Чтение онлайн

— Как собака? Снова спросил Квентин.

— Идиот, успокойся со своей собакой! Воскликнула Ева и продолжила: — Велма выглядит так, будто она не отсюда.

— Потому что она выросла на Эдене. Констатировал Квентин, но Ева покачала головой. Увы — он не поймёт. Не понял сейчас — значит должно пройти время. Просто, такое бывает. Когда люди выглядят так, будто являются теми самыми параллелями, которых не существует. Они были как живое воплощение любого клише про хрупкую девочку и бунтаря-телохранителя.

— Мне кажется, мы пришли. Сообщил Квентин, указывая Еве по направлению вперёд. Проследив за пальцем Квентина, Ева обнаружила огромную стену. Усиливался запах серы и гари. Воняло жжёными волосами и от стены исходил жар. За стеной проносился неистовый крик и очень острый смех. Этот смех заставил Квентина передёрнуться на месте. Ева подошла к стене, чувствуя как жар обдает её тело. Противный запах выворачивал. Оранжево-коралловое марево вздымалось вверх по ту сторону от стены. Ева, вопросительно, посмотрела на стену, протягивая руку.

— Не смей! Крикнул Квентин и Ева, в спешке убрал руку. Медиум указал девушке в направлении вдоль стены, которые сменялись огромными воротами, пропускающими за стену. Ева, стоящая около стены, заметила как тёплый свет, на секунду, сменился тёмным, будто бы в воздухе что-то пролетело.

— Вот срань! Быстрее, Ева, у нас нет времени! Настоял Квентин.

— Эвридика! Прошипела Ева, затем стала нагонять Квентина.

— Что это за место? В спешке спросила Ева, на что Квентин не ответил. Он старался как можно быстрее дойти к воротам. Рука Евы накрыла руку Квентина, делая ставку на то, что конфузов с его даром не случится. Ничего не случилось.

— Что это за место, Квентин? Переспросила Ева. Смех усилился. Он стал громче и более острее, проезжая по ушам лезвием от бритвы.

— Ты что, не знаешь историю Ада? Ты хоть раз была здесь? Нервно спросил Квентин, на что Ева пожала плечами, в ответ.

— Мы находимся на стене города Дит. Холодно, и со страхом в голосе произнёс Медиум.

Пройдя сквозь огромные ворота, Ева оказалась в месте, от которого по её телу, наперегонки, побежали мурашки. На километры вокруг, аккуратно будто бы под линейку, из земли виднелись разрытые могилы. Могилы находились друг от друга на расстоянии чётко одного метра и все были одинаковы. Каждая могила представляла собой идеальный квадратик вырытой земли, что уходила вниз. Абсолютно среди всех могил не было той, которая могла отличаться пропорциями. Они были идентичны, будто какой-то перфекционист, безустанно, клеил друг рядом с другом наклейки на чёрную бумагу. Кто бы ни был этим перфекционистом — свою работу сделал он идеально. Всё было настолько аккуратно, что даже не имело ни одной лишней песчинки. Идеальное расстояние, форма и объём. Подобная "идеальная" картина пугала Еву не на шутку, но не только аккуратность могил сводила с ума.

Абсолютно в каждой могиле, без единого исключения кто-то был. Языки неистового пламени горели внутри гробов, раскаляя их стены до красна. В каждой могиле извивался от не прекращаемой боли человек, крича так, как может кричать тот, кто приговорён гореть в огне целую вечность. Запах горелой плоти, ногтей и волос вздымали на кладбище облако запаха, от которого хотелось вывернуться наизнанку. Сотни, а может и тысячи огней и раскалённые почти до розового цвета стенки гробов отливали на тёмном небе то самое марево. Люди кричали, моля о пощаде, о смерти и о том, чтобы это прекратилось. Руки хватались за раскалённые стены, рождая звук, который Ева запомнила навсегда. Шум скворчащей плоти и лопающейся кожи, вен, глаз, и тому подобное. Каждый кричал так, как не кричал никто и никогда. Больше ужасал смех. Неистовые смех, умноженный на три, что свисал над этими криками. Еве этот смех показался самым отвратным женским смехом, который только можно услышать. Сотни огней и рук мелькали из могил, отдавая двадцать пятым кадром в голове у Евы. Она была, по-настоящему испугана и неподвижна. Крики в её голове становились громче, как и смех. Запах и звуки закрадывались в грудь холодными порезами, а жар отдавал по телу так, что Ева представила себя на месте одного из этих бедняг. Её губы затряслись. В какой-то момент окружающий мир стал пролазить под кожу Евы и она больше не могла с этим совладать.

— Очнись, Ева, нам пора идти! Донесся голос Квентина, что дёргал девушку за руку. Смех усиливался, или приближался и Квентин, старающийся отказать себе в удовольствии посмотреть на могилы стал оттягивать Еву. Понимая, что в этом не будет смысла, Квентин прикусил губу и отдышался. Похоже что выбора не было. Рука сверкнула в воздухе и Квентин отвесил Еве хорошую пощёчину, которая привела её в чувство. Девушка подскочила, будто от таза с холодной водой, что перелили на неё.

— Нам срочно нужно уходить, Ева! Ещё раз настоял Квентин, но Ева не смотрела на него. Придя в себя, она смотрела за спину возбуждённому Медиуму, что покрывался потом. Ева ужаснулась. Отступила на шаг назад и тогда Квентин всё понял и замер. Среди всей суматохи никто не заметил как смех прекратился. Страх кольнул Квентина в копчик и тот выровнялся. Руки и ноги затряслись и Квентин посмотрел Еве в глаза.

— Прошу тебя — не делай резких движений. Молил Квентин, аккуратно поворачиваясь назад.

Их было трое. По законам жанра, одна из них была жгуче рыжей, с россыпью веснушек и длинными кудрявыми волосами, что свисали почти до бёдер. Вторая была блондинкой, с длинными и ровными волосами, что имела утончённые руки. Третья была брюнеткой, с пышными волосами, что развивались по плечам. Девушки были настолько красивыми и миловидными, будто сделаны из самого тонкого хрусталя в мире. Они были утончёнными и аккуратными до самых мелочей.

Настолько прекрасны, что Ева, поначалу, не заметила того, что девушка приближаются совсем голые. Их тела были самыми прекрасными из всех, что когда-либо видела Ева, либо кто-либо другой в этом мире и за его пределами. Во рту Евы пересохло, пока сердце отбивало грудную клетку. Квентин осматривал приближающихся девушек с паникой, не зная в какую сторону броситься. Вновь обернувшись к Еве, Квентин стал кричать что-то вроде того что они легко могут заставить тебя уйти в эйфорию, или обожать их. Крик Квентина гласил о том, что не стоит смотреть им в глаза, но Еве было плевать. Она настолько была ослеплена, что всё это казалось ей бредом. Абсолютно всё, включая кровь и крохотные куски плоти, которыми были перемазаны руки девушек, их рты с подбородками, а у некоторых даже грудь. Квентин понял, что Ева попалась и резко обернулся, чуть ли не напарываясь на трёх девиц. Взгляд, моментально, упал к ногам троих девушек, пока тело Медиума трясло как осиновые лист. Окровавленные руки девушек стали ощупывать Квентина в разных местах. Девушки облепили парня, потираясь обнажёнными частями тела о Квентина. Ему даже показалось, будто кто-то лизнул его за ухом.

— Привет, Красавчик. Шепнула над ухом одна. Рыжая. Изо рта воняло человечьим мясом. Голос был резкий и писклявый, как лезвие, что гуляет по стеклу. Квентин, сразу отметил себе в голове: "Мегера".

Вторая, которая была блондинкой, обошла Квентина, поглаживая его по груди.

— Чувствуете, сёстры? У него такое сочное сердце! Воскликнула блондинка, облизывая окровавленный рот.

— Алекто… Тихо прошептал Квентин, понимая что Брюнеткой, которая двинулась в сторону Евы была Тисифона.

— Вы посмотрите как она прекрасная! Заявила Тисифона. Мегера и Алекто бросила взгляд на Еву и оставили дрожащего Квентина.

— Чёрт! Тихо ругнулся Квентин. Самое время было придумать план.

— Заберем её себе? Предложила Мегера.

— Отличная идея, сестра! Поддержала её Тисифона. Алекто, вместо слов, принялась облизывать Еве щеки.

— Ева очнись! Крикнул Квентин, не смотря в их сторону. Но Ева не могла. Сейчас она чувствовала то, чо не чувствовала никогда. Самое мощное и приятное чувство в мире. Она была здесь, и не была, одновременно.

— Не старайся, красавчик. Соблазнительно прошептала Алекто, хватая Еву за подбородок. Квентин напрягся всеми мускулами своего тела.

— Какие сладкие губы. Говорила Алекто, не в силах больше сдерживаться. Надавив пальцами на челюсти, Алекто приоткрыла рот Евы и просунула туда своя язык. Если бы Квентин узрел это — несомненно, назвал бы самым красивым и отвратительным поцелуем, одновременно. Алекто прильнула к губам Евы, буквально пожирая её. Мегера и Тисифона принялись целоваться, передавая друг другу кровь изо рта в рот. Картина была нагнетающая. Алекто стала издавать чавкающие звуки, и тогда Квентин понял что он оказался в ситуации где либо сейчас — либо никогда.