Чтение онлайн

Гордость земной живописи выглядела несколько странновато: на квадратном белом холсте красовался равносторонний треугольник черного цвета. И все, то есть, больше ничего. Ларсон кашлянул. Вокруг цокали языками тонкие ценители искусства.

– Итак, господа, - рядом с картиной возник лысый человечек с вдумчивыми глазами настоящего критика, - перед вами знаменитая картина Мазюкевича "Черный треугольник". Взгляните, это настоящий шедевр, достижение земной культуры...Да! Этот белый фон, такой девственно белый, такой чистый, похожий на воплощение доброго и светлого начал! Как символично! А черный треугольник?! Такой непостижимо черный, словно черная дыра в бездонном космическом пространстве, словно всепоглощающее воплощение вселенского, так сказать, мироздания! Как тонко художник выбрал цвет, именно черный...Такие озарения посещают лишь истинных гениев. Не отводите глаз! На эту картину можно смотреть часами и находить все новые и новые откровения. Боже, просто содрогаешься от этой картины: белый фон, а на нем, словно злой рок, застыл черный зловещий треугольник. Я заканчиваю, господа. Не буду мешать любоваться вечным творением.

– Вам нравится?
– шепнул Ларсон Лере.

– А вам?

– Не очень, - признался Ларсон.

– Почему?
– повернулась Тойя.

– Почему?
– Ларсон потер ногу.
– Мне...мне кажется, зто просто кусок холста с намалеванным чёрным треугольником. Просто треугольник. Возможно, я просто ничего не смыслю живописи.

– Нет, сержант, - тепло улыбнулась Тойя, - вы все понимаете. Идемте. Пусть они восхищаются.

– Тем более, это модно, - добавила Лера.

– Модно?
– не понял Ларсон.

– Ну да. Неважно, нравится тебе или нет, главное, что это в моде. Сейчас ведь красотой является не то, что действительно красиво, а то, что СЧИТАЕТСЯ красивым. И некому выкрикнуть, что король-то голый!

– В самом деле?
– Ларсон оперся о трость.
– Можно, я отдохну немного?

– Ох, извините!
– спохватилась Тойя.
– Лера, подай сержанту руку.

Вся компания уселась на скамеечку в следующем зале, увешанном несколькими картинами, вокруг которых стояло всего несколько посетителей, а в углу зевал единственный охранник.

– Ван Гог!
– просиял Ларсон.

– Вам нравится?
– с уважением спросила Лера.

– Какая красота, - продолжал Ларсон, поднимаясь, - я должен посмотреть поближе.

Ларсон не ограничился Ван Гогом. Боль в ноге волшебным образом исчезла, и сержант в течение двух часов осматривал творения Рубенса, Тициана, Дали, Рембрандта и многих других. Ему казалось, он попал в некое иное измерение, другой мир, настоящий и живой, полный удивительной красоты и истинной жизни.

Топая словно стадо слонов, промчалась мимо очередная толпа со счастливыми лицами. Оказалось, что это поклонники таланта Мэрион Александриной, спешащие на встречу с любимым автором. Тойя, Лера и Ларсон решили отправиться следом и вскоре, опять же благодаря удостоверениям, очутились у стола, за которым, почти скрытая горами книг, восседала сама Мэрион Александрина. На вид знаменитой писательнице было лет сорок, или, как сказали бы классики, она пребывала в "последнем приступе молодости". Подперев голову ладонью, Александрина флегматично взирала на поклонников, вернее поклонниц, потому что большинство в толпе фанатов составляли располневшие от постоянных измен мужей женщины среднего возраста. На носу Александриной сидели огромные очки, несомненно, красивые с ее точки зрения, толстые губы, пухлость которых оттенял маскировочный контур, и слегка волнистые волосы, собранные в пучок. За толстыми стеклами гигантских очков скрывались несколько пустоватые рыбьи глаза, в которые Александрина все же старалась вложить какой-то смысл.

Пять минут спустя, получив сигнал от менеджера, Александрина заговорила, рассказывая о своем творчестве. Упитанные поклонницы обратились в слух.

– ... когда я пишу, - бесцветно-самоуверенным голосом вещала Александрина, - мне никто не должен мешать, даже муж. Он в это время или на работе, или на кухне, готовит ужин...

– Ваш муж готовит?!
– завистливо-благожелательным фальцетом переспросила какая-то особенно пышная читательница.

– Конечно, - вяло заявила Александрина.
– И завтрак в постель приносит по утрам. Он у меня хороший, сам все делает...Готовит, убирает, стирает, посуду моет, гладит, словом, идеальный муж, не то что все эти...В общем, молодец! Когда я одна дома и хочу есть, то всегда жду его с работы, чтобы он приготовил что-нибудь. Сделать самой?
– Александрина хихикнула.
– Да что вы! Ручки отвалятся, ведь я такая лежебока...Шутка. Если серьезно, готовить не умею, даже яичницу. Я же пишу, понимаете? На всякие домашние мелочи времени не остается. На это существует муж. У него хорошая работа, когда он уходит в семь утра, то оставляет уже сваренный кофе в термосе и готовый завтрак. Затем я просыпаюсь, выпиваю весь этот термос и выкуриваю штук пять сигарет. Завтракаю, ну а после всего этого принимаюсь за работу...

– Посуду моете?
– спросил Ларсон с улыбкой, но тут же снова стал очень серьезным, буквально изрешеченный негодующими взглядами со всех сторон.

– ПИШУ, - процедила Александрина, бросая на наглеца взгляд яростного окуня, - вечером кроссворды решаю. Правда, в последнее время они такие трудные, ничего не получается! Что? Ах да, насчет новой книги "Любовь на фоне смерти". Конечно же, это продолжение предыдущих книг, таких как "Жертва с сединой", "Стриптиз в чужом баре", "Не мешайте дебилу", "Тормоз поневоле" и так далее...Могу без ложной скромности заявить, на сегодняшний день, это лучшее мое творение. Господин корреспондент, уберите, пожалуйста, вашу вспышку, у меня уже глаза болят!.. Дорогие друзья, подходите по одному, то есть, по одной, я всем подарю экземпляр книги с автографом. Ну?

Поклонницы с радостным кудахтаньем обступили предмет своего обожания. Тойя, Лера и Ларсон выбрались из толпы, не особенно горя желанием получить в подарок книгу с автографом самой Александриной. Впрочем, вскоре к ним подошел Таатон в сопровождении высокого ротарианина, с заплетенными в длинную косу светлыми волосами. Родниковые глаза незнакомца отличались несвойственной ротарианам пронзительностью.

– Ну как, - улыбнулся Таатон, - заполучили книгу?

– Нет, сэр, - ответил Ларсон.

– Не любите детективы?

– Нет, почему же, люблю.

– Но?

– Но не все.

– Понятно, - Таатон повернулся к спутнику.
– Знакомьтесь, сержант. Мой заместитель Теет.

Теет кивнул и медленно заговорил, отчетливо выговаривая слова чужого языка. Пронзительные глаза внимательно смотрели на землянина с тростью в руках.
– Рад познакомиться, сержант.

Ларсон вздрогнул и пристально взглянул на Теета.

– Кстати, у меня подарок для вас, - Таатон протянул Ларсону книгу с такой красочной обложкой, что издали вполне могло показаться, что это реклама пожарного депо.

– "Любовь на фоне смерти" Мэрион Александрина, - прочел Ларсон.
– Спасибо.

– Дома и почитаете, - заключил Таатон, - а теперь, простите, дела! Лишь Великому Симу известно, когда закончится этот бардак с реэвакуацией экспонатов на Ротар. До встречи, сержант. Девочки.

Оба ротарианина раскланялись. Ларсон снова ощутил на себе взгляд Теета. Что-то смутно тревожное закралось ему в душу, но что именно, он не мог понять. Между тем Тойя попросила Ларсона прекратить смотреть вслед Теету и заявила, что сейчас будет вводить Ли в курс дела и объяснять его обязанности, оказавшиеся довольно простыми. Ларсон узнал, что вместе с Лерой отвечает за общее состояние музея и в случае необходимости координирует действия охраны. Сержант был немало удивлен, кода за пять минут до закрытия Хвыля выдал ему бластер и две запасные обоймы.

– По приказу директора, - ухмыльнулся великан.
– Спрячь пока в ящичке, а завтра оформим в полиции. Правда носить сможешь только в музее.

Ларсон не без волнения взял оружие. Было немного странно снова почувствовать прохладу боевого оружия в руках.

– Что с вами?
– спросила Лера, осторожно прикасаясь к руке Ларсона.

– Ничего, - очнулся Ларсон, - так...воспоминания. Ну что, закрываемся?

– Проводите меня?
– улыбнулась девушка.

– Я?!
– поразился сержант.

– Ну не я же!
– засмеялась Тойя.
– Кстати, мне уже пора, папа ждет. До завтра!

Лера и Ларсон посмотрели вслед ротарианке и, не сговариваясь, медленно направились к выходу. Ларсон спрятал бластер в персональный ящик с кодовым замком, и, не смея поднять на Леру глаза, медленно шагал, мучительно думая, что сейчас Лера рассмеется и скажет, что пошутила и провожать ее не следует. Лера молчала. Так они и вышли на улицу, в полном безмолвии. Ларсон кашлянул.

– Я...- проворил он.
– Где вы живете?