Чтение онлайн

К десяти часам все собираются у Кузи. Бобров, позвонив на мой домашний телефон, меня об этом известил отец ударом кулака в стенку, и узнав о планах, подходит к половине одиннадцатого. У Кузи нет наряженной елки, но это не портит нам настроения. Наташа развешивает везде, где можно и нельзя серпантин и серебристые ежики гирлянд. Почти внезапно унылая советская квартирка превращается в настоящий новогодний вертеп. Причем это слово мне приходит на ум не как библейское место рождения Христа, а скорее, как место шабаша и разврата.

Стол оказывается вполне приличным: оливье, винегрет, пирожки, кстати принесенные Наташкой, какие-то колбасы, сало, соленые огурцы и помидоры. Вся еда выглядит аппетитной и довольно праздничной. В довершение Кузя водружает во главу стола соленый арбуз. Я ни разу не ел соленых арбузов. Мои родители не солили, так как особой необходимости в этом не видели. Свежие арбузы у нас заканчивались только в конце декабря. А вот Кузины родители их солили, правда при этом на несколько недель они оставались без ванны, именно в ней плавали крупные полосатые ягоды.

Наташа нарядилась в темно синее платье с открытыми руками и приличным таким декольте. На ногах, конечно, туфли на высоком каблуке. Мы же не заморачивались. Все сплошь в джинсах и теплых рубашках, либо свитерах. На ногах, правда, относительно чистые носки. Почти от всех прет модной туалетной водой «О’ Жен». Советская парфюмерно-косметическая фабрика "Новая Заря", я читал об этом в газете, совместно с французской компанией "Л'Ореаль" выпустила первый одеколон из серии "Eau Jeune". Потом появились одеколоны «Флер-а-Флер» и «Ориент», но популярность именно «О’ Жен» у нас в СССР была фантастической, поэтому у каждого уважающего себя молодого человека имелся красивый зеленый флакон с большой закручивающейся крышкой. Оригинальный дизайн флакона, надпись: «Москва – Париж», яркий цитрусовый аромат - все это было для нас, в новинку. Помню какие за одеколоном выстраивались очереди в ЦУМе - его покупали как мужчины, так и женщины. Надпись на этикетке "Одеколон для Вас, и может быть для Него" - подтверждала, что «О’ Жен» могут пользоваться и женщины. Но все-равно мужчины пользовались одеколоном активней, ведь одеколоны предназначены для мужчин, а духи - для женщин.

Кроме закусок стол украшает бутылка «советского шампанского» и бутылка «Ослиного зада». Возле стола на полу стоят две бутылки Вовкиной «таракановки», а чуть поодаль от стола, на журнальном трехножном столике стоят две банки с рассолами, одна от помидоров, другая от огурцов. 

Бабинный магнитофон крутит катушки с записями «Dire Straits» стиля «Brothers in Arms». По мне ранняя их музыка была намного лучше и мелодичней. Хит «Sultans Of Swing» им уже, наверное, не переплюнуть. Никто не танцует. Нет пока нужного количестве алкоголя в крови, кроме того нет и заядлых танцоров среди нас. Вовка сидит в кресле и листает какой-то журнал. Кузя ходит вокруг стола и в такт ритму трясет головой. Бобер с Наташкой о чем-то шепчутся, и девушка иногда весело посмеивается, стараясь все-таки не проявлять бурное веселье. Впрочем, зная ее много лет, я не удивлен, она всегда приглушала свою реакцию на происходящее, а соответственно и свои чувства. Нельзя сказать, что она была холодной, нет, она просто была сдержанной и постоянно контролировала себя. Горит черно-белый телевизор «горизонт», но звук мы выключили.

Без пятнадцати двенадцать я покидаю компанию и несусь домой, чтобы не обидеть родителей и встретить бой курантов вместе с ними. Отдав сыновий долг, через полчаса, проведенных с предками, я возвращаюсь к друзьям, благо выйти из подъезда и войти в соседний не занимает даже пяти минут.

Я застаю моих друзей почти в том же положении, что и при уходе, правда, они открыли шампанское и бутылка стояла почти пустой, а в фужерах еще оставался новогодний напиток, в котором череда мелких пузырьков поднималась вверх к воздуху и свободе, отчего-то я вспомнил свой ночник, в котором при нагревании воск поднимался кверху, а остыв, вновь опускался.

Мне наполнили мой фужер, все выпили и стали скучно жевать съестное. Праздник не получился веселым если бы затейник Серега не предложил Наташке принять участие в соревновании, кто быстрее, выше, сильнее.

– А в чем они заключаются, эти соревнования? – спрашивает наивная девушка. Она не ожидает от моего друга никакого коварства.

– Смотри, мы наполним все емкости спиртным, расставим их двумя дорожками, и кто быстрее дойдет до финиша, тот победил, - поясняет Бобер и улыбается в предвкушении веселья.

– Их что, надо выпивать? – все еще не допонимает суть предложения девушка.

– Да, можно, кстати каждую рюмку закусывать или запивать, это не возбраняется.

– Так можно же сильно напиться! – да Наташки начинает доходить суть соревнования.

– Да с чего там?! С вина?! Какие пустяки!

– Ну ладно, давай попробуем, - соглашается девушка и не понимает, какой опрометчивый шаг она делает.

Бобер, расставляет всю имеющуюся посуду, - это пять рюмок, четыре стопки грамм по пятьдесят, четыре фужера и четыре разнокалиберных стакана и одну чашку. Затем берет одну рюмку в качестве мерила и начинает разливать вино по бокалам. Когда Наташка отлучается, он наливает в емкости Вовкиной «таракановки» и ставит их в конце строя.

– Серега, на хрена «таракановку» налил? Она же не выдержит!

– Все нормально! Она даже не дойдет до нее! Сойдет с дистанции раньше, не реально ей дойти до конца.

Когда Наташка возвращается, Бобер уже ведет себя как ни в чем не бывало я тоже молчу, полагая, что она на самом деле до «таракановки» не дойдет.

– Прошу, мадам, на старт! – Бобер рукой указывает на первые фужеры с налитым вином. – Сойти с дистанции можно в любой момент! Мы же не изверги!

– Еще посмотрим, кто сойдет первым! – девушка полна решимости, ей кажется, что вина не так много и она благополучно завершит соревнования, не предполагая даже, что ее ожидает перед финишем.

– Кузя, нам бы какую-нибудь подходящую музычку! – просит Бобер. Кузя думает и снимает бабину со «Скорпами», а вместо нее ставит Жан Мишеля Жарра «магнитные поля». Быстрый ритм убийственен, но Наташка поддается ему и начинает наперегонки с Бобром опрокидывать емкости внутрь себя. Серега не торопится, предоставляя ей фору. Когда фужеры пусты он подключается к безумной гонке. Вино закончилось. Девушка опрокидывает стопку с «таракановкой» и понимает, что это не вино и она начинает гореть изнутри.

– Это нечестно! – ее язык еще не заплетается. Кузя протягивает ей стакан с рассолом, она им запивает огненную жидкость. – Договаривались о вине!

– Вино кончилось, пришлось «таракановку» разлить, - объясняет Бобер, продолжая опустошать свой ряд. Он доходит до «таракановки» и, немного морщась, пересекает финишную ленточку. Он победитель! – А теперь проигравший целует победителя! Таковы условия!

Девушка уже опьянела. Она смеясь тянется к губам моего друга, но тут случается непредвиденное. Вернее, непредвиденное Бобром! Когда она уже готова его поцеловать, выпитое спиртное проситься у нее наружу, и она не сдержав порыв, изливается на Бобра. Он, конечно, отскакивает, но часть массы попадает на него.