Чтение онлайн

Это пели десятилетние, которые тут же сообщили Марику, что песенку сочинил один местный композитор, только они не знают его имени. Я, конечно, понял, кто. Ясное дело, Митя, который в одной из школ вел «основы композиции». Остальные наши таланты со школьниками дела не имеют. К тому же у Мити есть способность остро чувствовать суть дела. В мелодии пахло Шубертом. Доверчивое и доброе. А припев хлесткий, как Шостакович для кафешантана. Запоминалось сразу же. Только когда он успел? Ну, Митя человек загадочный и даже иногда непредсказуемый, от него жди сюрпризов. Наверное, ночью. Кстати, Митина фамилия Бибиков, по преданию, происходит от итальянской Бибьена, да, да, той самой, от великого архитектора Франческо Галли да Бибьена, который, хоть и умер старым, в Леонске побывать не смог, но какие-то его родственники, по слухам, тут порезвились в самом начале XIX века. В Мите явно ощущалось что-то бибьеническое.

На всех постаментах львиных статуй красовались бирки с печатями: «Конфисковано с целью поддержания общественного порядка». Марик, когда увидел первую, чуть не завыл от отчаяния. Я постарался как-то отвлекать его, на Волге было много красивых яхт, и мы какое-то время постояли у парапета. Марик все равно не отключался от своих мрачных мыслей. Я отвел его домой, Валерия Петровна была сама не своя, но при Марке мы обмениваться комментариями не стали и договорились встретиться на Золотом поле, как обычно, в четыре часа. Я зашел в кафе неподалеку от дома и пообедал, а потом с удовольствием, несмотря на переживания, залег на свою сиесту.

Встал как никогда с легкостью и отправился ходом на манифестацию. Сначала я испугался, как мало народа на Золотом поле. Буквально считаные единицы. И ни одного лёвчика. И Марк с Валерией Петровной тоже пришли без Чино.

– Марик, а где же ваш желтенький?

– Ну, Ханя, ты же помнишь, что рассказывал Митя о Фише? Я думаю, нападение на львов – это репетиция атаки на лёвчиков.

– Ханя, пожалуйста, вправьте Марку мозги. Он меня не слушает и талдычит одно и то же про конец Леонска.

– Марик, давай подождем хотя бы день, прежде чем делать скоропалительные выводы.

– Ну, хорошо. Посмотрим, что решит народное вече.

– Ты так называешь нашу сходку на Золотом поле? Ну пусть будет так.

Народ между тем быстро собирался. Странное дело, лёвчиков было мало, и ходили они какие-то присмиревшие, как будто понимали, что дело серьезное. Людей набралось видимо-невидимо, как будто не только леончане пришли на Золотое поле. Места, где еще вчера красовались наши нарядные камни – тощие львы из Аполлонии, зияли пустотой, и архангельские голубчики тоже отбыли в неизвестном направлении. Я в этот день не созванивался с Соней и не знал, что у нее на повестке дня. Ни ее, ни Гидо не было видно.

Ко мне подошел падре Людвиг, рядом с ним шла миловидная барышня.

– Знаешь, Ханя, я вчера подумал, что у этого Гидо фамилия другая. Он не Скаппато, а Скопато. Это первое «о» и единичное «п» резко меняют ситуацию! 2

– Лодовико, ты никогда не ругался матом по-русски. А по-итальянски вдруг перешел на нецензурщину!

– Только засранцу могла прийти в голову идея познакомиться с Фиш'oм.

– Вот тут я спорить с тобой не стану, засранцу и мудаку.

Барышня при профессоре Соловьеве радостно засмеялась, и мы все отправились в людскую гущу.

Между тем в гуще уже начались выступления отдельных особо активных и нетерпимых людей. Было некое подобие кафедры для таких сборищ, осталось от восьмидесятых годов. Нервная женщина преклонного возраста, мне кажется, актриса на вторые роли, с жаром душевным рассказывала всякую обыденщину, какую ценность представляют собой леонские львы и как они важны для всей концепции нашего города.

– Кажется, про концепцию Леонска в настоящий момент говорить не надо. Ведь Фиш сказал в первый же день, что его травмируют агрессивные хищники на наших статуях. Надо поговорить с самим Фишем о том, что такое наш город.

Это высказался Марик, громко и ясно. И народ сразу притих. Выкрики и споры в толпе смолкли. В это время к кафедре пробирались сквозь толпу какие-то незнакомые люди, которых возглавлял наш главный богатенький, как это называется на языке таксистов, Данила Контарский. Пятьдесят лет, кровь с молоком, высокий, плечистый, ухоженный, глаза с кругозором. Незнакомые люди со смазанным выражением лица, человек пять, по-видимому, принадлежали к миру Фиша, который пока что квартировал у Контарского-Контарини. Актрисуля сразу ретировалась, и Данила уверенно ступил на священную территорию спикера. В руках у него болталась жесткая начальственная бумажка.

– Господин мэр выбрал меня посредником в переговорах с населением Леонска. Он сожалеет о том, что первая акция не встретила одобрения граждан. Вероятно, целесообразнее всего устроить дебаты. Не будучи искушенным в деле публичных ток-шоу, господин мэр предлагает вам выбрать одного представителя, с которым он и проведет подробное обсуждение проекта «Освободимся от львов».

Толпа взревела. Ничего столь наглого от предыдущих мэров за последние двадцать пять лет по меньшей мере люди не слышали.

– Мы не астраханцы!

– Требуем открытого обсуждения!

– Мы не можем жить без львов!

– Верните нам наше святое!

– Мы потеряли все!

– Свободу леонским львам!

Тут слово взял Иван Бурмистров. Он в кризисных ситуациях сохранял удивительное спокойствие. То есть потом он за это платил страшными непрекращающимися мигренями и отнимающейся спиной, но при атаке вражьих сил всегда крепко держал стойку. Его коллеги Людвиг и Илья в таких ситуациях полностью теряли самообладание.

– Мне кажется, мы должны принять это условие. Если такой выдающийся человек, как господин Фиш, предлагает нам переговоры, мы не можем от них отказываться. Искать правду наверху, в Москве, не имеет смысла. Мы знаем, что нашему мэру даны особые полномочия. Поэтому давайте соберемся с силами и выберем того, кто может поговорить от нашего лица ясно и честно.

Люди замолкли. Послышались громкие вздохи, возгласы типа «Он прав!», «Не впадайте в отчаяние», но потом наступила тишина.

Валерия Петровна, не выходя вперед, произнесла несколько слов по-ораторски весомо:

– Мне кажется, как раз Ивана Бурмистрова и надо отправить на переговоры к мэру.

Иван побледнел и резко возразил:

– Нам, взрослым людям, слишком очевидны мотивы наших контрагентов. Надо отправить на беседу молодого человека.

– Давайте отправим туда Дмитрия Бибикова, – сказал Марик своим вибрирующим альтом. – Это безупречная кандидатура.

– Но есть еще один человек, которому я бы доверил нашу общую судьбу с б'oльшим основанием, – возразил Иван. – Я говорю о Марке Волкове. На Золотом поле его знают года три как человека цельного и непредвзятого. К тому же у него ясный ум. А что ему всего пять лет, так это в данном случае скорее преимущество. Наши истины будут говорить почти что устами младенца.