Чтение онлайн

– Хвыля, что происходит?
– спросила у охранника Тойя.
– Снова выставка изделий из гвоздей "Шлакоблочная Элегия"? Ли, знакомьтесь - Иван Хвыля, лучший охранник в нашей Галактике.

– Привет, - прогудел Хвыля, пожимая протянутую руку Ларсона.
– Вам бы все шутить, мисс Тойя. Будто не знаете, что сегодня две презентации. Мое почтение, мисс Лера.

– Ах да, - засмеялась ротарианка, - действительно.

– Что за презентации?
– спросила Лера.
– Меня три дня не было.

– Будет представлена картина Ж.Мазюкевича "Черный треугольник" и...

– Постой-ка!
– воскликнула Тойя.
– Та самая картина, что оценена в 5 миллионов?

– Она самая, мисс Тойя.

– Замечательно!
– хлопнула Лера в ладоши.
– Между прочим, все критики без ума от этой вещи.

– Да, без ума, - как- то странно улыбнулась Тойя.
– А вторая презентация?

– Новая книга.

– Что за книга?

– Одной писательницы по имени Мэрион Александрина.

– Та самая Александрина, детективами которой зачитывается вся Земля и колонии?

– Так утверждает реклама, - усмехнулся Хвыля.
– Новая книга называется "Любовь на фоне смерти"

– Оригинальное название...Когда начало?

– На Мазюкевича - через пятнадцать минут, на Александрину в 11:00.

– Вот и прекрасно, - Тойя взглянула на нетерпеливые физиономии почитателей таланта Мазюкевича.
– Успеем.

Девушки повели Ларсона дальше. Сержант хотел было узнать, зачем его привели сюда, но вскоре и думать забыл об этих таинственных причинах, потому что экспонаты музея надолго отбили у него охоту задавать какие-либо вопросы. Сначала перед ним предстал зал, посвященный Ротару. Бесценные книги-летописи, ротарианские хроники, оружие древних ротариан, великолепные статуи, картины, написанные на коре деревьев мона пять тысяч лет назад, ювелирные изделия и многое многое другое. Ларсон лишь восхищенно вертел головой, увлеченно слушая объяснения Тойи.

– И здесь мы подходим к центральному экспонату...- Тойя почему то понизила голос до благоговейного шепота.

В середине ротарианского зала находился огромный стенд под толстым стеклом, за которым лежали какие-то рваные одежды, сплошь покрытые темными буроватыми пятнами. Над одеждами сверкало изображение священного солнца, и горел божественный огонь в четырех ротарианских начинаниях: огонь жизни, огонь смерти, огонь света и огонь вечной тьмы и забвения. Ларсон уже видел нечто подобное на Ротаре. Но что это за одежды и почему под толстым стеклом с сигнализацией? Оглянувшись на шорох, Ларсон заметил пожилого ротарианина, незаметно подошедшего сзади.

– Папа, здравствуй!
– обрадовалась Тойя и перешла на ротарианский. Пожилой ротарианин кивнул, что-то коротко ответил и продолжил на понятном для Леры и Ларсона языке: - Было бы невежливо говорить по-ротариански в вашем присутствии, - приятным голосом произнес он, - мое имя Таатон, я отец Тойи и Главный Хранитель Вечного Наследия. А Вы...

– Сержант Ли Ларсон, - представился Ларсон, вытягиваясь по привычке.

– Очень приятно, - родниковые глаза Таатона скользнули по трости сержанта.
– Дочь рассказывала о вас.

– Сержант потерял ногу на Ротаре, - неожиданно вмешалась Лера.

– Да, знаю, - серьезно кивнул ротарианин. Тойя что-то шепнула отцу на ухо.

– Где вы остановились, сержант?
– спросил Таатон минуту спустя.

– На окраине, сэр.

– Понятно...Работу нашли?

– Пока нет. А почему...

– Хотите работать здесь?

– Здесь?
– поразился Ларсон.
– Вы серьезно?

– Вполне, - улыбнулся Таатон.
– 250 кредитов в месяц. Не ахти, конечно, но все же.

– Спасибо, - выдавил из себя пораженный Ларсон.
– А что я должен делать?

– Работать вместе с Тойей и Лерой в музее. Им как раз не хватает мужской помощи и...дисциплины!

– Папа!
– оскорбилась Тойя.

– Да, да, дисциплины!
– отрезал Таатон, хмурясь.
– Вот вам новый командир и чтобы слушались его! Ясно?

Лера и Тойя переглянулись и, сдерживая смех, дружно кивнули.

– Понимаю, - продолжал Таатон, - с деньгами у вас туго, поэтому вот 100 кредитов вперед.

– Я...- осекся Ларсон, беря деньги и не спуская глаз с улыбающейся Леры.
– Сон какой-то!

– Нет, к сожалению!
– вздохнул Таатон, поворачиваясь к стенду.
– Надеюсь, скоро мы отправим Священную Одежду домой, на Ротар...Как и все остальное.

– Священную Одежду?
– механически спросил Ларсон, вертя банкноты в пальцах.

– Сержант, - засмеялась Лера, - деньги уже можно в карман спрятать.

– Действительно, - смутился Ларсон. Мгновенье спустя он поймал себя на том, что смотрит на Леру и глупо улыбается. Да что это с ним? Нужно взять себя в руки. И чего это Тойя хихикает? Сержант насупился и уставился на стенд.

– Видите эти темные пятна?
– спросила Тойя.

– Вижу, - подтвердил Ларсон.
– На кровь похоже.

– Вы правы...Ли, - Лера опустила ресницы.
– Это Священная Одежда Великого Сима, покровителя ротариан.

– Вы серьезно?
– изумился Ларсон.

– В этих одеяниях Великий Сим принял мученическую смерть, - тихо сказала Тойя.
– Он - Бог, тот, кто несет четыре огня мироздания, управляет солнцем и звездами и покровительствует жителям Ротара...Когда Сим жил на Ротаре, ротариане шли к нему, чтобы услышать правду жизни. Он умер и вернулся туда, где четыре священных огня горят священным пламенем...

– Как похоже, - покачал голевой Ларсон.

– Похоже, - как эхо отозвалась Лера.
– Стоит ли говорить, на что и на КОГО именно?

Из соседнего зала донесся топот и голоса. Вскоре мимо проследовала целая ватага возбужденных людей. Моментально возникли многочисленные охранники с бластерами и замерли вокруг стенда с Одеждой.

– Охрана?
– спросил Ларсон.

– Конечно, - пожал плечами Таатон.
– Ваше правительство помогает охранять экспонаты. Хотя...Одежда не погибла под молекулярными бомбами, а здесь куда спокойнее, уж простите за такое сравнение. К тому же, скоро начинается процесс отправки ротарианского наследия домой. Давно пора. Красота должна находится дома.

– Ах!
– дружно донеслось откуда-то. Похоже, что картина Ж.Мазюкевича предстала таки пред изумленными очами любителей живописи. Тойя нетерпеливо переступила с ноги на ногу и потащила Леру с Ларсоном взглянуть на чудесную картину. Тойя и Лера воспользовались удостоверениями служащих музея и сумели пробраться почти к самой картине, возле которой маячили великаны-охранники с бластерами в руках. "Черный треугольник" предстал перед Ларсоном и девушками. Некоторое время они молча рассматривали пятимиллионный шедевр.