Чтение онлайн

Елисеев собрал совещание командиров частей. Защитники Саремы должны были решить: отходить на остров Хиума или на полуостров Сырве. Генерал стоял за отход на полуостров Сырве. Для переправы на Хиуму требовались плавсредства, а их в распоряжении БОБРа не было. К тому же отходить к Хиуме можно было только ночами, так как днем фашистские самолеты господствовали в воздухе, а на это бы ушло несколько суток. Отход на Сырве сулил некоторые преимущества. На узком, вытянутом полуострове можно было соорудить несколько линий обороны и сдержать атакующих немцев. К тому же 315-я башенная береговая батарея могла служить главной ударной силой. Весь полуостров ею свободно простреливался.

Решено было срочно в самом узком месте полуострова по линии Сальме, Мельбри построить мощный рубеж обороны, а боеприпасы, снаряжение и продовольствие эвакуировать на мыс Церель, в район 315-й батареи.

Больше всех предстояло потрудиться начальнику снабжения. За два-три дня нужно было вывезти все, что имелось на складах. А машин не хватало. Придется мобилизовать и подводы. Фролов заторопился на склады, но его задержал Елисеев.

— Поедете со мной в уездный комитет партии, — сказал он.

«Вот и хорошо, — сообразил Фролов. — У секретаря укома попросим помощи. Он знает, где достать повозки».

В помещении уездного комитета партии было многолюдно. То и дело входили и выходили люди, слышался приглушенный деловой говор. Эстонские коммунисты уходили в подполье, чтобы оттуда продолжать борьбу с фашистами.

Муй встретил Елисеева и Фролова в коридоре и провел их в свой кабинет. За столом сидел высоченный эстонец и листал папки с документами. Елисеев поглядел на секретаря укома партии и перевел взгляд на незнакомца. Муй улыбнулся, догадываясь, о чем думает генерал.

— Карл Томинг, — представил он своего товарища. — ЦК Компартии Эстонии поручил ему организовать подпольную работу на островах.

— Очень рад с вами познакомиться, — протянул Елисеев руку Томингу.

Муй предложил гостям стулья, приготовился слушать Генерала. Елисеев оглядел строгий кабинет первого секретаря укома партии, придвинул стул ближе к столу.

— Обстановка складывается тяжелая, — начал генерал. — Мы вынуждены оставить Курессаре и отойти на Сырве. Там будем продолжать борьбу…

— Мы все понимаем, — вмешался в разговор Томинг. — Враг силен. Но мы ему не дадим покоя на территории нашей Эстонии. Организуем партизанский отряд.

— Только оружия нет, — сказал Муй.

— Оружием, патронами, снаряжением мы вас обеспечим, — ответил Елисеев и показал на Фролова. — Я специально пригласил с собой начальника снабжения.

— Когда можно будет получить оружие? — спросил Муй.

— Сейчас, — ответил Елисеев.

Муй позвонил. В кабинет вошел его шофер Курикян.

— Поедете с товарищем Фроловым и привезете оружие, — передал шоферу Муй.

— Прямо сюда? — спросил Курикян.

— Сюда…

Фролов и Курикян направились к двери. «А как же повозки? Совсем о них забыл», — остановился Фролов.

— Товарищ Муй, просьба у нас. Повозки нужны. Боеприпасы и продовольствие на Сырве переправить нужно. А машин не хватает. Помогите, — сказал он.

— Поможем, — произнес Муй.

Фролов и Курикян вышли. Встал со стула и Елисеев.

— И мне пора… Что нужно — обращайтесь, пока здесь, — проговорил он. — Я пришлю к вам начальника особого отдела. С ним договоритесь о связи.

Елисеев протянул руку Мую:

— Ну, желаю удачи. Прощайте…

— Почему прощайте?! — удивился Муй. — До свидания.

Елисеев улыбнулся, пожал руку Томингу:

— До свидания, товарищи…

Об отходе гарнизона Саремы на полуостров Сырве Букоткин узнал от начальника штаба стрелкового батальона, которого поздно вечером доставили в военно-морской госпиталь с перебитыми ногами.

Сообщение нового соседа Букоткина по палате подтвердилось на другой же день. Военно-морской госпиталь стал спешно готовиться к эвакуации. Раненым не говорили об этом, но по тому, как суетливо бегали сестры и санитарки, сердито покрикивали врачи, нетрудно было догадаться о готовящемся переезде.

Букоткин решил сам выяснить все до конца. Если моонзундцы действительно отступают, то ему в госпитале делать нечего: его место в строю. Слава богу, он крепко держится на ногах и может стрелять левой рукой. Правда, тело и голову по-прежнему стягивают бинты, но осколки извлечены, опасаться нечего.

В коридоре он остановил проходившую мимо белокурую сестру:

— Скажите, сестричка, что здесь происходит?

— Вам надо лежать смирно. Нам нельзя говорить об этом раненым, — с эстонским акцентом ответила сестра.

— Все равно мы узнаем. Как ваше имя?

— Минна.

— Минна, дорогая, ну пожалуйста, скажите! — Букоткин умоляюще посмотрел на сестру.

— Госпиталь переезжает на Церель. Теперь идите в палату.

Поблагодарив, Букоткин направился к своей палате, но, когда Минна скрылась в перевязочной, повернул обратно и постучал в дверь начальника госпиталя.

— Я прошу вас выписать меня.

— Как же я вас выпишу? На вас живого места нет! — удивился начальник госпиталя.

— Все равно выпишите. Не такое время сейчас, чтобы разлеживаться.

— Не выпишу, и не просите.

Отчаявшись, Букоткин решил дозвониться до коменданта. Наконец его соединили.

— Не выписывают, товарищ генерал.

Боясь, что генерал не дослушает, Букоткин торопливо убеждал Елисеева, что совсем здоров. Но Елисеев выслушал молча. Потом в трубке послышался его глухой голос:

— Я позвоню начальнику госпиталя.

Через полчаса Букоткину вручили направление.

Повеселевший, он вышел из кабинета, нашел сестру-хозяйку и получил обмундирование. По пути к штабу на узких улочках ему попадались перегруженные машины, повозки и даже трактор с прицепом. Все двигалось на запад — к полуострову Сырве.

В штабе Букоткин направился к начальнику артиллерии за назначением, но тот был где-то на батареях. Букоткин походил по пустым коридорам, потом его вызвали к оперативному дежурному.

— Вам приказано выехать к капитану Стебелю. Сейчас все к нему эвакуируются. Кстати, заберите своих подчиненных во дворе.

— С сорок третьей батареи? — удивился Букоткин.

Обрадованный, он выбежал из дежурной комнаты. Во дворе, под ветвистой липой, на скамейках сидели усталые краснофлотцы его батареи — люди, о которыми он сражался. Силы вдруг покинули его, и он не смог тронуться с места.