрачие, например, можно было прямо отнести к текстам Евангелия [108] , к образу жизни самого апостола Павла [109] . Посты – тоже к Евангелию [110] ; монашество – к образу жизни Христа и Его учеников время от времени удалиться от мира и толпы для молитвы и духовного осмысления [111] .
Практику «почитания святых» можно отнести, например, к Рим. 12:106, 1 Пет. 2:17 и Евр. 13:7. А насчет «вмешательства» в светские дела епископов можно найти обоснование в том, что духовное и на земле всегда остается выше и важнее светского. Оно по поручению Христа как бы имеет «власть» над земным [112] .
108
Мф. 19:11–12, Мк. 10:28–30.
109
1 Кор. 7:7.32–35.
110
Мф. 4:2. —Ср. Мк. 9:29.
111
Мк. 1:35; Лк. 4:42.
112
Мф. 28:18–20. – Точка зрения Цвингли и Кальвина в данном пункте отличается от лютеранской тем, что она духовное и земное, Церковь и государство, христиан и общество, видит как некое «целое». Такая целостность необходима для осуществления заповедей Божиих именно на земле.
Лютеранство, в свою очередь, остается более «пассивным», придерживаясь т. н. учения «о двух царствах».
Даже для почитания икон (образов), свойственного православию, можно было бы найти некоторое разъяснение в Кол. 1:15 [113] . – Если учесть, что такое почитание, согласно определению VII-го Вселенского собора от 787 г., не однозначно поклонению, подобающему лишь Богу и Святой Троице [114] .
Для протестанта особый случай с реликвиями [115] и мощами, наверно, можно было хотя бы частично объяснить тем, что начала такой практики уходят к памяти мучеников первых веков, к уходу за их могилами. Часто прямо над могилами мучеников христиане строили свои храмы и соборы. В итоге, все эти формы почитания особенно для простого, неграмотного народа веками служили духовной наглядностью и воспитанием. Они до Реформации как бы занимали место Библии и других книг.
113
Ср. Евр 1:3.
114
Интересно в этой связи отметить, позицию западной Церкви. Во времена иконоборчества на Востоке Запад отреагировал следующим образом: иконы нельзя просто «уничтожить»; нельзя и «преклоняться» перед ними. Но ими благочинно можно «пользоваться». – К. Aland. Geschichte der Christenheit.
Bd. I. – Gerd Mohn, 1982. S. 259. – Cp. Карташев A. В. Вселенские Соборы. С. 574–679.
115
Отметим, что в Средние века более 40 % реликвий на Западе было подделкой!
(3) Еще одну общую группу причин по вопросу о сути протестантства можно привести для нашего кругозора. Среди них те, которые могли бы выражают характерные черты Реформации по следующему порядку:
а) «персонализм», «субъективизм» и «релятивизм» – слова, связанные со структурой человеческой личности. Но они были свойственны человеку и до начала реформаторского движения, например в гуманизме. Верно, они в какой-то мере более отражают состояние современного человека в т. и. «постмодернизме»; для Реформации они могут употребляться лишь частично. Далее. В характеристику протестантизма можно было включить и