Чтение онлайн

До того, как присесть к компьютерной половине кухонного стола, и накропать опус настырной и знающей "подрывное" дело "революционерке", хозяин "каморки папы Карло" привычно опрокинул полбокальчика вермута и снова набрал номер друга. Через минуту, наконец, кто-то поднял трубку...

– Алло! Алло, Семен?
– прокричал несколько раз Лавренцов, прежде чем услышал тихий, едва различимый голос его жены: - Катя привет, Аркадий беспокоит. Куда вы запропастились? Звоню уже два дня без передыху...

– Аркаша, это ты?
– сдавленно прошептала женщина.

– Я... Ты чего такая? Болеешь, что ли?

– Аркашенька... Сеня...
– Екатерина всхлипнула.

– Что Сеня!? Катюша, что у вас стряслось?

– Семен умер ночью в больнице...

– Как умер!?

Но из трубки доносился только женский плач. Офицер ФСБ побледнел и с минуту сидел, не воспринимая происходящего и не веря в услышанное. Наконец очнувшись, он вскочил с дивана и бросился одеваться...

Через полчаса сумасшедшей гонки по Петербургским проспектам, Опель выехал на Четырнадцатую Линию и, лихо завернув в один из дворов-"колодцев", тормознул у подъезда с ободранной дверью. Стремительно забежав по лестнице на третий этаж, Аркадий нажал на кнопку звонка...

– Его избили позавчера поздно вечером какие-то молодчики...
– сквозь слезы объясняла открывшая дверь жена друга, - совсем недалеко от дома...

Подполковник с серым лицом прошел вслед за ней на кухню и присел на старый табурет. Два месяца назад они втроем скромно отмечали здесь юбилей тридцатипятилетие Екатерины. Смеялись, шутили, радовались встрече...

– Но за что? Почему?
– не своим голосом вопрошал Лавренцов, ещё не понимая бесполезность своих вопросов.

– Разве теперь выяснишь?
– отвечала убитая горем женщина.

– Кто-нибудь из наших помог? На врачей выходили?

– У него травмы внутренних органов несовместимые с жизнью... Лицо обезображено до неузнаваемости... Что было толку!?

Друг семьи, сидя напротив осунувшейся и внезапно сдавшей Кати, положил ладонь на её руку и слегка сжал. Отвернувшись к окну, он молчал. Вряд ли какие-то слова могли сейчас утешить её, отвлечь... Жили они с Семеном всегда дружно и даже Валька - его жена, частенько ставила в пример образцовую, с её точки зрения, супружескую пару. Пожалуй, в этом он не мог с ней не согласиться...

– Следствие работает?
– наконец выдавил Аркадий, когда вдова слегка успокоилась.

– В больницу вчера приходил какой-то тип, расспрашивал меня. Милиция появилась на месте преступления только спустя полчаса, есть ли теперь какой-то смысл?..

– Мне, наверное, стоит позвонить Вале - пусть подойдет...

– Нет-нет, ненужно. Скоро должны подъехать родственники.

– Катюша, я могу занять у кого-нибудь денег...

– Ну что ты, Аркаша - не беспокойся. Кое-что у нас с Семеном оставалось, из Управления ФСБ обещали помочь - на похороны и на первое время хватит. А потом - я же работаю...

Бывший контрразведчик посматривал на бледное лицо Екатерины. Еще сравнительно молодая и весьма привлекательная женщина, уронив голову на грудь, смотрела куда-то в одну точку опустошенным, безразличным взглядом. Слегка погладив её бледные, тонкие пальцы, он встал и, прощаясь, тихо спросил:

– Когда похороны?

– Послезавтра. Придешь?

– Разумеется... Ты звони, если помощь какая нужна - я ведь все равно без дела... Целый день в одиночестве...

– У вас с Валентиной не наладилось?
– скорее для приличия или, вспомнив о его семейных проблемах, спросила Катя.

Покачав головой, Лавренцов почувствовал легкий озноб и, подняв воротник, вышел за дверь...

Домой он ехал медленно, в правом ряду. Едва ворочавшиеся в голове мысли уносили в прошлое - туда, где они впервые познакомились с Донцовым, дослужились до нынешних званий, где стали настоящими друзьями, делили поровну невзгоды и редкие счастливые мгновения. Происходящее на дороге до сознания почти не доходило, и на одном из перекрестков чекист едва не угодил в аварию. Спасала неплохая реакция...

Ставить автомобили в гараж и возвращаться две остановки на метро не хотелось. Перед тем, как подняться в каморку, ссутулившись, он зашел в ближайший магазин и на последние деньги купил две бутылки мартини...

Об Александре Аркадий вспомнил уже заполночь. Мысли об ушедшем Семене не оставляли, и он раз за разом прикладывался к горлышку бутылки. Порядком набравшись и дойдя до кухни, опираясь о стенки узкого коридора, подполковник включил компьютер и обнаружил третье письмо, пришедшее от ушлой "охотницы"...

"Что же ты так долго безмолвствуешь Аркадий? Заставляешь девушку метаться по квартире, думать всякое, измышлять... Сердишься? Ладно, не дуйся. Давай дружить. Я действительно что-то не на шутку разошлась со своими теориями. Не обращай внимания, ведь речь идет не о расчетливости, как таковой, а о нормальной жизни в приемлемых, цивилизованных, человеческих условиях. На самом деле, у меня всего лишь слегка затянувшаяся депрессия.

Будем считать, что я не совсем серьезно все это писала. Так, глумилась... Безотносительные философские изыски, не имеющие практического подтверждения в реальной жизни. Кажется, у меня зарождается опасение, что такого рода изложения, могут укрепить в твоем сознании образ страшного монстра, запрограммированной машины, рассчитывающей каждый шаг и действие. Это не так, честно-честно!

Какие новости? Как, кстати, ты обычно проводишь выходные? Наверное, нам все-таки надо в реале подружиться. Телефон моей мобилы - 770028, звони в любое время. Договоримся о встрече..."

– Софья Перовская... Как все скверно...
– проворчал Лавренцов заплетающимся языком и зажег сигарету, - так выпьем же за Лобачевского и Лейбница!

Надолго припав к бутылке, он допил остатки спиртного и, крякнув, с размаху запустил пустой емкостью в стену над газовой плитой. С ухмылкой глядя на разлетевшиеся по кухне осколки стекла, зло пробормотал:

– Это салют в память о друге и в честь гениев математики... Да пошла ты! Куда подальше...

Отвечать Лавренцов не стал. Забыв выйти из сети и выключить компьютер, он рухнул на диван и забылся мертвецким сном...

* * *

Утром отставной фээсбэшник проглотил две таблетки цитрамона и тут же запил их бокалом вермута. Снова упав на диван, он продолжал жаловаться самому себе на жизнь, ожидая пятничной встречи со спасителем - Фроловым:

– Одиночество... я остался в полном одиночестве... Вокруг меня абсолютный и холодный вакуум. Ни одной близкой души. Семен Донцов последний дорогой мне человек, покинул навеки. Ушел, не попрощавшись...