Хроники царя Давида
Шрифт:
Поначалу я никак не мог поверить в то, что действительно вижу пред собой архивы Сераии, писца царя Давида времен его семилетнего правления в Хевроне и двадцатитрехлетнего в Иерусалиме. Наконец я во всю глотку принялся звать Элихорефа и брата его Ахию, а когда они прибежали, спросил, откуда этот старый сосуд.
Элихореф поднял один из черепков и стал пристально его рассматривать, а Ахия сказал, что такой сосуд никогда не попадался ему на глаза и что, возможно, здесь не обошлось без нечистой силы. Тогда Элихореф бросил свой черепок, словно тот обжег ему пальцы, и воскликнул:
— Да подвергнет меня БОг всяческим мукам, если я оставлю здесь этот сосуд и все, что к нему относится, более чем на одну ночь.
И поскольку приближался канун субботы, оба раба и я сложили черепки и дощечки в несколько мешков и отнесли их в дом № 54 по переулку Царицы Савской, куда добрались мы как раз в тот час, когда солнце уже собиралось закатиться за западный вал города.
И Эсфирь благословила свет в светильнике, и дом, в котором этот светильник стоял, и всех, кто был в этом доме; она показалась мне молодой и необыкновенно красивой, ибо смотрел я на нее с любовью в сердце; но вместе с тем я был полон нетерпения и хотел, чтобы суббота поскорее миновала, тогда я смогу открыть мешки и разложить свои находки.
Я, Эфан, сын Гошайи, выбрал из архивов Сераии документы, наиболее важные для истории, а также для понимания того, каким человеком был Давид. Там, где табличка или черепок повреждены и текст, несмотря на все старания, не удалось восстановить или дополнить, я оставил его так как есть. Все примечания и пояснения сделаны мною.
Обнаруженные документы охватывают период начиная с похода Давида на Хеврон, где ему суждено было быть помазанным в цари Иудеи, до его сговора с Авениром, сыном Нира, и другими о свержении Иевосфея, единственного оставшегося в живых сына Саула, бывшего царем Израиля в Маханаиме. Более поздние события, несомненно, отображались Сераией с неменьшей старательностью, собиралась и вся переписка, однако либо сосуды с этими письменами хранятся где-то в ином месте и ждут своего часа, либо, не дай БОг, бесследно исчезли.
Давид, сын Иессея, сказал мне:
— Сераия, посмотри на этих людей, что появились в Секелаге без всяких видимых причин; они оглядываются по сторонам и вынюхивают, не затачиваются ли копья, не куются ли мечи. Без сомнения, это лазутчики гефского царя Анхуса, моего сюзерена, или кого-то из других филистимских князей, которые мне не доверяют. И не без оснований, ибо ситуация среди детей Израиля запутанна и чревата всякими неожиданностями. С одной стороны, есть Авенир, сын Нира, с остатками войска, которые бежали от Гелувейской горы; Авенир собрал рассеявшихся солдат неподалеку от Маханаима, восточнее реки Иордан, в долине Газовой и сделал там царем Иевосфея, единственного оставшегося в живых сына Саула. А с другой стороны, в Секелаге стою я, Давид, сын Иессея, с почти тысячей воинов. Между мной и Авениром, во всех горах западнее Иордана до самого Дана, не найдешь ни власти, ни силы; кто первым продвинется в эту область, тот завоюет целое царство.
— Так угодно БОгу, — отвечал я, — и потому нас ждет удача.
На это отвечал Давид:
— Прикажи выбрать лучшего барашка и позови первосвященника Авиафара; скажи, чтобы вымыл он свои грязные руки, ибо желаю я вознести жертву ГОсподу.
Я сделал так, как мне было велено, и возвратился к Давиду, который к тому времени помылся, натер свое тело благовонными маслами и облачился в чистые одежды. Затем он последовал за Авиафаром к жертвеннику, где первосвященник перерезал барашку горло. Когда же жертвенный фимиам воспарился к Яхве, обратился Давид к БОгу и сказал: «О, ГОсподи, ты…»
(На этом месте текст обрывается. И нам не удалось узнать от Сераии, о чем Давид беседовал с БОгом. Вскоре Давид отправился в Хеврон, где старейшины родов Иудейских помазали его на царство.
Почему же филистимские князья-победители не воспрепятствовали Давиду утверждать свое господство в Хевроне? Ответ на этот вопрос, видимо, в том, что отделение Иудеи от Израиля было им на руку. Ну, а когда вскоре Иудея и Израиль начали войну между собой, филистимляне могли спокойно наблюдать за этим со стороны.
Показательным с точки зрения жестокости, с которой Давид вел эту войну, был его спор с Иоавом, записанный Сераией. Спор этот произошел вскоре после известной резни у Гаваонского озера, где воины Иевосфея под предводительством Авенира, сына Нира, встретились с войском Давида, во главе которого стоял Иоав; с каждой стороны было выставлено по двенадцати передовых бойцов, они схватили друг друга за волосы и вонзили друг другу в тело мечи; после чего в тот же день началось беспощадное сражение, и были люди Иевосфея разбиты людьми Давида и бежали; при этом Авенир ударил своего преследователя Асаила, брата Иоава, обратным концом копья под пятое ребро так, что прошло оно насквозь и умер Асаил на месте; Иоав же в конце концов велел дуть в трубы и прекратить преследование, ибо Авенир запросил у него пощады.)
— …Ты заключил перемирие с Авениром. По какому праву? Кто дал тебе такие полномочия? Может, ангел ГОсподень тебе это присоветовал? Авенир уже был у тебя в руках; нужно было лишь сомкнуть вокруг него кольцо, и это был бы конец и ему, и Иесофею, сыну Саула; ты же предпочел затрубить в свою проклятую трубу.
— Да позволит мне молвить мой владыка и брат матери моей Саруи. Когда увидел я их стоящими на холме Ама, услышал я голос: «Остановись, Иоав, вы же одной плоти и одной крови; разве эти люди — не такие же дети Израиля, как ты и твои воины?»
— Это было до того, как Авенир воззвал к тебе, или после?
— До того, мой повелитель, до того.
— Тогда это, без сомнения был голос Велиара, который ты не узнал, ибо мозгов у тебя не больше, чем у курицы.
— Но разве дети Израиля не одного семени? Разве единство не лучше, чем раздор? Разве дерево не крепче, чем его ветви?
— Ты мыслишь по старинке, Иоав. Прежде чем достичь единства, надобно пройти раздор; прежде чем вырастет новое дерево, должно быть срублено старое и корни его выкорчеваны. Разве не сам пророк Самуил помазал меня? Разве не Яхве избрал меня на царствование над Израилем, надо всем Израилем?
— Владыка мой царь прав. И я отомщу за кровь брата моего, Асаила, которого Авенир убил обратной стороной своего копья.
— Опять ты все строишь на чувствах, Иоав. Поэтому и не видишь, что наше время — это время больших перемен, когда все становится с ног на голову; возникают огромные царства, так что люди не будут более жить так, как им заблагорассудится, и идти туда, куда влечет их настроение, а будут работать, подчиняясь твердой власти и новому закону. И ты, Иоав, либо поймешь это и будешь думать так же и вести себя соответственно, либо будешь выброшен на свалку истории.
— Клянусь ГОсподом и душой своей, я не хочу быть выброшен на свалку. Я солдат и…
(Все поиски табличек с окончанием спора между царем Иудеи Давидом и его военачальником Иоавом оказались напрасными. Однако я сомневаюсь, что Иоав полностью понял образ мыслей младшего брата своей матери.)
…и была долгая война между домом Сауловым и домом Давидовым. Дом Давида становился все более могущественным, дом же Саула слабел и сдавал свои позиции…
…пришли в Хеврон два незнакомца, темные личности неопределенных занятий, ищейки Иоава схватили их, и привели к царю Давиду. Давид спросил: «Кто вы такие?» Они отвечали: «Мы Баана и Рехав, сыновья Риммона из Беерофа, служим Иевосфею, сыну Саула, царствующего в Маханаиме». «А зачем пришли в Хеврон, не иначе как со злыми намерениями?» Баана и Рехав бросились ниц и возопили: «Да нашлет на нас БОг все кары небесные, если пришли мы сюда не с благороднейшей целью, да благословит нас на это ГОсподь, посвятить жизнь свою, и силу, и меч свой Давиду, сыну Иессея, помазанному на царствование в Израиле».
Давид приказал Баане и Рехаву подняться и спросил: «Как же вы собираетесь служить мне?» И Баана отвечал, что нет ничего, чего бы они не сделали, а Рехав добавил: «За соответствующее вознаграждение». Давид спросил: «Неужели царь Иевосфей платит вам недостаточно?» Баана сплюнул и ответствовал: «Попробуйте выдавить масло из камня или благовоние из козьего помета?» А Рехав присовокупил: «Ах, мой господин, сыну Саула нечем прикрыть свою наготу; он заложил душу ростовщиками, а все его имущество можно погрузить на спину одного осла».
Тогда велел Давид: «Возвращайтесь в Маханаим и оставайтесь там со своими солдатами, исполняйте и впредь приказания Иевосфея и Авенира, сына Нира, но сообщайте мне все достойное внимания и все, что касается Мелхолы, моей жены, которую царь Саул отдал Фалтию, сыну Лаиша. И будете вы вознаграждены по заслугам».
И приказал Давид проводить Баану и Рехава за ворота Хеврона и там отпустить…
(Текст, приведенный ниже, главным образом, был начертан на глиняных черепках кистью и тушью. Из-за ненадлежащего хранения ценные документы во многих местах были повреждены, а кое-где прочесть текст вообще не представлялось возможным.)
Да придаст Яхве твоему многочисленному потомству такой же блеск, как звездам над Хевроном. Здесь самые последние новости, из того же надежного источника…
…Авенир укрепляет дом Саула…
…спит с Рицпой, которая была наложницей Саула и родила ему двоих сыновей. Иевосфей же этим в высшей степени обеспокоен, ибо тот, кто войдет к женщине, принадлежащей царю, заявляет претензии на царский престол. Иевосфей, выпив сладкого вина, приправленного корицей, и пожевав травку, которую называют гашиш, что придало ему мужества, спросил Авенира: «Зачем спишь ты с наложницей отца моего? Неужели тебе недостаточно дочерей Ефремовых, Манассиевых и Вениаминовых? Или ты и вправду готовишься стать царем в Израиле?..»
…воспылал Авенир гневом от слов Иевосфея и молвил: «Иль я ничтожный шелудивый пес, что приписываешь ты мне прегрешение с бабой? Я мог бы отдать тебя в руки Давида, но был милосерден до сегодняшнего дня…»
…я сделал царем одного, могу сделать и другого…
…разрази меня БОг, если я не помогу ему выполнить обещания, данные Давиду: «Отбери царство у дома Саула, и поставлю на престол Давида над всем Израилем и Иудеей, от Дана до самой Вирсавии…»
…и не смог возразить Иевосфей Авениру ни единым словом, ибо стал он подобен козьему меху, из которого вылили вино, — съежившийся, безвольный и слабый, и боялся он Авенира…
Да придаст вам Яхве сил для добрых дел. Владыка мой царь получил ваше донесение и желает, чтобы вы и впредь действовали с такой же пользой. Между тем нет от вас никаких известий о Мелхоле, дочери Саула, отданной моему повелителю царю в жены за сотню крайних плотей филистимлян. Царская казна в Хевоне отписала вам по сотне голов скота: двадцать молочных коров, сорок овец и сорок коз. За это вы…
(Остаток текста на черепке размыт. Тем не менее мы можем предположить, что Давид не стал бы отдавать две сотни голов скота за незначительную услугу.)
Да умножит Яхве семя твоих чресл, да будут дни твои успешны, а ночи — источником радости. Итак, посылаю свое предложение…
…ибо разве единство не лучше, чем раздор, а дерево — не крепче своих ветвей? Разве ГОсподь придал бы силы тебе и мне, если бы на то не была его воля? Один царь должен стоять над Израилем и Иудеей, и один военачальник над объединенным войском…
…заключи союз со мной, и я отберу царство у дома Саула и отдам тебе…
…если будет на то твое согласие, мой господин, я прискачу в Хеврон с двадцатью вооруженными всадниками, и труба моя в знак мира трижды прозвучит пред твоими воротами, и твоя труба трижды протрубит в ответ…