Чтение онлайн

Когда Инфанты прибыли в Сантарен, то были приняты своим отцом и всею прочею придворною знатью с весьма великим удовольствием и радостью; и Инфанту Дуарти, в чьем лице и доме тогда пребывала знатность королевства, было поручено обеспечить издержки своих братьев на то время, что они пробудут в том поселке со своим отцом.

И хотя они [Инфанты] проводили таким образом время в своих удовольствиях и развлечениях, они не переставали, однако, заботиться о том, чтобы довести до конца то деяние, о коем они уже говорили [взятие Сеуты], и притом им казалось, что оно затягивалось (se alongava) долее, нежели то было угодно их желанию. Ибо, как мы обнаружили, с того времени когда впервые было говорено о том деянии, [на тот момент] прошло уже более трех лет; и они порешили между собой говорить о том со своим отцом, как они и поступили, прося его как о милости, дабы он установил для того деяния некий определенный срок, чтобы им устроить свои дела так, как сообразно тому надлежало. На что Король ответил, молвив сие:

— Еще не было сказано [о том] никому из [членов] моего совета, и мною решено, коли будет то угодно Богу, на Иванов день (Sro Joro) созвать собрание советов в Торриш-Ведраш, где я предполагаю предложить сие деяние и установить определенный срок, в каковой, с милостью Божьей, нам надлежит отбыть.

И поскольку великий пост был уже близок, отбыли Инфанты Дон Педру и Дон Энрики и отправились в Тентугал, где провели совместно великий пост. И дабы наши дела во всем держались правильного порядка, мы скажем здесь о том, чего недостало в сей иной, предыдущей, главе, дабы еще приумножить добрую предусмотрительность, коей держался Король в упорядочивании своих дел (em sua ordenanзa).

Насчет чего надлежит знать, что Король, желая прибыть в Монте-Мор, а было то в канун масленицы, получил известия о том, что его сыновья в тот же самый день прибывали в Эвору; и так как он ощутил, что они не слишком припозднятся с тем, чтобы явиться к нему, узнав о его прибытии, — что по причине коннетабля, там находившегося, могло возбудить некоторые подозрения (alguma prosunзгo), — тотчас послал сообщить им, дабы они, безо всякого промедления отбыли оттуда и вновь продолжили бы свою охоту, ибо, хотя то и была масленица, юности было простительно все (a mancebia relevava tudo); и что после того, как они постранствуют вот так несколько дней, то пусть возвращаются в Монте-Мор. Каковую вещь Инфанты претворили в жизнь и затем, в среду, по завершении пепельной службы (officio da cinza) [188] , отбыли в направлении Бежы, ибо в предшествовавшее тому время они ездили по Элвашу и иным местам берега Одианы [Гуадианы]. И как только минули таким образом несколько дней, они возвратились в Монте-Мор, и по пути вблизи Портела убили одного весьма крупного медведя, коего послали своему отцу, велев сказать ему [при том] потешные слова, от коих отец их получил великое удовольствие. И о том, что еще между ними произошло, написано в другой главе, предшествующей сей.

Гонсалу Калдейра, что был придворным писцом [секретарем] Короля (escrivao da camara de el-Rei), был единственным, кому была раскрыта [вся] полнота (puridade) сего секрета; и сие потому, что Гонсалу Лоренсу, тайный писец [личный секретарь Короля], чьим подчиненным он был, не мог в одиночку написать столько бумаг, сколько того требовало сие дело, и посему оно было раскрыто также ему [Гонсалу Калдейре], ибо чувствовали, что он был человеком, который его сохранит. Воистину, он достаточно о том позаботился, ибо хотя и много лет прошло после взятия Сеуты, никогда не было никого, кто бы слыхал его о том высказывающимся — [но такое бывало] лишь благодаря величайшему случаю; и даже то, что он говорил, [сказано было] с весьма великою осторожностью и страхом.

Сему Гонсалу Калдейре было дано поручение составить [пригласительные] письма, поскольку Король повелел созвать тех [членов] совета, коим надлежало быть с ним в Торриш-Ведраш; и со всем сим Король не переставал устраивать свои дела [касательно похода] самым скорым образом (mais despachadamente), каким мог.

И по прошествии праздника Пасхи Инфанты отбыли из Тентугала и направились в Синтру, где пребывал их отец, встретивший там тот праздник. И тем же образом граф Барселуш, и коннетабль, и магистр [ордена] Христа, и магистр [ордена] Святого Иакова, и магистр Ависский, и приор Эшпритала [Госпиталя], и Гонсалу Ваш Котинью, и Мартин Афонсу ди Мелу, и Жуан Гомиш да Силва, вместе со всеми прочими сеньорами и фидалгу, коим надлежало быть на том совете, — все начали прибывать в то место, куда им было приказано прибыть.

И когда настало то время, Король отбыл из Синтры и отправился, развлекаясь [в дороге] (foi folgando), по той области Лиссабонской в направлении Торриш-Ведраш; и прежде сего, когда Король прибыл в Карниди (Carnide), Инфант Дон Энрики, каковой весьма желал посредством своего тела свершить какое-нибудь превосходное дело, явился к своему отцу и сказал:

— Сеньор! Прежде чем продолжите вы продвигаться вперед с делами вашими, поскольку чувствую я, что с милостью Божией они уже идут таким путем, что придут к доброму завершению, то прошу у вас как милости, дабы вы предоставили мне две вещи, ss. [scilicet, «а именно»], чтобы я был одним из первых, кто бы высадился на сушу, когда, по соизволению Божьему, мы окажемся пред городом Сеутою; и второе, чтобы, когда ваша королевская лестница будет приставлена к стенам города, я бы был первым, кто по ней заберется, прежде всякого другого.

Король взглянул на него с видом, исполненным [радостного] смеха (contenenca, toda cheia de riso), и ответил ему таким образом:

— Сын мой, благословение Божье и мое пребывают с тобою за то, что имеешь ты столь доброе желание послужить мне и приумножить свою честь. Однако в настоящий момент я не дам тебе ответа ни по одной из сих вещей, но, с соизволения Божьего, я отвечу тебе насчет них в другое время, более удобное для того, нежели теперешнее.

Так прибыл Король в тот поселок Торриш-Ведраш, где с ним собрались все те сеньоры, что были созваны на тот совет; и прежде, нежели о чем-либо было сказано, Король сказал коннетаблю:

— Поскольку деяние сие столь трудоемко и велико, я пребываю в весьма великом сомнении относительно того, чтобы представить его сим [членам совета] в качестве решения вновь принятого; ибо хоть я и доподлинно знаю про них, что все они весьма добры и желают услужить мне, я нахожу, все же, что все люди имеют каждый собственные различия (desvairo) в обстоятельствах и добродетелях, и что, таким образом, не могут все поступать по велению одного сердца и желания; и может статься так, что, когда я определенным образом представлю сие деяние на их суд, подобие опасности вкупе с отсутствием крепости может ввести некоторых в такие сомнения, что, в то время как одни, повинуясь рассудку, не станут вникать в них и их развивать (leixando-las homem limar por razao), в других они вызовут такой страх, что то может стать причиною того, что сие наше деяние не будет завершено (se este nosso feito leixar de acabar). Посему я желаю спросить относительно манеры, коей, как вам кажется, я должен держаться, дабы мне обезопасить себя от сего сомнения.

— Сеньор, — сказал [в ответ] коннетабль, — ваше соображение представляется мне весьма добрым, в качестве же средства для сего, как мне кажется, будет добро, коли вы станете представлять сие дело не как тот, кто представляет его впервые, но как дело, кое вы определенно полагаете справедливым и добрым; ибо, коли главною побудительною причиною для вас стала служба Богу, то Ему главным образом вы и должны предоставить решение совета; то же, что подобает вам, это твердо держаться намерения довести то [деяние] до конца с Его милостью и помощью, и то, что сим [людям] из вашего совета вы пожелаете сказать, будет не для того, чтобы они советовали вам насчет того, хорошо ли оно к исполнению или нет, но единственно для того, чтобы вам высказать то для их сведения, и равно для того, чтобы они вам назвали и присоветовали лучшие средства и пути к тому, чтобы сие деяние могло быть завершено. И дабы лучше то устроить, прикажите, чтобы я выступал на совете прежде всякого другого, и я, с милостью Божьей, упорядочу свою речь таким образом, что, после того, как закончу, ни у кого из них не будет причины противоречить нашему намерению.

Королю тот совет был весьма угоден; и он тотчас велел вызвать своих чиновников, коим приказал привести в готовность те вещи, что относились к обустройству (corregimento) помещения, где ему надлежало держать свои советы, каковое было переднею залой, что находится в тех палатах (pacos) Торриш-Ведраш, где размещается часовня; и все было приготовлено так, как подобало превосходству его [Короля] положения, ss., седалище Короля в середине, скамейки же для прочих с одной стороны и с другой.

И день, когда сие должно было начаться, был четвергом, в каковой Король и его сыновья прослушали мессу Святого Духа, отслуженную с великою торжественностью, таким образом, чтобы Его Святая Милость могла бы дать ему [Королю] истинное знание всего того, что они предполагали содеять в том деянии ради Его Святой Службы. И с тех пор повелось у Короля всегда, благочестия ради, слушать подобную мессу каждую неделю в тот день; и не только он, но и все его сыновья соблюдали такой же обычай в своих часовнях до конца своих дней.