Хроники Дариона Россайна
Шрифт:
Он знал, что так будет, но у него не было выхода. Акт высасывания крови всегда сопровождается резко вспыхивающим желанием, которое проходит, как только клыки выходят из плоти. За исключением тех случаев, когда вампиры связаны друг с другом узами нерушимой любви. Ничего, он вытерпит эту пытку, вытерпит, чтобы потом наслаждаться болью своего врага.
И все-таки… этот юнец невероятно возбуждал, хотя новорожденные вампиры обычно вызывают только отвращение… Блэйр против воли прислушивался к движениям сильных рук, впитывал в себя близость мощного тела, смаковал каждое прикосновение языком, таким непривычно горячим и соблазнительным, тяжело дышал, ощущая внутри себя чужие клыки и то, как страстными глотками покидает его кровь…
«Все отлично… Он заплатит… Я отомщу… Заставлю страдать… плакать… рыдать… Марли, я люблю тебя… Прости…».
Сознание медленно возвращалось к Дариону. Он мог чувствовать, как утихает огонь в теле, как ноги и руки обретают силу, как восстанавливается дыхание, и как прекращается головная боль. Когда он открыл глаза, то был уже полностью восстановлен. Ничто теперь не напоминало о недавнем кошмаре. За исключением глаз, которые все еще оставались пронзительно красными. Но теперь это уже не было плохим признаком.
Дарион ошеломленно разглядывал светловолосого вампира, замершего в его объятиях. Это был тот самый высокомерный барон с роскошными длинными волосами и мрачным недовольным лицом. Дарион не помнил того момента, когда они оказались на полу.
Не помнил он и того, как так вышло, что он покусился на кровь этого аристократа. Нижняя губа вампира была ужасно разодрана, и то, что она затягивалась прямо на глазах, не оправдывало его поступка. Они находились непозволительно близко друг к другу и едва не соприкасались носами. Как же странно и феерично все это было…
Дарион смотрел на вампира в полном недоумении, тот же сверлил его взглядом, полным презрения и отвращения.
– Вы еще не закончили, ваша светлость? – злобно прошипел он, бешено сверкая глазами. – Если нет, то прошу меня простить, я уже пуст, как опорожненный фужер. По правде говоря, я не уверен, что смогу держаться на ногах. Если вас не затруднит, то дайте мне встать, все-таки мы находимся в приличном обществе.
Наверное, впервые за все это время бывший охотник возрадовался тому, что являлся вампиром, существом, не способным краснеть. С чрезмерной поспешностью он вскочил на ноги и, преодолевая гнев и смятение, протянул руку барону.
Тот только злобно скривил губы, бросив на него сатанинский взгляд, и без чьей-либо помощи поднялся на ноги. К тому времени от его раны не осталось ни следа. Правда, он был чудовищно бледен и, кажется, его слегка тошнило.
Конец ознакомительного фрагмента.