Чтение онлайн

– Ты, э, адэжду у стырку кыдай, пастыраица пускай. – Крикнул Балу. – сам знаэш, как фклучать?

– Да, Балу, – ответил я, – Знаю, спасибо

– Да ладно тыэ! – сняв с себя кофту и футболку, я тут же закинул её в машинку, но, снимая штаны, я почувствовал что-то, что не чувствовал никогда. Колющую боль в пятке. Прям у самой ступни, но чуть выше. Я подтянул ногу к себе, чтобы увидеть, что там так болит.

– Ну конечно! – я ударил себя ладошкой по лбу.

Эти ебучие уроды обкололи мои ноги чёрным, поэтому ломка и ушла! Я знаю, некоторые так делают, чтобы посадить людей на иглу. Мастер рассказывал мне, что, пока он не раскрутился в своём бизнесе, он платил бомжам, чтобы те ловили каких-нибудь пацанов и обкалывали их так, чтоб у них не появлялось большого кайфа, но появлялась ломка. А потом они 'случайно' встречали барыгу, который по дешёвке продавал им дозу. С каждым разом доза дорожала, а зависимость крепчала. Такие игры считаются грязными – за такое и убить не жалко. Но эти тупые уроды просчитались в этот раз!

– Они мне только лучше сделали! – усмехнулся я, закинув остальную одежду в стиралку и запустив процесс. – Но почему ноги ?.. Грязные уроды решили спиздить мою обувь и накачать чёрным ?! – я впал в ярость. Мне хотелось убить каждого из тех уродов. Я не почувствовал того, что у меня болели ноги. Или не обращал на это внимания… В любом случае – колоть чёрный в ноги – плохо.

Помню, как Тощий рассказывал, что один из его знакомых коло себе прям между пальцев на ногах. Так, типа, кайфа больше. Но потом у этого креатина началось заражение крови. Его ноги стали похожи на свиные копыта, побывавшие в пожаре: гной поразил пальцы, и те просто отвалились. Кости были разрушены до основания. Ему надо было ампутировать ноги, но тот не стал, поэтому болезнь поразила все его кости. Чувака не стало. Так ему и надо – нехер было с Тощим общаться. От Тощего одни проблемы.

– Ебучие бомжи! – повторяя это на протяжение всего процесса 'чистки' , я вылез и вышел в зал, надев один из халатов Балу.

– Оэ, слохкым парам! – Балу уже накрыл стол и ждал меня.
– Давай садыс, будым тшай пыть!

– Спасибо, Балу, ты меня сегодня прям очень выручаешь. – Буквально. Не думал, что он мне так обрадуется. Что ты затеял, мужик?

– Да хуйня эта фсо э, – Отмахнулся Балу, – Ты лутшэ давай расказывай, как жывош?

– Да как… Ничего не изменилось. – Ответил я, попивая чай. – Девушку ищу одну…

– А, дэвушку, да? Это хорошо, нэчего аднаму ходыть, пара о сэмьэ думат!

– Да нет, ты не понял, – объяснял я – я ищу конкретную девушку. Она такая… Невысокая, с тёмными волосами. На ней ещё серая кофта и чёрный топ был. Может, видел где?

– Аэ, бля… – протянул Балу, почёсывая затылок, – Не, брат, нэ выдел. А ана мэсная точна?

– Да вряд ли, я её только один раз видел.

– А, влубылся ? – Лицо Балу скривилось в мерзкой улыбке.

– Да я ей должен кое-что передать, а найти не могу… – пояснил я.

– Ну ясно… – Балу помолчал – Можыэ у Мастыра спросишь?

– Да, я и хочу к нему пойти сейчас.

– Ну, брат, извыны, нэ знаю я такых дэвушкав. – Балу аж погрустнел.

– Да ладно, брат, ты для меня и так много всего сделал, – я хлопнул Балу по плечу. – это я перед тобой извиняться должен, что твоим гостеприимством злоупотребляю. – Допив чай, я выяснил, что Балу больше не сидит на игле, что у него теперь своя автомастерская и куча денег.

Я попрощался с Балу.

Пойду домой. Уже вечереет, да и настроение на поиски незнакомой тёлки пропало. А, может, я её вообще не найду? Откуда я знаю, что это её имя? В смысле, настоящее? Да и к тому же… Нахрен она мне нужна? Ну да, она приготовила мне завтрак и убралась, но – я считаю – это плата за то, что она у меня переночевала, воспользовалась моим душем и – в частности – моим полотенцем… Хотя… По-моему, я ей за это ещё и должен… Но самое главное – она спёрла мой порошок! Короче, мы в расчёте.

Когда я дошёл до дома, стало совсем темно. Я зажёг лампу в коридоре и стал стягивать верхнюю одежду. Уж не знаю, зачем я продолжаю это делать – в моём доме достаточно грязно, чтобы ходить в верхней одежде, но я машинально переодеваюсь. Старые привычки.

Помню, как мать на меня орала, когда я хотел пройти обутым, чтобы взять то, что забыл, но она говорила, чтоб я разулся. Говорила, что она там убирает, хотя я знаю, что это не так, потому что убираюсь в доме я. Но она не разрешала проходить только мне. Моему брату она позволяла это делать. Да, да, детские обиды, но из этих 'маленьких обид' строится что-то, что заставляет ненавидеть сейчас.

Я набрал ванную и лёг в неё. Со мной явно происходит что-то странное. За день я два раза принимаю ванную, хотя обычно я могу не мыться месяцами, независимо, грязный я от пота или от того, что обоссался. Или меня обоссали. Сегодня мне просто хотелось ещё раз ощутить себя чистым. Что-то я делаю не так… Я не часто выхожу из дома, потому что знаю, что ничем хорошим это не кончится. Однажды меня отпиздили, а ещё меня 'полного' ловили менты. Иной раз могут ломки застать, а сегодня обоссали и обворовали.

– Спасибо, Балу, выручил – бормотнул я и прикрыл глаза. Проснулся от сковывающего холода. Вода уже остыла. Я открыл глаза и увидел какой-то блеск. Полусонный, я не предал этому значения, но, когда остатки дрёма отступили, я увидел пару серёжек на краю ванны. Эта дура забыла серёжки? Какое клише! Я сразу увидел в этом огромный плюс.

– Я могу продать эти серёжки и купить кучу дури! – обрадовался я. – Может, мне даже хватит на то, чтобы передознуться! – моя мечта звучала так: 'не хочу умирать своей смертью'. В старости все болячки молодости выползают на поверхность, а в молодости я заработал слишком много болячек, чтобы мучительная смерть обошла меня стороной. Поэтому-то я и каплю на ружьё. Мой банковский счёт насчитывает достаточно средств, чтобы осуществить свой план. Я осматривал серёжки, пытаясь на глаз определить, сколько же они стоят, параллельно прикидывая, сколько дури можно взять. Тощий брал нас с собой 'на дело', чтобы мы помогали ему пиздить вещи, параллельно обучаясь этом ремеслу. Он говорил, что, если мы сами не добудем денег, никто нам не предложит их на блюдечке. Он воровал вещи, а потом говорил, что сколько стоит и где это можно продать. Так мы и начали пиздить кошельки, телефоны, украшения и прочую хуету, которую легко можно было добыть на улице. На них дурь и покупали.

– Думаю, это не настоящее серебро, поэтому дадут немного, – рассуждал я – но всё лучше, чем ничего! – с этими мыслями я лёг спать, предвкушая завтрашний день.

Три часа ночи. Холодный пот. Я тащу своё мертвецки-белое тело по тёмной комнате. В голове пульсирующая боль, мерзкой дрожью расползающаяся по венам и с кровью текущая по всему телу, медленно доходит до ступней и ударом иголки впивается в нервы пяток.

Кости сводит любое прикосновение к телу. Я чувствую, как моя футболка медленно скребёт по оголённым костям, будто свежеосвежованного тела.

В голове лишь одна мысль – надо найти 'лекарство'. Медленно дошурша до тумбочки, я наощупь нашёл чёрный пенальчик и достал оттуда всё, что мне нужно. Пламя зажигалки ударило по привыкшим к темноте больным глазам. Я почувствовал резкую острую боль в голове. Будто в мозг через глаза воткнули нож. По рефлексу, я зажмурился в ожидание, когда же мои глаза привыкнут.

Дождавшись состояния 'полной готовности' , я начал варить. Процесс был долгий – тёмная комната и просонок не очень помогали делу. Я уж не говорю о дикой ломке. Но, когда дело было-таки сделано, я смог заправить вену ядерным зарядом отравы.