Хроника времен Гая Мария, или Беглянка из Рима
Шрифт:
Когда после очередного крупного проигрыша ему понадобились деньги, он, долго не раздумывая, продал свое имение близ Анция [119] .
Это было очень доходное имение. Приморские виллы всегда ценились в Италии. Выражаясь словами мудрого Марка Порция Катона, молодой человек оказался сильнее моря, ибо то, что оно едва-едва лизало своими волнами, он проглотил целиком без особого труда.
Незадолго до начала нашего повествования такая же участь постигла и его загородную тускуланскую виллу.
119
Анций — город на побережье Тирренского моря.
У него еще оставались упомянутые выше обширное поместье под Свессулой и гостиница в Капуе, но все это было уже заложено тамошним аргентариям [120] под огромные ссуды, растраченные нашим героем с чрезвычайным легкомыслием.
Долги его давным-давно превышали доходы, хотя многочисленные заимодавцы Минуция как в Риме, так и в Капуе были пока в относительном неведении об истинном состоянии дел своего должника, по-прежнему считая его человеком вполне обеспеченным.
120
Аргентарий — меняла, банкир.
Увы, это было далеко не так. Продажа тускуланской виллы, родового поместья, явилось для Минуция тяжелым ударом, заставившим его серьезно задуматься над тем, как спастись от разорения.
Кто-то из друзей посоветовал ему заняться подготовкой гладиаторов как делом, которое может принести верный доход.
Минуций вначале загорелся желанием открыть свою собственную школу гладиаторов в Капуе и даже купил в кредит партию гладиаторского оружия и снаряжения, но вскоре остыл, поняв бесполезность своих хлопот ввиду нехватки денег и неумолимо приближающегося срока уплаты долгов.
Как раз в это время пришла весть о катастрофе при Араузионе.
Впоследствии говорили, что именно тогда под влиянием этого события у Минуция зародился его ужасный преступный замысел…
Но об этом читатель узнает немного позднее, а пока вернемся к нашему прожигателю жизни, которого мы застали в его собственной постели, после того как он проснулся утром памятного дня, начавшегося триумфом Мария над Югуртой.
В том, что он проснулся довольно поздно, молодой человек убедился, взглянув на клепсидру [121] , стоявшую на дельфийском столике под крошечным окном, из которого в полутемный конклав [122] врывались лучи солнечного света.
121
Клепсидра — водяные часы.
122
Конклав — спальная комната.
Время приближалось к полудню.
Минуций, зевая, перевернулся со спины на правый бок, лицом к двери, и громко позвал:
— Пангей! Где ты там, чтобы Орк [123] тебя забрал?..
— Я здесь, господин! — послышался голос за дверью, завеса которой вскоре распахнулась, и в комнату вбежал смуглый черноволосый юноша лет двадцати. Он был в голубой тунике и в домашних сандалиях из желтой кожи.
— Я здесь, мой господин, — повторил юноша. — С добрым утром!
123
Орк — римский бог смерти, уносивший души в подземный мир.
Минуций с трудом оторвал голову от подушки и посмотрел на слугу мутным взором.
— Почему я до сих пор в постели? Почему меня не разбудил? — сердито спросил он.
— Я несколько раз пытался это сделать, но ты неизменно посылал меня в Тартар [124] , — ответил юноша, пряча в глазах усмешку.
Минуций с озабоченным видом потер лоб рукой, видимо, что-то припоминая.
— Послушай-ка, Пангей, — сказал он немного погодя. — Кажется, вчера я договорился с Марком Лабиеном, что он зайдет ко мне сегодня утром… Ну да, мы хотели вместе побывать в городе и посмотреть триумфальное шествие.
124
Тартар — по представлениям греков и римлян, обитель мертвых, подземный мир.
— Триумф уже в самом разгаре, — заметил Пангей.
— Вот проклятье! Вчера я здорово наглотался аминейского пополам с анцийским… Давай-ка, Пангей, принеси чего-нибудь опохмелиться!
— Неэра только что поставила аутепсу [125] , — сказал Пангей.
— Беги, беги, Пангей, и поторопи ее, ради всех богов! — с раздражением приказал Минуций, снова роняя голову на подушку и закрывая глаза.
Пангей повиновался и тут же выскользнул за дверь.
Вечер в канун новых календ [126] Минуций провел в доме приятеля своего, Марка Лабиена, точнее, в доме его отца, Секста Аттия Лабиена.
125
Аутепса — большая чаша с трубой посередине, куда засыпались горячие угли для подогрева вина.
126
Новые календы — так римляне называли календы января (1 января). Этот день, как и у нас, был началом нового года.
Они знали друг друга с детства и вместе участвовали во фракийском походе. Лабиен в отличие от Минуция продолжал военную службу. Он уже принимал участие в четырех годичных походах и дослужился до центуриона примипилов [127] . Последние два года Лабиен служил под началом Сервилия Цепиона, который вел войну с тектосагами, а потом двинул свою армию на помощь консулу Гнею Манлию Максиму, выступившему против кимвров, прорвавшихся на левый берег Родана [128] . В случайной стычке с кимврами Лабиен получил ранение, и это, несомненно, спасло ему жизнь: пока он лечил рану в Араузионе, неподалеку от города произошла битва, в которой римляне потерпели сокрушительное поражение. Поначалу был слух, что из двух римских армий, сражавшихся с кимврами, всего нескольким десяткам солдат удалось спастись бегством.
127
Центурион примипилов — старший офицер в римском легионе. Ему подчинялись все остальные центурионы. Главнокомандующий приглашал примипилов наравне с легатами и военными трибунами на военный совет.
128
Родан — древнее название реки Роны.
На пиру у Лабиенов в числе прочих гостей был юный Квинт Серторий [129] , вместе с которым Марк, получивший отпуск по случаю ранения, вернулся из Галлии в Рим. Семья Сертория жила в Нурсии [130] , но он задержался в Риме, прежде чем уехать в родной город и проведать своих родных и близких.
Этому молодому храбрецу посчастливилось живым вырваться из сражения под Араузионом: он был ранен, потерял коня и спасся вплавь через Родан в полном вооружении. Серторий был не только сослуживцем Лабиена — их семьи связывали узы гостеприимства [131] . Собственно в честь приезда сына и молодого гостеприимца старик Лабиен устроил в своем доме торжественный пир.
129
Квинт Серторий — будущий римский полководец, участник войны с кимврами и тевтонами, Союзнической (в 90–88 гг. до н. э. против восставших италиков, требовавших уравнения их в правах с римлянами) и Гражданской (в 83–82 гг. до н. э. на стороне популяров-марианцев против Суллы) войн. После победы Суллы удалился из Италии и возглавил римских эмигрантов в Испании вместе со значительной частью местных племен, выказав храбрость и полководческое искусство во время военных действий против римских войск. В 72 г. до н. э. предательски убит заговорщиками из своего окружения.
130
Нурсия — высокогорный город в области сабинян, к северу от Рима.
131
Узы гостеприимства. У римлян они считались священными. Распространенным был обычай обмениваться между собой гостевыми табличками (из дерева или бронзы), после чего узы гостеприимства передавались из поколения в поколение.
Минуция пригласили как друга и отчасти как родственника семейства (его мачеха была родной сестрой матери Марка Лабиена). Пир удался на славу. Минуций, по своему обыкновению, пил не зная меры, и в первую стражу ночи рабы отнесли его домой в закрытых носилках, как покойника…
— Осторожно, Неэра, — сказал появившийся в дверях Пангей, придерживая руками завесу и пропуская в комнату пожилую, черную, как сажа, эфиопку, которая внесла большой поднос со стоявшими на нем кратером [132] и двумя серебряными чашами; одна из них была пуста, другая наполнена водой для разбавления вина.
132
Кратер — большая ваза для вина.
Пока Пангей и служанка молча расставляли принесенное на дельфийском столике, Минуций, издав звук, похожий на стон раненого зверя, резким движением приподнялся и уселся на постели.
Пангей взял киаф [133] с ручкой в виде лебединой головки и, осторожно черпая им из кратера, на две трети наполнил вином порожнюю чашу.
Он хотел долить ее водой из другой чаши, но молодой господин сказал:
— Не надо.
В последнее время Минуций очень пристрастился к вину и зачастую опохмелялся несмешанным.
133
Киаф — ковшик, прилагавшийся к кратеру, для разливания вина в чаши.