Чтение онлайн

Иногда, даже если эти люди настроены дружески, невозможно понять, что они говорят. А они не могут понять вас. Часто, прислушавшись, можно услышать знакомые слова, только произносятся они по-другому. Встречаются и другие тревожащие факты. У всех этих племен те же самые предания о древних людях, что и у нас: про их города, дрейфующие в море, про то, как они умели летать, как один мог говорить с другим на расстоянии в сотни миль, и другое. Но больше всего беспокоит вот что: даже если у них по семь пальцев или по четыре руки, или по шесть грудей, или они волосаты с ног до головы, или с любым другим отклонением - все они считают свою расу единственно правильным продолжением древних людей, а всех остальных отклонением.

Вначале это кажется просто глупостью, но когда встречаешь все больше и больше людей, убежденных в своей правоте, как и мы сами, начинаешь задумываться. И начинаешь спрашивать себя: почему мы так убеждены, что именно наша внешность правильная? В библии об этом ничего не говориться, хотя считается, что люди библии подобны нам. А ведь в ней нет определения человека. Это определение содержится в «Покаяниях Домарощинера», да и он не говорит про отклонения, а называет создания, отличающиеся от определения, потомками «сталкеров» и «мокрецов». Что это значит, никто не знает, и поэтому было принято, что так обозначены отклонения. Но спрашивается, был ли сам Домарощинер правильным воспроизведением или же он только думал, что является таковым?

Дядя Аксель еще много рассказывал мне о южных землях, и все это было очень интересно, но он не сказал мне того, что я хотел узнать. И тогда я прямо спросил:

– Дядя Аксель, есть ли там города?

– Города?
– Повторил он.
– Кое-где встречаются поселки, величиной примерно с Кентак, но по-разному построенные.

– Нет, - сказал я.
– Я имею в виду большие города.
– Я описал ему город из моего сна, но не говорил ему, где его видел.

Он поглядел на меня со странным выражением:

– Нет, я никогда ни о чем подобном не слышал, - сказал он.

– Может быть, дальше? Дальше, чем тебе приходилось бывать?
– Предположил я.

Он покачал головой.

– Дальше идти невозможно. Море там полно водорослей, сплетенных в клубок. Корабль не может пробиться сквозь них и если попадает в их паутину, то врядли имеет шанс выбраться.

– О, - сказал я.
– Но ты уверен, что там нет городов?

– Конечно, - ответил он.
– Если бы они были, кто-нибудь услышал бы про них.

Я был разочарован. Значит, если бы мне удалось убежать, найти подходящий корабль и отправиться на юг, то это было бы не лучше, чем идти в окраины.

Я вновь вернулся к мысли, что город во сне - один из городов древних людей, а не передача мысленного образа города, существующего где-то на юге.

Дядя Аксель продолжал говорить о сомнениях в подлинности облика, которые породили в нем путешествия. Потом он спросил меня прямо:

– Ты понимаешь, Дэви, зачем я рассказал тебе это?

Я не был в этом уверен. Возможно, я сопротивлялся ударам по аккуратному миру, в котором был воспитан. Я вспомнил фразу, которую слышал несколько раз:

– Ты утратил веру?
– Спросил я.

Дядя Аксель фыркнул с презрением.

– Глупости проповедников!
– Сказал он и на некоторое время задумался.
– Я рассказал тебе, - продолжал он, - чтобы ты понял: то, что говорят люди, это еще не доказательство истинности. Никто в действительности не знает, каков на самом деле правильный облик, да и сам человек в целом. Все они только думают, что знают - и мы думаем также. Но мы не можем даже доказать, что у самих древних людей был правильный облик.

Он повернулся и вновь пристально посмотрел на меня.

– Как же можно быть уверенным, что-то отличие, которое есть у вас с Розалиндой, не делает вас ближе к древним людям? Возможно, что действительно, именно древние люди воплощали правильный облик. Одна их способность, как говорят, заключалась в умении разговаривать друг с другом на большом расстоянии. Но ведь ты умеешь делать это… И ты, и Розалинда. Подумай об этом, Дэви. Может, вы с Розалиндой ближе всех к правильному облику.

Поколебавшись немного, я решился:

– Не только Розалинда, дядя Аксель. Есть и другие.

Он удивленно взглянул на меня.

– Другие?
– Переспросил он.
– Кто они? И сколько их?

Я покачал головой.

– Я не знаю, кто они, не знаю их имен. Имена не передаются мыслью, это тени, которые нельзя уловить. Вы просто узнаете того, кто входит в контакт, как узнают человека по голосу. О Розалинде я узнал совершенно случайно.

Он продолжал задумчиво смотреть на меня.

– Сколько вас?
– Повторил он.

– Восемь. Было девять, но один замолчал с месяц назад.

Вот об этом я и хотел спросить тебя, дядя Аксель. Как ты думаешь, не узнал ли кто-нибудь… Мы боимся, что кто-нибудь догадался… Если кто-нибудь разгадал нашу тайну… - Я замолчал, чтобы он закончил мою мысль. Он опять покачал головой.

Не думаю. Мы услышали бы об этом. Может быть, он просто уехал. Он жил поблизости?

– Наверное… Точно не знаю, - сказал я.
– Но если бы он собирался уезжать, он обязательно сказал бы нам об этом.

– Но он сказал бы и о том, что кто-то догадался, не так ли?
– Предположил дядя.
– Мне кажется, что это больше похоже на несчастный случай, наступивший внезапно. Ты хочешь, чтобы я постарался что-нибудь разузнать?

– Пожалуйста. Некоторые из нас испугались, - объяснил я.

– Хорошо, - он утвердительно кивнул.
– Я посмотрю, что тут можно будет сделать. Ты говоришь, что это был мальчик. Вероятно, не очень далеко отсюда, месяц назад. Что-нибудь еще?

Я рассказал ему, что мог, но этого было очень мало. Было большим облегчением для меня узнать, что он постарается выяснить, что же случилось. Поскольку с тех пор уже прошел целый месяц, и ничего не случилось, мы беспокоились меньше, но все еще не успокоились окончательно.

Перед расставанием он вновь вернулся к мысли о том, что никто не может знать то, каков на самом деле правильный облик.

Позже я понял, почему он сказал это. Я понял также, что его не очень беспокоит правильность облика. Я не могу сказать, пытался ли он предупредить чувство тревоги или неполноценности, которое могло возникнуть у меня, и у всех нас, когда мы лучше познакомимся со своими способностями. Может быть, все было лучше оставить как есть, но с другой стороны, он все же уменьшал тревогу пробуждения…