Чтение онлайн

Альберт осмотрелся: немногочисленные пожитки его были разбросаны вокруг, полупохороненные под слоем неестественно яркого ржаво-красного песка, который, несмотря на сильный ветер, даже не думал клубиться, оставляя горизонт кристально чистым. «Я умер и попал в ад?» – думал он, сидя посреди этого «великолепия» и с недоверием разглядывая свои вещи, ибо последнее, о чем он мог подумать, что в ад пускают с багажом. Да и в действительности, что такое есть «ад», как не человеческая концепция, придуманная религиозными фанатиками в далекие темные времена?

Тем не менее, мысли об аде не отпускали его, и смутные осколочные воспоминания, медленно, нехотя повинуясь воле человека, сплавлялись в цельную картину: ведь это именно в ад его намеревался отправить повелитель всего сущего, лорд…

– Блэкэндуайт! – выкрикнул Альберт, вскочив на ноги. События недалекого прошлого резко вспыхнули в его разуме осуждающими лицами потерянных друзей. Николай. Лидия. Митчелл. Алисия. Катарина… Он подвел их всех.

В бессильной злобе юноша что было сил пнул единственной обутой ногой небольшую дюну, а песок, поначалу бодро разлетевшись в стороны, как по мановению волшебной палочки молниеносно осел наземь, не оставив в воздухе ни единого следа. Альберт повторил эксперимент с аналогичным успехом и озадаченно склонил голову. Так убил его Блэк\эн`Уaeй’ или нет? И вообще, что именно с ним произошло? Казавшиеся очевидными варианты – попадание в ад после смерти и мгновенная телепортация его туда живьем – юноша отмел как равноневероятные.

Но если это правда ад, тогда где черти и демоны? Он находился тут уже некоторое время и даже успел покричать, но лишь безмолвные небеса были ему ответом. Быть может, всё это просто иллюзия, а сам он бьется в агонии на полу галереи городского архива? Проверить это не представлялось возможным, и, не придумав ничего более умного, он присел на землю и продолжил забавляться с алым песком.

Песок…

Большая горсть красного песка бесформенной кучей покоилась на ладони. Альберт расслабил пальцы, и, хотя песок и начал неуловимо таять, медленно исчезая с ладони, сквозь пальцы он не просыпался. Так же незримо для глаз он появлялся уже на земле плавно растущей кучей, а между ладонью юноши и поверхностью воздух неистово задрожал, будто приведенный в беспокойство жарким пламенем. Альберт просунул в этот поток свободную руку, но никакого жара не почувствовал, лишь несколько алых песчинок украсили его пальцы.

Набрав новую горсть, он что было сил швырнул ее вдаль, но, не собираясь подчиняться прихоти дерзкого мальчишки, песок, не пролетев и метра, вновь равномерно распределился по земле.

– Пациент скорее мертв, чем жив… – многозначительно пробормотал Альберт, недоуменно моргнув. Глубоко вдохнув, юноша принялся размышлять, чем ему заниматься в послежизни и как вообще существовать дальше. И всё же для послежизни спину чересчур ломило, желудок требовал топлива, а усталость и разбитость не соответствовали представлениям о бестелесной форме существования в посмертии.

На время отбросив философские думы о принципах бытия и небытия, Альберт приступил к сбору своих пожитков, отдав приоритет одиноко торчавшему из дюны ботинку. Стараясь как можно меньше думать о его парадоксальном поведении, он несколькими быстрыми движениями вытряхнул песок из ботинка.

В конце концов, несмотря на некоторые отличия, это был просто песок, что выглядел как песок, ощущался как песок, пусть и тяжелый, но в целом весил как песок и в общих чертах вел себя как песок.

Песок…

Отогнав все связанные с песком навязчивые мысли, Альберт покончил с подвязыванием ножен к рюкзаку сэкондара и, вернув меч на законное место, заглянул внутрь рюкзака.

В основном содержимое соответствовало ожиданиям: две упаковки мерзких консервов с расчетом на два дня, бутылка воды, две ампулы спирта, аптечка с парой бинтов и хирургической иголкой с нитками, очки-«акваланг» да крохотный набор инструментов. Из неуставных предметов он также отыскал черное шелковое кимоно, а еще – маленькую, грубо прошитую книгу без обложки.

«Удивительный мир насекомых Земли» за авторством некоего Хэмиша Торнтона – гласила надпись на потрепанной бумаге. Как и большинство физических книг на Колыбели, эта была самоделкой, а оригинальная версия хранилась где-то в недрах памяти плит архива. Правда, после того, что произошло со многими плитами, возможно, это теперь единственная копия во всей Вселенной.

Сам Альберт насекомыми не интересовался, но теперь ему было понятно, чем коротал вечера на службе сэкондар, бывший предыдущим владельцем этого рюкзака. Закрыв рюкзак, он стал думать, что делать дальше. Очевидно, оставаться здесь было бессмысленно, но куда ему идти? Со всех сторон на него смотрела пустыня, сухая и безжизненная, мрачная и неприветливая. Где-то вдали сквозь багровое марево проглядывал силуэт еще одной уходящей в небеса скалы, но остальное полотно нарисовал художник, имевший в распоряжении одну единственную краску. Довольно быстро юноша обнаружил некоторый уклон, и направление будущего движения определилось само собой. В самом деле, не подниматься же ему еще и в горы?

Небольшая получасовая прогулка открыла новые грани необычной ситуации. То, что он поначалу принял за поверхность бескрайней пустыни, оказалось не более, чем небольшим плато, с вершины коего теперь он мог оценить истинный масштаб бедствия. Неистовый жар выжимал из Альберта крупные капли пота, что, впрочем, не торопились покидать его тело. Масляными пятнами они скользили по коже, собираясь вместе, пока либо он не стряхивал их рукой, либо они не натыкались на ткань одежды, впитываясь в нее, словно в поисках спасения от вездесущего жара.

Жар ощущался повсюду. Горячий воздух врывался в легкие, обжигая горло, раскаленный песок варил ноги в сапогах, само сердце в груди, казалось, билось неистовее, создавая жар изнутри. И всё это без малейшего намека на небесное светило. Альберт снял всю одежду выше пояса и, немного поработав мечом, изготовил из черной плотной ткани сэкондарской формы повязку, что ловко обернул вокруг головы.

С высоты плато он заметил на алой плоти пустыни несколько крошечных черных точек, выбивающихся из общей картины, и уже готовился к тяжелому спуску, как его внимание привлек звук, раздавшийся из недр рюкзака. Распахнув котомку, он с удивлением обнаружил мигающую лампочку на «акваланге», который сам Альберт уже давно записал в безвозвратные потери. Но каково же было его удивление, когда, нахлобучив поверх неладно скроенного тюрбана зрительный прибор, он увидел, что батарея не только жива и здорова, но и в данный момент… заряжается. По экранам на линзах рябью пробегали помехи, но индикатор заряда показывал стабильный прирост мощности, обещая полный заряд в течение нескольких часов.

Часы! Альберт бросил взгляд в угол экрана. Шестнадцатое ландаря, четырнадцать часов сорок семь минут, температура воздуха тридцать восемь градусов, облачно, ожидается дождь. Вот что сообщали ему датчики «акваланга». Выходит, он пребывал тут уже порядка двенадцати часов, конечно, если время вообще имеет какое-то значение в этом месте. Бросив скептический взгляд на суровые черные тучи и значок приближавшегося дождя, он вздохнул и убрал прибор обратно в рюкзак. Конечно, здорово было вернуть работоспособность «аквалангу», но больше ничем технологичное устройство ему помочь не могло. Ни тепловое, ни ночное видение не различали ничего на фоне красной каши пустыни. Обмотав руки тряпками от формы, Альберт выдохнул и начал спуск…

Посредине нигде, у подножия пульсирующей кристальной скалы присыпанный красным песком из земли торчал сапог. Его собрат, перевернутый, и вовсе уже собирался скрыться под песчаным покрывалом. Преданная своим хозяином после утомительного многочасового спуска пропитанная потом обувь была лишь первой жертвой. Следующими «павшими» на песке сброшенными змеиными шкурами растянулись носки. За соседним барханом сидел и сам виновник беспорядка: перематывая рукавами покрасневшие ноги, больше всего Альберт жалел, что вместе с кимоно не прихватил тогда и деревянные сандалии.