Чтение онлайн

В абсолютной тишине он подошел к стулу, грузно рухнув на него.

– Бланки военного положения, первый приоритет, живо! – скрипучим голосом скомандовал он опешившим офицерам. От добродушного старика, улыбавшегося по ту сторону стены, не осталось и следа.

– Но «Прима»… – робко попытался возразить молодой офицер.

– До захода солнца «Прима» прекратит свое существование. А сейчас мне нужны бланки первого приоритета, – холодно отрезал Коврич, нахмурив поседевшие брови.

Офицеры деловито приступили к прочесыванию содержимого многочисленных ящиков, пока одному из них не посчастливилось обнаружить искомое, и уже в следующее мгновение на стол перед стариком упала пухлая кипа важно выглядящих незаполненных бумаг. Поймав взгляд Коврича, офицер осторожно поинтересовался:

– Так… что они собираются с нами делать?

– «Если вы будете приносить пользу и не мешаться под ногами, так уж и быть, я готов смириться с вашим присутствием», – бесстрастно процитировал Барнаби последние слова Блэк\эн`Уaeй’а и без дополнительных комментариев приступил к заполнению официальных бумаг.

Бланки первого приоритета позволяли законодательно менять течение жизни общества в обход мнения президиума, чья дееспособность сейчас оставалась под вопросом, но требовали подписи и печати обеих сторон – как «Примы», так и «Сэконды». Эту деталь старик Коврич собирался проигнорировать. Лишь единожды ранее он подписывал документ подобной важности, сейчас же из-под пера пожилого сэкондара они вылетали неудержимым потоком.

Приказом под цифрой один Барнаби объявил о наступлении комендантского часа. Вторым лишил всей неприкосновенности частной собственности. Третьим и четвертым запретил оказывать захватчикам сопротивление. Следующие бланки стали похоронными: столько имен, столько друзей. Коврич лишился половины собственной семьи за одну ночь. Получив заполненный бланк, офицеру полагалось оповестить о новом указе население, несмотря на сложившиеся обстоятельства. Эту задачу каждому из них предстояло решать самостоятельно. С новой готовой бумагой в кабинете оставалось на человека меньше, и вскоре оставшийся в одиночестве старик уронил голову на ладони и болезненно замычал.

Как он желал, чтобы внуки развеяли его прах в саду их фамильного поместья, теперь же он объявлял их похороны. Всю жизнь он мечтал увидеть, как изрядно надоевшая всем «Прима» лишится своей власти и потеряет контроль над народом, сейчас же безудержно жалел об ее потере и своими руками закручивал гайки, как никогда не сделали бы примары и в самых страшных кошмарах. Он так хотел переехать и встретить беззаботную старость в Нове – городе, где исполняются мечты. Сегодня же то было поле брани.

Поле брани…

Бесконечное, бескрайнее поле брани. Густой черный дым заволакивает небеса. Грохот артиллерийских орудий отбивает ритмы бога войны. Суетящиеся в окопе солдаты под крики раненых и умирающих ведут ожесточенное сражение. Альберт совсем не помнил, как и когда он здесь оказался. Оглушительный грохот двадцатифунтовой гаубицы прямо над головой изрядно напугал юношу; обхватив голову руками, он стремительно присел и тяжко выдохнул.

Мимо на полном ходу пробежал Митч в забавной зеленой каске, бросив ему через плечо: «Нет страха – нет сомнений, Альберт!» Юноша выпрямился и посмотрел ему вслед, но на глаза ему попалась лишь Алисия: вооруженная причудливым, архаичным деревянным ружьем девушка перестреливалась с кем-то по ту сторону поднимавшегося над воронками артиллерийских разрывов темного дыма.

Пронзительно просвистев в воздухе, тяжелая пуля угодила прямо в грудь девушки и, пробив ее насквозь, полетела дальше, оставляя позади себя тонкий кровавый след. Алисия рухнула в грязь и, задыхаясь, корчилась в агонии, но Альберт заметил, что, хотя ему и безумно жаль девушку, ее смерть почему-то не вызывает совсем никаких эмоций. Более того, он испытал сильное дежавю, будто только что видел лишь жалкую пародию, но никак не мог вспомнить, почему.

Краем глаза он подсознательно заметил нечто, что могло бы помочь развеять сомнения. Взглядом скользнул он по линии фронта, пока не остановился на освещенном вспышками силуэте. Зловеще оскалившись, женщина в инстинктивно узнаваемой форме неистово палила из пулемета в пустоту, лицо ее выглядело знакомым. Но вот имя…

Альберт пытался вспомнить, прокручивая в голове варианты. Еще несколько снарядов разорвалось совсем рядом, и Альберт бросился в сторону пулеметчицы в поисках защиты и ответов. Расталкивая других солдат, он продвигался вперед, чувствуя важность ее имени, но никак не мог вспомнить. Кто она такая, и почему он должен ее знать? С кем она воюет? И что он вообще здесь делает? Под рев канонады в несколько прыжков он достиг своей цели и замер. Осторожно пригнувшись, он потянул ее за рукав, но та лишь грубо отмахнулась от него. Имя… Кто она такая? Откуда он ее знает? Что это за война?..

Слова застревали в пересохшем горле, мысли смешивались в хаотичном потоке, как вдруг из груди вырвалось хриплое:

– Катарина!

Женщина тут же прекратила палить и, словно отмахнувшись от наваждения, медленно повернулась к нему. Тепло улыбаясь, она тихо произнесла:

– Проснись.

Альберт подскочил, едва не вывалившись из своего «гнезда». Это был просто сон. Детали яркого, но уже распадающегося на смутные образы видения выветривались из его сознания, но он вспомнил всё! И он всё еще на дереве посреди кроваво-красной пустыни. Ах, лучше бы это тоже был сон…

Бросив быстрый взгляд вниз, он ожидаемо обнаружил тучного зверя, прогрызшего уже солидное дупло в спасительном дереве. Еще часов так семьдесят-восемьдесят, и древо наверняка завалится. Как неудачно он заснул! К тому же совсем не выспался. Голова гудела как гонг, в памяти стояли обрывочные картины увиденного во сне кошмара, содержание которого он уже почти не помнил.

– Доброе утро, гадина! – крикнул он безглазому монстру, который ворчливо прохрипел ему что-то в ответ. А утро ли? Багровое небо выглядело абсолютно таким же, разве что чуть более ясным, открывая хороший обзор на две алые скалы, с одной из которой Альберт всего вчера с трудом спускался.

В животе заурчало, и, бросив полный ненависти взгляд на зверя, он осмотрел свои припасы. Двумя маленькими глотками Альберт запил не слишком вкусную однородную массу и, еле уловив плеск оставшейся жидкости внутри бутыли, со вздохом убрал ее в рюкзак.

Определенно надо что-то делать, иначе голод и обезвоживание доберутся до него куда раньше зубастого монстра. Но что? Конечно, у него есть меч, но внутренний голос подсказывал, что он не помешает зверю поживиться Альбертом, по опасности сравнившись с зубочисткой. К тому же его переполняло необъяснимое чувство тревоги, которое он вынес из своего сна, именно оно заставило его пробудиться здесь и сейчас. Предчувствие опасности умоляло его затаиться и не принимать поспешных решений, о которых ему неминуемо придется пожалеть.

Гнетущее ощущение затишья перед бурей разразилось внезапным всплеском песка в какой-то сотне метров от границ владений могучего древа. Из бархана, как из воды, вынырнул огромный чудовищный зверь, весь покрытый острыми длинными шипами, с огромной плоской головой и короткими мощными ногами. Наведя изрядного шороху на теперь казавшегося не таким уж и страшным слепого монстрика, новый зверь бросился в погоню за визжащим от ужаса существом, поблескивая короткими острыми зубами. «Это же динозавр…» – подумал Альберт, осознавший, что до сего момента дела его были на самом деле не так уж и плохи. О динозаврах Альберт знал совсем немногое, но из своих скромных познаний он точно помнил: те из них, что с острыми зубами, – хищники, а с рогами и шипами – травоядные. Но этот обладал обеими чертами и в довесок весьма злобным нравом.