Чтение онлайн

Когда же настал час, в каковой тот совет должен был состояться, и те сеньоры и фидалгу собрались вместе в той зале, Король, прежде чем заговорить о чем-либо из того, чего желал, сказал:

— Те вещи обыкновенно почитаем мы (soemos haver) за сильные и труднопреодолимые, каковые, вследствие какого-либо события супротив нашей воли, повторяются снова, поскольку привычка к вещам делает ценность их меньшею; и вам также покажется отчасти трудной [для принятия] сия новость, кою я намерен вам изложить; про каковую, быть может, вы сочтете, что она замышлена с недостаточною ответственностью или с каким-нибудь новым подозрением, что возымел я против некоторых из вас, либо, может статься, против всех; что поистине не есть так, напротив — я почитаю вас за добрых, и верных, и любящих мою честь и службу мне, и равно я ведаю, что вы всегда преданно служили мне и советовали. Ибо коли было бы так, что насчет кого-либо из вас я возымел сомнение или подозрение, то вполне мог бы изыскать повод, посредством коего удалил бы его из моих советов; но сие, что я делаю [в данный момент], есть предупреждение (amoestacao), какового требуют вес и величие деяния. И наш Господь Бог, когда состоялось Его преображение на горе Фавор, не почел за дурное предупредить тех троих апостолов, коих, отделив, взял с собою, дабы они хранили секрет небесного того видения, поскольку те трое были главными, коих Он всегда держал, в том, что касалось [Его] человечности, в лоне Своих советов как свидетелей Своих секретов. Посему, прежде чем я что-либо скажу вам о том, ради чего вы были позваны сюда, я желаю, чтобы вы дали соглашение и принесли присягу (facais preito e menagem) в том, что преданно сохраните все вещи, что я в настоящее время вам оглашу, и не передадите их ни одному человеку ни изустно, ни письменно, но будете держаться в стороне от любой возможности и способа, чрез кои какая-либо вещь, к оному деянию относящаяся, могла бы быть узнана или понята.

Все сказали, что то было к их удовольствию, хоть каждый и питал в душе сомнения, размышляя, что бы то могла быть за вещь, относительно коей воздвигалось столь необычное основание. И затем они поклялись Королю на Древе Истинного Креста и на Книге Евангелий, что сохранят таким образом весь тот секрет, как сказано. И когда сие было вот так закончено, Король приступил к своему намерению таким образом:

— Друзья! Сей день всегда был мне весьма желанен, ибо хорошо известно вам, сколь моя воля всегда склонялась к любви между всеми христианами; и сие вы можете ясным образом уразуметь, приняв во внимание, сколько раз обращался ко мне Король Граадский [Гранадский] во время войны между мною и королевством Кастильским, предлагая мне войска, дабы помочь мне уничтожить или причинить ущерб моим противникам; каковую вещь я неизменно отвергал, ведая, что, хотя бы она и принесла мне пользу, не было основания принимать подобную помощь, ибо они были врагами нашей Святой Веры. Кроме того, они ходатайствовали предо мною, дабы я от себя и своих королевств предоставил бы им вечный мир либо перемирие на некоторое время, предлагая себя за сие для службы мне чрез свои письма и изустные послания; каковую вещь я еще менее желал предоставить, полагая, что подобный мир и согласие суть дурны и бесчестны и что делать им одолжение значить позорить нашу Веру, ибо жизнь их в сем мире, согласно их намерению, есть в оскорбление ее. И вам, кроме того, ведомо, что во всех прошлых деяниях, хоть я по милости Божьей и одерживал всегда победу над моими врагами, никогда, в сердце своем, не мог я желать иной вещи, нежели мира, — и не потому имел я сие страстное желание, что устал от подобных трудов, но оттого лишь, что сие напоминало мне (nembrando-me), что были они христианами, об ущербе для коих я весьма сожалел; и то, как и сколько раз я сего мира с ними желал и искал, очевидно есть для знания вашего. И поскольку Наш Господь Бог воистину ведал мое желание и то, какое намерение мною двигало, когда испрашивал я оный мир, угодно было Ему, по милости Его, привести его к сему завершению, кое вам известно; каковую вещь я не почитал и не почитаю за победу меньшую, нежели одержал я в битве подлинной, в коей разрешилась весьма великая часть наших сомнений.

— И поскольку в те времена минувшие я всегда желал сослужить какую-нибудь такую службу Нашему Господу Господу, каковой великий труд и опасность помогли бы мне заслужить удовлетворение какой-либо обиды, коли таковая была нанесена супротив Его воли мною либо чрез мое посредство, то, неся таким вот образом сию заботу, я весьма кропотливо проникал в собственное разумение, тщательно изучая (escoldrinhando), где и как смог бы сослужить Ему ту службу; однако не могло мне прийти на память место, пригодное для того, чтобы ее содеять. И дабы смог я постигнуть, сколь малое содержание (sustancia) и ценность имели мой труд и тщательное изучение пред Его весьма совершенной и высокой мудростью, весьма легким образом поставил Он меня пред лицом знания — посредством случая, коего я не воображал и о коем не помышлял, — о том, каким образом сию службу совершенным образом мог бы я выполнить, захватив город Сеуту, явив мне затем определенные способы и пути, чрез кои наиболее легко мог бы я привести к завершению свое желание.

— И так как я ощутил и узнал величие того города и множество людей, в нем проживающих, и принимая во внимание, кроме того, что расположен он в краях по ту сторону сего нашего моря, я удерживал таким образом сие в секрете, без того, чтобы его обнародовать, по двум причинам: первая — дабы узнать [вначале], будет ли у меня какая-либо помеха при подготовке моего деяния в том, что касается мира с Кастилией, и вторая — дабы получить точное знание о том, встречу ли я какие-нибудь препятствия в ходе своего путешествия. И теперь, когда я уже обо всем осведомлен, я велел собрать вас здесь таким образом из-за двух вещей: первая — дабы вы помогли мне вознести благодарность Нашему Господу Богу, каковой привел мне в руки столь добрую и столь почетную вещь, в коей мы сможем Ему послужить, что вы должны проделать с весьма доброю волей, поскольку все вы, здесь находящиеся, были со мною в тех первых моих трудах, каковой причины вследствие я весьма рад равным образом иметь вас своими соратниками в любой вещи, кою содею ради спасения своей души; и вторая — дабы выслушать ваше мнение и совет насчет того, как лучше всего и наиболее выгодным образом смог бы я прийти к завершению оного деяния; и еще третья — дабы известить вас, чтобы вы были готовы к тем вещам, что окажутся необходимы для снаряжения вашего похода.

Хотя Король и потратил [в своей жизни] мало времени на то, чтобы познать науки, все его слова, однако же, были сказаны с весьма великим авторитетом. И как только он завершил так свое рассуждение, первый голос, каковой должен был быть Инфанта Дуарти, достался коннетаблю, как то было приказано Королем, однако же при том держались такой манеры, что никто из прочих не мог уразуметь, что то было содеяно в силу некоего [предварительного] замысла (que era feito de certa sabedoria); и хотя коннетабль притворным образом много отнекивался так поступить [говорить первым], все же он должен был то сделать по просьбе Инфанта, несколько поспорив насчет сего поначалу. И здесь надлежит вам знать, что всегда до того времени на совете рексов [королей] первыми обыкновенно говорили знатнейшие лица, а уж затем прочие, каждое нисходя сообразно своему званию вплоть до самого ничтожного, но с того времени и впредь вошло в обычай, дабы вначале говорили самые ничтожные, и подобным же образом они двигались бы вверх в восходящем порядке, пока не дойдут до знатнейшего; что определенно есть весьма добрая манера для всех советов великих сеньоров, поскольку когда знатнейшие лица говорят первыми, самые ничтожные начинают бояться противоречить тому, что говорят знатнейшие, хотя бы мнение их и было противным.

— Какой еще словесный аргумент, сеньор, — ответил коннетабль [Королю], — могу привести я или какое-либо иное лицо, находящееся здесь в вашем присутствии, — ибо разумным представляется лишь сказать вам подобно пророку [царю Давиду]: «Сие делается для Господа и есть чудесно пред очами нашими». И сами вы не пожелаете поместить сие деяние в ряду с остальными [вашими деяниями] (no conto dos outros), поскольку прочие вещи, относительно коих вы спрашивали совета (filhaveis conselho), хотя бы и творили их по справедливости, были, однако же, ради отыскания известных путей, коими наиболее легко могли вы обезопасить жизнь и честь вашу и равно ваших подданных (sugeitos) и соотечественников; но сие деяние единственно относится к службе Богу и спасению душ — вашей и тех, кто вам в сем послужит; и насколько душа есть благороднее тела, настолько же и Наш Господь Бог являет больше заботы в том, чтобы направить [по верному пути] советы тех, кто подвигаемы есть своим спасением. Посему я не вижу иного совета, что вам в сем дать, кроме того, чтобы груз сего деяния вы оставили бы в основном Богу, вновь заслужив у Него (remerecendo-Lhe) заботу, кою Он являл и являет относительно вашего спасения. И я, со своей стороны, накладываю на самого себя зарок много возблагодарить Его за сие, в той части, что касается меня; и так же, как служил я вам во всех прочих делах, так же послужу вам и в сем; и, к тому же, чем дело есть лучше и полезнее, тем более желания и усердия я в него вложу.

Завершив сие слово, он поднялся с того места, где был, и пошел преклонить колена (giolhos) пред Королем, и, поцеловав ему руку, сказал:

— Я оказываю вам сие почтение, будучи весьма обязанным вам за ту милость, что вы предоставляете мне дело (de me azardes cousa), в коем я послужу вам в моем рыцарском звании, в кое Бог по милости Своей меня возвел, ибо дело то в такой мере относится к служению Ему.

После того как коннетабль изложил свои доводы, говорил Инфант Дуарти, таким образом:

— Поскольку коннетабль, каковой есть человек, что побывал в стольких и столь добрых делах чрез свое тело, в ходе чего заработал столько и столь великих почестей, сколько имеет он за добрые свои заслуги, находит столь добрым ваше намерение и основание, то, не находя какого-либо противоречия, кое я мог бы о том высказать, ибо сам я не побывал еще ни в одном опасном или устрашающем деле, [мне остается] лишь много радоваться, что Бог дает мне случай, в коем могу я потрудиться ради собственной чести. И за сие я весьма благодарю Бога, и почитаю то за великую милость с вашей стороны, что вам оказалось угодно взяться за дело, в коем я могу послужить вам с таким служением Богу и приумножением моей чести.

И, сказав сии слова, он встал на ноги и пошел поцеловать руку своему отцу; и подобным же образом поступили его братья, слов коих мы не заботимся привести точное упоминание, поскольку, обыкновенно (comummente), все изъявляли сие намерение.

Каков же должен был быть теперь любой из прочих — сколь бы ни был он смел в своих речах, — что возымел бы дерзость противоречить основанию того намерения? Ибо не уразумейте так, что, хотя бы намерение Короля и было столь добрым, каковым являлось, не возникло бы там известных споров, относительно коих могло воспоследовать множество доводов, коли та [вступительная] манера не была бы прежде обдумана. Поскольку так же, как Наш Господь Бог поместил великое разнообразие во внешность людей (pos grande desvairo nas contenencas dos homens), так же было угодно Ему, чтобы они были неравны и в своем разумении; и говорят древние, что сия только и есть та вещь, что была лучше всего распределена в мире, поскольку ни один человек не имеет столь мало благоразумия, чтобы им не удовольствоваться, не завидуя [умственному] превосходству, что знает в других.

Все же к тем [советникам] была обращена просьба, чтобы и они подали свои голоса, каждый согласно тому, как лучше разумел, однако не нашлось там никого, кто смог бы сказать противное. Но Жуан Гомиш да Силва [189] , каковой был человеком сильным и мужественным, чьи слова всегда несли [в себе] шутку и вкус, встал на ноги.

— Что до меня, сеньор, — сказал он, обращаясь к Королю, — я не знаю, что мне еще сказать вам, кроме как: старики, на ту сторону [пролива] (nao sei all que diga senao rucos alem)!

И сие говорил он, поскольку Король и большинство там находившихся уже имели головы, полные седины. И Король и все прочие принялись смеяться, и вот так, веселясь, они положили конец своим речам в том, что касалось сего намерения.