Чтение онлайн

– Правда ли, сержант, – спросил трубач, – что вчера пытались убить короля?

– Бьюсь об заклад, что тут замешаны эти… еретики.

– Хозяин гостиницы «Андреевский крест», где мы вчера завтракали, за верное рассказывал, что они хотят переделать весь церковный устав.

– Тогда все дни будут скоромными, – весьма философски заметил Мерлен, – кусок вареной солонины вместо чашки бобов. Тут еще огорчаться нечему!

– Да, но если гугеноты будут у власти, первым делом они расколошматят, как посуду, все отряды легкой кавалерии и на их место поставят своих собак, немецких рейтаров.

– Если так, так я охотно наломал бы им хвосты! Провалиться на этом месте, тут будешь католиком! Послушайте, Бертран, вы служили у протестантов; правда ли, что адмирал конным солдатам платит только по восьми су?

– Ни копейки больше, старый скряга! Потому-то после первого же похода я и бросил его.

– Здорово сегодня не в духе капитан, – заметил трубач. – Всегда такой славный малый, с солдатом охотно разговаривает, сегодня рта не раскрыл за всю дорогу.

– Новости его не веселят, – ответил сержант.

– Какие новости?

– Наверное, насчет того, что хотят предпринять гугеноты.

– Гражданская война скоро опять начнется, – сказал Бертран.

– Тем лучше для нас, – сказал Мерлен, всегда смотревший на вещи с хорошей стороны, – можно будет драться, жечь деревни, баловаться с гугенотками.

– По всем видимостям, они захотели снова начать свое старое Амбуазское дело, – произнес сержант, – потому нас и вызвали. Мы живо наведем порядок.

В эту минуту вернулся корнет со своим отрядом; он приблизился к капитану и стал ему тихонько докладывать, меж тем как солдаты, которые с ним ездили, смешались со своими товарищами.

– Черт возьми, – сказал один из ходивших на разведку, – не понять, что делается сегодня в Париже; на улицах мы ни одной кошки не встретили, а вместо того Бастилия набита войском: я видел, на дворе торчали пики швейцарцев, все равно как ржаные колосья.

– Не больше пяти сотен, – перебил другой.

– Верно то, – продолжал первый, – что гугеноты пытались убить короля и в драке адмирала собственноручно ранил великий герцог де Гиз.

– Ах, так ему и надо, разбойнику! – воскликнул сержант.

– Я сам слышал, – продолжал кавалерист, – как эти швейцарцы на своем тарабарском языке толкуют, что слишком долго во Франции терпят еретиков.

– Правда, с некоторого времени они задрали нос, – сказал Мерлен.

– Можно подумать, что они побили нас при Жарнаке и Монконтуре, так они чванятся и хорохорятся!

– Они бы хотели, – вставил трубач, – съесть окорок, а нам кость оставить.

– Пора, пора католикам задать им хорошую трепку!

– Взять хоть меня. «Сержант, – сказал бы мне король, – убей мне этих негодяев»; так пусть меня разжалуют, если я заставлю повторить себе это два раза.

– Бель-Роз, расскажи-ка нам, что делал наш корнет? – спросил Мерлен.

– Он поговорил с каким-то швейцарцем вроде офицера, но я не мог расслышать, о чем они говорили. Должно быть, что-нибудь интересное, потому что он каждую минуту восклицал: «Ах, Боже мой!», «Ах, Боже мой!».

– Смотрите-ка, к нам конные скачут галопом, – верно, приказ везут.

– Их двое, по-моему.

Капитан и корнет отправились к ним навстречу.

Двое всадников быстро направились к отряду легкой кавалерии. Один из них, богато одетый, в шляпе, покрытой перьями, с зеленой перевязью, ехал на боевом коне. Спутником его был толстый, коротенький, коренастый человек, одетый в черное платье и с большим деревянным распятием в руках.

– Наверняка будут драться, – заметил сержант, – вон батюшку послали, чтобы исповедовать раненых.

– Не очень приятно драться натощак, – проворчал Мерлен.

Двое всадников замедлили ход, так что когда они подъехали к капитану, то без труда могли остановить лошадей.

– Целую руки господину де Мержи, – произнес человек с зеленой перевязью. – Узнает ли он своего покорного слугу Тома де Морвеля?

Капитану еще не было известно новое преступление Морвеля, он знал его только как убийцу храброго де Муи. Он ответил крайне сухо:

– Я не знаю никакого господина де Морвеля. Я предполагаю, что вы пожаловали объяснить нам, в конце концов, зачем мы находимся здесь.

– Дело идет, сударь, о спасении нашего доброго короля и нашей святой веры от опасности, грозящей им.

– Какая же это опасность? – спросил Жорж презрительно.

– Гугеноты составили заговор против его величества. Но их преступный замысел вовремя был открыт, благодарение Богу, и все верные христиане сегодня ночью должны соединиться, чтобы истребить их во время сна.

– Как были истреблены мадианиты мужем силы, Гедеоном, – добавил человек в черном платье.

– Что я слышу? – воскликнул де Мержи, затрепетав от ужаса.

– Горожане вооружены, – продолжал Морвель, – в городе находится французская гвардия и три тысячи швейцарцев. У нас около шестидесяти тысяч человек наших; в одиннадцать часов будет дан сигнал, и дело начнется.

– Презренный разбойник! Что за гнусную клевету ты изрыгаешь? Король не предписывает убийств… самое большее, он за них платит.

Но при этих словах Жорж вспомнил о странном разговоре, который он имел с королем несколько дней назад.

– Не выходите из себя, господин капитан; если бы все мои заботы не были устремлены на службу королю, я бы ответил на ваши оскорбления. Слушайте: я являюсь от имени его величества с требованием, чтобы вы и ваш отряд последовали за мной. Нам поручены Сент-Антуанский и прилегающие к нему кварталы. Я привез вам подробный список лиц, которых мы должны истребить. Преподобный отец Мальбуш сделает наставление вашим солдатам и раздаст им белые кресты, какие будут у всех католиков, чтобы в темноте не приняли католика за еретика.

– Чтобы я дал согласие на убийство спящих людей?

– Католик ли вы и признаете ли Карла Девятого своим королем? Известна ли вам подпись маршала де Ретца, которому вы обязаны повиноваться?

Тут он вынул из-за пояса бумагу и передал ее капитану.

Мержи подозвал одного из всадников и при свете соломенного факела, зажженного о фитиль аркебузы, прочел форменный приказ, предписывающий по повелению короля капитану де Мержи оказать вооруженную помощь французской гвардии и отдать себя в распоряжение господина де Морвеля для дела, которое объяснит ему вышеуказанный Морвель. К приказу был приложен список имен с таким заголовком: «Список еретиков, подлежащих умерщвлению, в Сент-Антуанском квартале». При свете факела, горящего в руке солдата, всем кавалеристам было видно, какое глубокое впечатление произвел на их начальника этот приказ, о существовании которого он еще не знал.