Чтение онлайн

И мы разузнали, что в старину, до того как Инги правили, во многих провинциях люди были подобно дикарям, и одни выходили войной на других, и поедали друг друга, как это поныне делают в провинции Арма и в других, соседних к ней; а после того как начали править Инги, как люди весьма разумные, имевшие святые и справедливые обычаи и законы, они не только не ели той пищи, как то было среди многих других [в обычае] и [ныне] столь почитаемо, но наоборот, они постановили запретить такой обычай тем, кто к нему обращался, да так, что в короткий срок он был забыт и полностью уничтожен во всём их владении - а оно было столь огромным, - и обычай тот не совершался уже много лет. Ныне же видно, что к этому их привело знаменательное благодеяние Ингов, дабы не подражали они своим отцам в потреблении той пищи.

По вопросу о жертвоприношениях: людей и детей одни и другие заявляют, - и возможно, какой-нибудь писака из тех, кто поспешно берётся за это дело, именно так и напишет, – что они убивают, в дни их празднеств, больше тысячи детей и большое количество индейцев; это и другие вещи – утверждение, возведенное [в качестве клеветы] испанцами на этих индейцев, желая этими делами, о которых мы рассказываем, прикрыть наши крупные промахи и оправдать жестокое обращение, какое им от нас досталось. Я не скажу, что они не приносили жертв и что они не убивали людей и детей в стольких жертвоприношениях, но это было не то, о чём говориться, и не в больших количествах. Животных [как диких, так] и из их стад жертвовали много, но человеческих созданий меньше того, чем я думал, но достаточно, о чем я расскажу в своём месте.

Так что, когда я узнал из высказываний стариков-орехонов, что эти Инги не были запятнаны этим [содомитским] грехом, и что они не прибегали к другим скверным обычаям поедания человеческой плоти, и не окружали себя публичными грехами, и не были лишены порядка, скорее наоборот, они сами себя исправляли. И если Господь позволит, чтобы у них был тот, кто с христианским усердием и не испорченный в прошлом алчностью досконально им поведал о нашей святой вере, [тогда] они стали бы людьми, в которых он оставил бы хороший след, как мы видим из того, что при нынешнем хорошем порядке совершается. Но оставим сотворённое Господом, ему [одному] известное для чего; и в том, что отныне и в дальнейшем бы не сделалось, помолимся ему о его милости дабы мы отплатили хоть как-то людям, которым столько должны и которые столь мало нас обидели, и столько получивших оскорблений от нас, и это при том, что Перу и остальные Индии в стольких лигах от Испании и столько морей между ними.

ГЛАВА XXVI. О том, как у Ингов были советники и судебные исполнители, а также об имевшемся у них счёте времени.

Так как город Куско был самым главным во всём Перу и в нём большую часть времени проживали короли, были у них в этом же городе в качестве их советников много вельмож из народа, среди всех прочих являвшихся людьми наиболее осведомленными и знающими; потому что все утверждают, что прежде чем они возьмутся за какое-либо важное дело, они его обсуждали с такими людьми, собирая своим мнением большинство голосов; и для управления города, и чтобы дороги были безопасны, и чтобы нигде не совершались нападения и кражи; наиболее невозмутимых [252] среди них они назначали для того, чтобы те всегда ходили совершать наказания над теми, кто оказался бы преступником, и для этого они всегда очень много повсюду ходили. Инги настолько были сведущи в делах правосудия, что никто не осмеливался совершать ни преступление, ни мелкую кражу. Это особенно видно в отношении тех, кто ходил, втираясь в доверие к ворам, или насиловал женщин, или замышлял заговор против королей; впрочем, во многих провинциях должны были вести свои войны одни против других и полностью Инги не могли избавиться от них [от преступлений].

У текущей возле Куско реки совершалось правосудие над теми, кто там был арестован или над пленными, приведёнными из другого края, где им отрубали голову и устраивали другие виды смертной казни, как им больше нравилось. Мятежи и заговоры карались очень строго; даже больше: всех тех, кто был предателем или уже считался таковым, их детей и жён презирали и среди них же они считались подвергшимися позору и бесчестию.

В делах природы эти индейцы постигли многое, как в движении солнца, так и луны; некоторые индейцы говорили, что существовало четыре больших неба, и все утверждают, что местопребывание и престол великого Бога, Творца мира, находится на небесах. Я часто спрашивал их, постигли ли они что мир должен закончиться, они смеялись [в ответ], и по этому вопросу они знают немного; а если они и знают что, то это лишь то, что Господь позволил, дабы дьявол им [это] говорил. Мир в целом они называют пача [pacha], зная при этом о вращении солнца и о прибывающей и ущербной луне. Год они считали по нему [солнцу], называя его «гуата» [guata], и его образуют двенадцать месяцев, учитывая их счет в нём. И они использовали несколько веретенообразных башенок [253], ныне их много стоит на холмах Куско [заброшенных] [254], дабы по создававшейся от них солнечной тени догадываться о времени сева и о том, что им в этом больше понятно. И эти Инги очень много смотрели за небом и за его знаками, от чего также зависело, что они все столь сильно верят в гадания. Когда падают звёзды [метеоры или кометы], они поднимают большой крик и шум между собой.

ГЛАВА XXVII. Рассказывающая о богатстве храма Куриканче и о том почтении, какое Инги ему оказывали.

Завершив полезными для нашего замысла описаниями, вскорости затем вернёмся к рассказу о последовательности королей, имевшей место до Гуааскара [Guascar]. А сейчас я хочу поведать о крупном, богатейшем и очень знаменитом храме Куриканче [Curicanche], являвшегося самым главным во всех этих королевствах.

И всем индейцам известно, что этот храм столь же стар, как и сам город, но что [именно] Инга Юпанги, сын Виракочи Инги, увеличил его богатства и украсил в таком виде, в каком его застали испанцы, когда они пришли в Перу и [когда] большая часть сокровищ была перенесена в Кахамальку [Caxamalca] в качестве выкупа Атабалипы, как мы сообщим в нужном месте. И орехоны говорят, что после того как случилась нерешительная война, имевшая место между жителями Куско и чанками, ныне являющиеся правителями провинции Андагуайлас [Andaguaylas], так от той победы на ними, стал Инга Юпанги столь известен и почитаем, со всех краёв стекались правители служить ему, при этом провинции оказывали ему услуги в виде [добычи и поставок] металлов: золота и серебра, потому что в те времена существовали крупные залежи руд и богатейшие рудные жилы. И видя, что он столь богат и могущественен, он решил украсить дом Солнца, на их языке называющийся «Индегуаши» [Yndeguaxi [255]], а по-другому его [также] называли «Куриканча [256] » [Curicancha [257]], что значит «окруженный золотом» и улучшил его роскошью. И поскольку все те, кто его видел или читал о нём, непременно знают, насколько богат был храм в Куско и величие тех, кто его построил и в нём они сделали столь знатные вещи, что я помещу здесь описание его внешнего вида, сообразно тому, что я увидел и слышал от многих первых христиан, узнавших в свою очередь от троих, прибывших из Кахамальки [258], и видевших [его], хотя индейцы рассказывают столько о нём и столь правдиво, что другого доказательства не требуется.

Этот храм был в окружности более 400 шагов, весь обнесённый крепкой стеной; всё сооружение было сделано из превосходного высококачественного тёсаного камня, отлично уложенного и размещенного; и некоторые камни были очень крупными и величественными, между ними не было ни земляного, ни известкового раствора, а только обычно используемый ими для постройки их зданий битум [или смола], столь тщательно эти камни обработаны, что не заметен в них ни раствор, ни стыки. Во всей Испании я не видел ничего, что может сравниться с этими стенами и каменной кладкой, разве что башня, называемая ла Калаорра [la Calahorra], стоящая возле моста в Кордобе, и [ещё] одно творение, какое я видел в Толедо, когда ездил представить Первую Часть моей Хроники принцу дону Филиппу [259], а именно – госпиталь, который приказал построить Тавера [260], архиепископ Толедо; и хотя чем-то эти строения похожи на те, о которых я рассказываю, те - более великолепные: ведь как стены и камни столь превосходно обработаны и с точностью расставлены; и эта стена была прямой и очень хорошо сложенной. Камень мне показался несколько черным, неотесанным, [но] превосходнейшим [261]. Имелось множество дверей и очень хорошо отделанных порталов; опоясывала эту стену [262] золотая лента, шириной в две пяди и толщиной в четыре пальца. Порталы и двери были облицованы пластинами из того же металла. Дальше внутри стояло четыре не очень больших дома, точно также отделанных, и [их] стены изнутри и снаружи облицованы золотом, равно как и деревянная конструкция; покрытие было соломенное, служившее в качестве крыши. В той стене было две скамейки со спИнгами, с которых оглашали о восхождении солнца, и стояли чётко просверленные камни, а в отверстия было вставлено множество драгоценных камней и смарагдов. На эти скамейки садились короли; если это делал [кто-либо] другой, то он карался смертной казнью.

У дверей этих домов были поставлены привратники, заботившиеся об охране девственниц - а их было много – дочерей знатных господ [начальников?], самых красивых и статных, каких только могли найти; и находились они в храме до самой старости; и если какая-либо [из них] сошлась с мужчиной, её убивали или закапывали живой в землю, и то же самое делали с ним. Этих женщин называли мамаконы [mamaconas], они только и делали, что ткали и раскрашивали одежду из тончайшей шерсти для храмовых служб и готовили чичу, т.е. вино, которое они пьют; [этим вином] всегда были полны огромные сосуды.

В одном из этих домов, наиболее роскошном, стояла статуя Солнца, очень крупная, изготовленная из золота, великолепно отделанная, оправленная множеством драгоценных камней; и стояли в том [доме] несколько статуй предыдущих Ингов, правивших в Куско, с огромным множеством сокровищ.

Вокруг этого храма было много мелких жилищ для индейцев, приставленных для его обслуживания, и был один участок, где собирали белых барашков и детей или людей, приносимых в жертву. У них был сад, отдельные части которого состояли из чистейшего золота, и был он искусно засеян маисовыми полями из золота, [из него же были] как их стебли, так и листья с початками, и они были так хорошо вставлены, что пусть даже налетят могучие ветры, они их не вырвут из земли. Кроме всего этого, было сделано более двадцати золотых овец и присматривавших за ними пастухов с пращами и посохами, [тоже] изготовленных из этого металла. Было множество больших кувшинов из золота, серебра и смарагдов [263], чаш, котелков, и всевозможных сосудов, всё из чистого золота. По другим стенам были высечены и раскрашены другие знатные вещи. Одним словом, это был один из богатейших храмов [264], встречавшихся на свете.

У Верховного жреца, называющегося Вила Ома [Vila Oma], жилище было в храме, и вместе со жрецами он совершал жертвоприношение, придерживаясь больших суеверий, как то у них в обычае. В дни основных праздников Инга шел, дабы присутствовать при жертвоприношениях, и [тогда же] устраивались большие празднества. Внутри дома и храма было более тридцати серебряных амбаров, в которые скидывали маис, и было у этого храма множество провинций, обязанных платить ему подати для [проведения в нём бого]служений. В некоторые дни жрецы видели дьявола, он давал напрасные ответы, сообразно своему обычаю.

Можно было бы многое рассказать об этом храме, но не стану, так как мне кажется, что достаточно сказанного, чтобы понять сколь великим он был, и при этом не сообщаю о золотом шитье, чакире, золотых плюмажах и других предметах, ведь если о них написать, то в это не поверят. И всё, о чём я рассказал [- это правда, и] ещё живы христиане, видевшие большую часть этого, [позднее] перенесённого в Кахамальку в виде выкупа Атабалипы; но многое индейцы спрятали и [многое] потеряно и закопано в землю. И хотя все Инги украшали этот храм, во времена Инги Юпанги он был так улучшен, что когда [Инга] умер и Топа Инга, его сын, заполучил империю, тот [храм так и] остался в этой красоте.