Чтение онлайн

– Перепутала? – Зубов развел руками – ну, знаете ли!

Антон в прострации кивнул.

– Она очень привязалась к моим друзьям. Правда, я всегда удивлялся, как безоговорочно она приняла всех, и как все безоговорочно приняли ее. Хотя почему нет? Анна была таким чистым и светлым человеком, с открытой душой и благородным сердцем, что даже в мыслях не могла допустить, что кто-то из любимых ею людей ее обокрал. При этом она ведь прекрасно осознавала, какой резонанс получит исчезновение пейнеты.

Зубов слушал его и молчал.

– Вы думаете, она все же покрывала кого-то? – спросил Антон.

– Если это так, то не кого-то, – заявил майор, – а того, кто ей особенно дорог.

– Вы с ума сошли, – отшатнулся Ланской. – Зачем мне было красть ее гребень?

– Я не говорил, что это вы, – Зубов невесело усмехнулся.

Ланской побледнел. Его зрачки сузились, а пальцы конвульсивно впились в стакан, стоявший перед ним.

– Что вы хотите сказать? – хрипло спросил он. – Что Анна… мне изменяла? Да еще с одним из моих друзей?

– Этого я тоже не говорил, – негромко ответил Зубов.

Ланской сглотнул, отчего его кадык дернулся.

– Тогда о чем, черт побери, вы говорите?..

– О том, что ваша жена дала ложные показания, потому что хотела уберечь кого-то из вас.

– Невозможно… – произнес Ланской.

– Хорошо, – кивнул майор, – невозможно – значит, невозможно. Расскажите мне, как вы пришли домой и нашли вашу жену. Во сколько это произошло?

– Мы встретились с Олегом без нескольких минут шесть. Я подъехал к дому, припарковался и сразу заметил его неподалеку. Он увидел мою машину и ждал, пока я выйду и закрою ее. Мы сразу вошли в подъезд, – Антон словно вылавливал события из омута памяти – одно за другим.

– Из подъезда никто не выходил?

– Нет. Мы поднялись по лестнице и увидели Мигеля. Он курил около нашей двери – вздрюченный и нервный. Я, честно, говоря, неприятно удивился.

– Почему? – поднял брови Зубов. – Вы же друзья?

– Да, друзья. – Ланской смутился. – Но я не люблю сюрпризов, а Мигеля я никак не ожидал увидеть. Последний раз мы расстались не лучшим образом.

– Последний раз – это когда?

– После прогона нового танца Анны, несколько дней назад. Она пригласила всех наших и, по-моему, совершила колоссальную ошибку. Все в очередной раз переругались, и я думал, что нашей дружбе – конец. Мигель ушел, даже не попрощавшись. А тут, извольте – торчит под дверью.

– Что он сказал?

– Что пришел в гости, но Анна его не впускает… – плечи Антона снова опустились, и он закрыл лицо руками.

– А как вы считаете, могло быть так, что он что только вышел из вашей квартиры? – спросил Зубов. – Вышел и захлопнул за собой дверь?

Ланской пытался представить себе те последние мгновения, когда на сердце еще не опустилась черная тоска, которая отпустит теперь только вместе с жизнью. Он вспоминал злое, напряженное лицо Мигеля, его худые пальцы, сжавшие сигарету с такой силой, что раскрошили ее в труху.

– Да, – убежденно произнес он, – думаю, да.

– Когда вы открыли вашим ключом, Антон Альбертович, вспомните, сколько раз вы повернули ключ? Дверь была заперта или захлопнута?

Антон попытался сосредоточиться.

– Кажется, захлопнута, но я не уверен…

Зубов задумался. Если дверь была захлопнута, значит, велика вероятность того, что именно Кортес ее и захлопнул, выйдя из квартиры, где зарезал Королеву. Ну да, и присел покурить на лестнице – как будто ничего не произошло.

– Теперь давайте поговорим об Андрее Орлове…

Лицо Ланского помрачнело еще больше.

– А что о нем говорить?

Зубов совершенно искренне изумился.

– Вот даже как? Вы с Кортесом сломали ему руку, отбили почки, он до сих пор кровью харкает – и все это не предмет для беседы?

– Жаль, не убили… – процедил сквозь зубы Ланской.

– Ну, если б вы его убили, то мы бы с вами сейчас не здесь разговаривали, – жестко произнес майор, – а сидели бы вы оба в Бутырке и баланду хлебали! Скажите спасибо, он не написал на вас заявление, что странно… За что вы его избили?

– Он шантажировал Анну, – сказал Антон, уставившись в пол.

– Да неужели? – удивился Зубов. – И чем, позвольте полюбопытствовать?

Ланской помялся:

– Не знаю.

– А с чего вы это взяли?

– Мигель сказал.

– А он с чего взял?

– Анна сказала, – тупо произнес Антон.

– Очень интересно, – хмыкнул Зубов, – с чего она с ним разоткровенничалась? Она называла ему имя Орлова? Или он сам так решил?

– Она называла его имя, – отчеканил Ланской.

– А почему она вам, своему мужу, не пожаловалась?

– Не знаю, – ответил Антон, – не знаю. Мне она только говорила, что подозревает Орлова в убийствах. Но я не воспринял ее подозрения всерьез. А напрасно, как теперь получается.

– Хорошо, оставим пока Орлова, – Зубов положил перед Антоном на стол прозрачный пластиковый пакет. В нем радужно переливались несколько жемчужин – штук десять – двенадцать. – Как насчет вот этого?

Антон в недоумении смотрел на перламутровые бусины.

– Я не знаю. Это не жемчуг Анны. Ее колье было на ней, когда… мы ее нашли. А этот… рассыпан повсюду… Он хрустел под ногами. Господи…

Он уронил голову на руки и застонал. Какое-то время Зубов молчал, давая Ланскому возможность справиться с собой, а потом, когда он наконец хотел что-то сказать, Ланской поднял голову и глухо произнес:

– Дежа вю… Полное дежа вю…

– Вы о чем?..

– В то страшное утро, после моего дня рождения, когда я пришел на кухню… жемчуг так же хрустел под ногами. Вся кухня была им усыпана. Жемчугом и битым стеклом. Кошмар какой-то.

– Вот как? – удивился Зубов. – Да, припоминаю, тогда на допросе Королева упоминала о чем-то таком. И куда же делся тот жемчуг?

– Анна собрала его в какую-то банку. И оставила на подоконнике. По-моему, она тогда Орлову сказала: «Жемчуг Катрин в банке на подоконнике». Значит, он ее и забрал. Это тот самый жемчуг?

– Я не знаю. Я надеялся, вы мне скажете. И где эта банка теперь?

– Понятия не имею. Я ее с тех пор не видел. Когда мы вернулись на Олимпийский, на подоконнике ее не было.