Чтение онлайн

Помолчали.

– Комнаты есть? Устроился? – прервал вопросом о насущном уже было затянувшееся молчание Николай Сергеевич.

– Да. – Михей взбодрился, тряхнул головой, отгоняя видения, расправил плечи. – Всё в порядке. Комнат для всех хватит. Только как бы вот эти молодцы дали нам спать. А то ведь станут шуметь и скрипеть пружинами кроватей. Мне, как-никак, спозаранку в рейс – хотелось бы отоспаться.

– Так ты говоришь, это его жена? – вдруг спросил Николай Сергеевич, уже давно смотря на сидящую за пустым столиком посетительницу в чёрном.

– Вроде так.

– Жена? – поразился Михей. – Надо же… вот какие дела.

Михей понаблюдал за ней.

Сказал просто:

– Жалко её…

Пётр пожал плечами, сморщился.

Николай Сергеевич стал всматриваться, разглядывая-разбирая подробности, в одиноко сидящую печальную даму.

– А это что за ребята? – Михей кивнул в противоположный от неё угол, где возле фасадных окон за столиком кружком сидело три скучных пацана и одна не менее скучная девушка.

– Эти-то? Они здесь уже несколько дней. Охотники за острыми ощущениями. Только они серьёзные ребята. Они не шутить приехали. Они хотят убедиться в наличии призрака – или маньяка?! – соприкоснуться с ним, испытать и понять что-то новенькое. А может, ещё чего? Бог их разберёт. Может быть, они хотят получить Нобелевскую премию за разгадку тайны загробной жизни? А может, пишут по этой теме диссертацию – хотят стать докторами наук, академиками? В общем, так или иначе, получается, что они всё из той же категории сограждан, что и вон эти озорники в дорогущих шмотках. Поди, и машины, на которых они приехали, что ваш тягач – не дешевле. Но эта четвёрка из простых и серьёзных. Хотя… тоже молодёжь, которую не разберёшь.

Лёша, Кирилл, Сёма и Рита – четверо молодых людей того же возраста, что и ввалившаяся шумная ватага из шести человек (Жорка, Ванька со Светкой, Петька с Лёлькой и Сашка), исподлобья бросали угрюмые взгляды на своих сверстников и недовольно, осуждающе качали головами, изредка тихонько о чём-то переговариваясь-шушукаясь.

Шестеро ребят между тем уже сделали заказы и сняли на ночь три комнаты. Жорка же мигом слетал к бару и забрал шесть высоких кружек с пивом – и компания снова начала духариться и повышать голоса, обсуждая перипетии поездки, цель своего визита и дальнейшую дорогу, которая шла через Ярославль в Кострому, а из Костромы в Иваново и – домой, к Москве-красавице.

– …призрак, негодный, выходи! – вот как я крикну.

– А не сдрейфишь?

– Чо? Кого? Ты чо? Я ему покажу, кто главный. Он сразу же умотает в свои чёртовы чертоги, да так, что путь на землю забудет раз и навсегда. Вот увидишь, увидишь! Я что, трус? Нет, ты скажи, я трус?

В дальнем тёмном углу залы одинокая печальная дама во всём чёрном заплакала.

Бармен Олег заметил это и, набравшись смелости, подошёл к шестерым ребят, склонился в почтительной позе над столиком и попросил их быть чуточку потише, чтобы не тревожить посетителей болтовнёй о неких призраках – здесь, в конце концов, есть дети и женщины.

Молодёжь растерялась, и на несколько минут их стало не только не слышно, а вроде как не заметно – будто и нет их. Только соблазнительный сладко-приторный запах дорогой парфюмерии вытеснял естественные ароматы ресторанного зала, отчего нет-нет да тот или другой человек обращал глаза в их сторону, чтобы убедиться в реальности причины причудливой смеси запахов, чтобы не думать, что у него разыгралось воображения, что это проделки его сознания.

– Прошу прощения, господа желают побольше знать о призраке? – раздался заискивающий голосок Бори Чавкина, местного жителя и завсегдатая «Кольчуги».

Борька всегда был готов услужить чем угодно любому нуждающемуся в помощи за поднесённую чарочку хмельного напитка, в знак благодарности, но желательно – под закусончик, чтобы дома не обременяться заботами пускай и о пустяковой, порой символической, непритязательной, но всё же еде, о пище насущной. Особенно доходным для его промысла стал последний год. И всё благодаря якобы пропадающим в этих местах людям. Многие заезжающие в «Кольчугу» не отказывали себе в удовольствии, послушать его небылицы-побасенки, справно, обильно сдобряемые красным словцом и особым эффектом, подкидываемым изворотливым мозгом Борьки, – на это он был особенно охоч и падок. Минуло девять месяцев с тех пор, как он впервые почуял благоприятный момент для регулярных халявных возлияний, и начал ходить хоть и в стареньком, но чистеньком, хорошо сохранившемся сереньком костюмчике, а иногда даже бывал при галстуке. Сегодня, видя необычный наплыв молодых гостей, он пожалел, что утром, собираясь на промысел, пренебрёг этим непременным элементом декора всякого уважающего себя мужчины – галстуком, потому как в определённой мере он помог бы избавиться от пренебрежения и унижений со стороны заносчивых, катающихся в масле юнцов.

Помнится, не многим больше года назад хозяин заведения гонял надоевшего попрошайку Борьку Чавкина. А вот потом… потом пришли иные времена. И Борьке даже стали немного платить за то, что он рассказывал постояльцам и просто обедающему проезжему люду о тайнах и загадках, которые окружили, ну, прямо-таки обложили со всех сторон «Кольчугу». Реакция у людей на узнанную историю была разной: кто-то пугался, кто-то снисходительно улыбался, кто-то злобно шикал и сторонился мужика, а кто-то искренне интересовался подробностями и верил в описанные события, – кто-то возвращался, а иной, к сожалению, более не показывался. Таким вот образом сгодился и никудышный Борька – перевоплотился он в рекламщика-зазывалу. Лишь в последние недели поведение хозяина заведения отчего-то изменилось: он снова стал выказывать недовольство поведением Борьки, и даже его присутствием. Но пока хозяин не делал решительных жестов – не указывал он окончательно и бесповоротно на входную дверь: «Милости просим вон, господин пригожий!»

Борька поднялся из-за столика, как ему казалось, сдержанно, грациозно, откашлялся в кулак и направился к молодым людям, которые за обе щеки уплетали принесённый заказ.

– Прошу прощения, господа желают побольше знать о призраке? Дамы! – Он учтиво склонил голову.

Жорка, чавкая шашлыком, не удивился. Он тут же протянул руку в сторону, достал свободный стул и, развернув его, пододвинул к себе:

– Садись, мужик, пить будешь?

– Д-да… -с… не откажусь, спасибо, весьма благодарен-с.

– Ишь ты какой, – подметил Ванька, зыркнув на мужика понимающим глазом, и впился зубами в толстую ножку цыплёнка.

– Как звать? – Жора был скуп в выражениях – он ел, и это занятие ему нравилось. Он, опять-таки не глядя, поднял руку, подзывая обслуживающий персонал.

Борька не успел отрекомендоваться, как на столе появился графинчик с водкой и рюмочка.

От удивления Жора вскинул брови:

– Во как! – воскликнул он. – Браво! Видать, тебя тут уже знают, ха-ха – свой парень!

– М-да-с… позвольте? – Борька взялся за графинчик.

– Валяй, – разрешил Петька и улыбнулся Светке, смотрящей на мужика во все свои огромные чёрные глазищи.

Боря налил, сказал:

– За здоровье здесь присутствующих…

Выпил, налил ещё. Выпил. Олег подсунул ему тарелочку с четырьмя кусочками шашлыка.

– С-с-пасибо, – сказал Боря и вопросительно посмотрел на присутствующих.

– Ешь, ешь, всё оплачено. Давай. – сказал Жора.

– Ага. – Боря налил ещё водочки – выпил, крякнул и нацепил на вилку кусочек мяса. Сжевал. Откашлялся в кулак. Поднялся и сказал:

– Позвольте отрекомендоваться. Борис Чавкин, местный житель.

– Хе… – не удержался от усмешки Петька.

– Что ещё скажешь? – поинтересовался Жора и потянулся за холоднющей, покрытой изморосью, кружкой пива.

Борис залупал глазами, не зная, как ему перейти к тому, что у него лучше всего получается, а именно, к рассказу о пропавшем человеке, обретшем новую жизнь… и, пока соображал, закинул-таки в рот, нацепленный на вилку, уже задранную вверх, второй кусочек мяса, который было завис на междупутье от вопроса Жоры, отчего начал стремительно стынуть. Борька принялся усердно жевать. Полез за новым мяском. Ему не мешали – ребята тоже ели, ели и ждали, когда мужик, удовлетворив свои потребности, обвыкнется с новыми людьми настолько, чтобы взяться за то, ради чего его собственно угощают. В любом случаи теперь у Борьки нет иного выхода – надо рассказывать, иначе Жора, Петя и Саша очень скверно начистят его брехливое, бессовестное рыло. Встречаясь с глазами ребят, когда они отрывали их от тарелок, Боря понял это очень быстро.