Чтение онлайн

В столице я вышел на Курский вокзал ровно в двенадцать часов и с помощью так любимого мной метро перебрался на вокзал Ленинградский, откуда электрички отправлялись до станции Калинин. Там я из будки за пятнадцать копеек позвонил домой и сообщил, что добрался благополучно и что волноваться родителям не следует, что меня якобы встретили друзья и я еду к ним домой. Я продолжал врать, поскольку в этом деле надо идти до конца. Нельзя сначала соврать, а потом, на полпути, признаться в своем вранье. Во-первых, это сразу же рушит ваш положительный образ, и чтоб он сохранялся, как можно дольше нельзя признаваться в своем вранье до последнего, пока вас не разоблачат. Во-вторых, к чему тогда было это вранье? Уж лучше сразу говорить правду, не скрывая ее и не выдумывая альтернативных событий, которые, между прочим, нужно постоянно держать в голове, все малейшие детали, оттенки и эмоции, связанные с ними, поскольку забывчивость в этом деле грозит моментальным разоблачением. Поэтому настоящие вруны – это люди очень умные, обладающие феноменальной памятью, начитанные, глубоко и всесторонне эрудированные.

Купить билет до Калинина не составило никакого труда. Побродив по вокзалу до отправления поезда с час, я благополучно занял место на деревянной лавке у окна и всего через чуть больше чем четыре часа я был уже на знакомой трамвайной остановке. Город встретил меня совсем не ласково. Если дома стояла жара, и я не брал с собой никаких теплых вещей, то уже в Москве я пожалел о своей опрометчивости. В Калинине же я уже ругал себя последними словами. Мои разгильдяйство и безответственность дали о себе знать. Холодный ветер пронизывал мое загорелое тело с разных сторон, серые тучи висели прямо над головой и того гляди готовы были излить всю влагу, что скопили в себе. Мне человеку, всю жизнь прожившему на «югах» такое природное явление было мягко говоря странным. Я всегда считал, что лето на то и лето, чтоб изнывать от жары, а не мерзнуть от холода. Правда в последствии я к среднеполосному лету все-таки привык, сказалось долгое проживание в этих широтах, и внезапно накрывающий холодный воздух в середине лета меня уже не удивлял.

Ежась и стараясь отвернуться от порывов ветра, я дождался трамвая. Люди с состраданием смотрели на мою тонкую футболку и голые руки, покрытые гусиной кожей. Однако в трамвае, пока мы ехали, я согрелся и несколько расстроился, что он достучал до общежития довольно быстро.

– Здрастье, а можно позвать Садовичеву из триста пятой? – обращаюсь я в полумраке к вахтерше. Эта не да женщина, что была в мой первый визит. По виду она моложе и от этого напускает на себя более строгий вид.

– А кто вы?

– Знакомый…

– Нет ее щас!

– А когда будет?

– Я что за каждой должна следить?! – грубо отвечает мне охранник в юбке.

– Ну, вы же знаете, что ее нет!

– Знаю, потому, что идут занятия.

– А когда они заканчиваются?

– У всех групп по-разному…

– Ясно…, - я обреченно махаю рукой и выхожу в холод Калининского лета.

На крыльце было пусто и одиноко. Начинал моросить легкий дождик. Вместе с ветром он стал не просто капать сверху, а как-то мочить меня со всех сторон. Было такое ощущение, что капельки поднимаются даже снизу.

Богатый русский язык и синоптики с буйной фантазией для дождей придумали массу названий и характеристик. Дождь у нас не просто дождь, он и дождик, и дождище, и ливень, и проливень; он же слякоть, ситничек, дряпня, косохлест. Дождь у нас бывает грибной, крупный, мелкий, обложной, проливной, тропический, частый, ливневый, даже ледяной. Дождь идет, моросит, накрапывает, льет, ливмя льет, льет как из ведра, не перестает. А все почему? Почему на юге нет такого разнообразия описания банальных осадков? До потому, что в средней полосе дожди идут и весной, и летом, и осенью. Причем, если на юге и пройдет летом дождь, то через час светит солнце и опять стоит жара, а здесь он может идти, не переставая, и неделю, и даже две.

Я курил сигарету за сигаретой, несмотря на то, что за день уже скурил всю пачку. Мимо проходили прохожие по одному и парами, почти все они были тепло одеты, так, как у нас одеваются глубокой осенью. Болоньевые куртки, плащи, как у Алена Делона, многие из них укрывались от сырости под зонтами. Только некоторые, несмотря на дождь гордо шествовали без антидождевого приспособления, волосы у них были мокрыми и по лицам струились маленькие ручейки.

– Привет! – я обернулся и увидел знакомое девичье лицо, но сразу не узнал окликнувшую меня девушку.

– Привет…

– Ты к Наташке?

– Да…

– Не узнал меня!

– Нееет… погоди… Лена? Петрова?

– Ага! Узнал!

– Слушай! Я тут уже часа два торчу. Не знаешь, Наташка скоро вернется?

– Не знаю, - Лена пожимает плечами, - но хочешь, я тебя проведу внутрь? Можешь подождать ее там.

– Хочу!

– Тогда подожди здесь! Я скоро! – она вбежала в общежитие, оставив меня опять одного на ступеньках.

Прошло минут пятнадцать прежде чем я вновь увидел Лену, но теперь она была уже не одна. Вместе с ней на крыльце появились еще три девушки. Одна из них была здоровенной, почти на голову выше меня. Она подошла ко мне вплотную и хрипло спросила:

– Какой размер?

– Чего? – не понял я, растерявшись от неожиданности.

– Размер какой?

– Сорок шестой… - чуть ли не заикаясь ответил я.

– Да ноги размер! – рявкнула громила, считающая себя девушкой.

– А! Сорок первый…

– Пойдет!

Верзила сплюнула и ушла. А мы остались вчетвером. Одна из девушек протянула мне женский плащ. Я его взял и стал рассматривать, не понимая для чего она его мне передала.

– Одевай.

– Зачем?!

– Понимаешь, вахтерша просто так тебя не пустит. У нас же женское общежитие и мужчин в него не пускают. Так вот тебе надо переодеться. Вот плащ, сейчас Ольга принесет обувь твоего размера. Вот возьми шарф. Хотя давай я его обмотаю вокруг головы, - она ловко намотала что-то у меня на голове, потом отстранилась и полюбовалась своим творением. Ей явно понравилось. – Так! Теперь ждем обувь. У тебя с собой только эта сумка?

Я кивнул головой. Лена взяла мою сумку и накинула ее лямку себе на плечо. Я не стал сопротивляться, так как знал, что сумка легкая и кроме пары сменного белья, да нескольких футболок с рубашкой, в ней в общем-то ничего не было. Тем временем Лена ушла с моей сумкой, а я остался один с двумя девушками, которые закурили и игриво посматривали в мою сторону. Вскоре на крыльцо вернулась гренадерша с туфлями сорок первого размера, благо каблук у них был совсем маленьким и у меня появились шансы не сломать себе ноги.