Чтение онлайн

Но, Игорь и Атика сошлись как-то вечером за разговором в одном мнении, что по большому счету им здесь нравится. Пусть даже с такими вот туалетами, или периодически извергая только что съеденный обед или завтрак, после того как спросили из чего приготовлено то, или иное блюдо, или просто поинтересовались о чём то, как оно изготавливается, например. Так, огромным шоком для Игоря стало то, что для того, чтобы поймать рыбу, если не сетью, а удочкой, то нужно надеть на крючок червя, или кузнечика. Которых нужно сначала поймать в траве, или найти в навозе. В навозе! Нет, не так – В НАВОЗЕ! То есть в коровьем или поросячьем дерьме, ковыряясь там сначала вилами, а потом и руками. Да, да руками. А слово вилы, впрочем, как и сам инструмент, они узнали и увидели только здесь. Когда Игорь первый раз попробовал насадить кузнечика, внимание – живого, на крючок, его и Атику наблюдающую за сим процессом, полоскало потом минут тридцать. И рыбачить в тот день они уже так и не смогли. Только через пару дней решились, но тут уже нужно было нанизать червяка. И процесс извержения остатков еды пошел по новой. И так во многом, так и учились всему, зачастую именно что через рвотные позывы. И через уколы в задницу, которые местный врач называл прививками. Всё было необычно. Зато перед ними открывался новый, неизвестный им до этого мир. И он был настоящим, не менее, а во многом и более настоящий, чем тот, что остался под куполом.

Электричество. Его вроде, как и нет, ну в привычном его присутствии, когда от него зависит вся твоя жизнь, но оно есть. Здесь в деревне люди обходились без него, практически во всем. Вот только у старосты в доме стоит радиостанция, которая запитана от небольшого дизель–генератора в маленькой пристройке у дома. А также, в деревне была своя больница, ну как больница, отдельно проживающий врач, с оборудованным для приема больных помещением. И у него тоже был небольшой дизель–генератор. Дизель–генератор! Они здесь получали электричество сжигая переработанную нефть! Ну как до этого можно было додуматься? И врач этот был, хоть и молод, но грамотен, и достаточно широкого профилем специалистом, чтобы обслуживать эту, и еще пару соседних деревень, так же разбросанных вдоль берега реки. И у него было полноценное медицинское образование. По крайней мере говорил он очень грамотно, и многое в своей профессии знал, и это не было шаманством, хотя в своей работе он постоянно использовал настои и примочки из разных трав, с его слов, собранных в определенное время года. И это единство науки и знахарства работало, да еще как. Удивительно. Так, со слов того же врача, те болезни, которые в городе могли победить только хирургическим путем, ну или с помощью, например лазера, здесь спокойно излечивали прописывая больному отвар из смеси каких–то трав, или проделав некие упражнения. Трав! Как? Ответа ни у Игоря, ни у Атики не было.

Удивительная деревня, удивительные жители. Поначалу Игорь с Атикой, Резван все меньше участвовал в их беседах, решили, что все тут живут за счет того, что производят сами, этакий первобытно–общинный строй, с уклоном в земледелие и животноводство, но потом увиденное заставило их о многом задуматься. Например, материал, используемый для пошива одежды, скатертей и занавесок, и многого чего тому подобного, был довольно профессионально сделан, в наличии были как разнообразные расцветки, так и сама текстура. То есть ткани были разные. Во многих домах стояли керосиновые лампы, из металла и стекла. В основном, конечно, использовали свечи, как им объяснили, парафиновые, но производства их они нигде не увидели. Инструмент, хотя и был несколько примитивен, но все же явно был сделан промышленным способом. Много загадок. И как-то уже не вязался ко всему увиденному первобытно–общинный строй, что–то здесь явно посложнее было.

Дети все обучены грамоте, и их куда–то возят учиться. Сейчас то у них длинные каникулы, вот и пребывают в деревне все мелкие её жители. И еще есть институт, его тут гимназией называют, где тот же врач обучался. То есть какое–то государство все–таки явно присутствует, и там есть производство, школы и больницы. И деньги есть, не виртуальные на счетах, а металлические. Видели у старосты, а это, наличие денежных средств, произведенных по единым стандартам, как раз-таки один из первых признаков государственности. А тут, пастораль, деревня живет словно сама по себе. Странно, и никак все эти разрозненные пазлы не укладываются в голове в стройный рисунок. Почему же нормальный туалет тогда не сделать? Если есть электричество? Не хотят? Странно. Или для них этот самый туалет и есть нормальный? И все же, как у них тут все устроено?

Вопросы.

Еще через пару дней, после истории с курицей, уже под самый вечер, староста пригласил их к себе, всех троих, обмолвившись, что предстоит серьезный разговор. Ну как, пригласил, просто сообщил им об этом, сказав, что нужно подойти как стемнеет к нему в трапезную. Они, итак, проживали у него, ночуя, кто в летней кухне, как например, Игорь с Резваном, где им отгородили небольшой закуток за печкой, кто в доме, так как Атика ночевала в женской его части. Дом у старосты деревни был большой, не какой–то там пятистенок, а почти терем, двухэтажный, с несколькими просторными жилыми комнатами, окруженный огромном двором, застроенным хозяйственными и бытовыми постройками. Просто и семья у него была не маленькая, вот места для двух здоровых мужиков в нем и не нашлось, и их определили в летнюю кухню. Девку же, как сказал староста, все же лучше к бабам. Как вы понимаете, это цитата, современный человек из напрочь толерантного супермегаполиса так изъясняться в отношении женщины просто не стал бы.

– Присаживайтесь за стол, ребятки, – гостеприимно махнул рукой дед Тимоха, который в это время стоял возле большого буфета, и читал какую-то бумагу, указывая на стол, сразу же, как только они зашли, – знаю, что повечеряли уже, но так и тут, одно слово, что еда. Так перекус легкий, да квас с пивом, да сидр, что хозяйка моя производит. Дело у меня к вам есть. Серьезное, не без того, но и неволить я вас не буду. Как решите, так и будет. Вы не стесняйтесь, берите что по душе, тут слуг нет, сами как–нибудь.

Сам он, убрав документ в ящик и усевшись за стол, сразу же потянул себе огромного размера кувшин, и начал наполнять свою не менее впечатляющую своей вместительностью кружку темным, густым пивом. Сделав несколько крупных глотков, он утер бороду, крякнув от удовольствия, и продолжил.

– Итак. Нам нужно решить несколько вопросов с вами. Сначала основной, а потом уж, в зависимости от вашего решения и желания, куда ж без него, решим, как дальше разговор вести и о что обсуждать. Я так понимаю, что вы пообвыкли уже в нашем селе. Что к чему уже понимаете, от всего подряд не шарахаетесь, вон даже дня три как никто из вас не сблевал. Так?

– Да, – одновременно проговорили Игорь с Атикой. Резван же просто кивнул.

– Вот и хорошо. Теперь решать нужно, что делать с вами. Да не пугайтесь вы, никто вам зла творить не будет, но определенность всёж–таки нужна. Что делать хотите, как жить дальше думаете, и где?

– А у нас есть выбор? – встрепенулся, до этого пребывающий в меланхолии, впрочем, как и все то время, что они находятся здесь, в этой деревне, Резван.

– Ну а как же! Чего бы я тогда вас спрашивал? Выбор всегда есть, как старики говорят, даже в том случае, если вас проглотят, например. Кхе–кхе. Я еще потому вас именно сегодня собрал, что скоро караван в сторону вашей Москвы пойдет, и, соответственно те из вас, кто захочет вернуться домой, смогут к нему присоединиться. Но прежде, чем решить, послушайте старика.

– Да, что там решать. Конечно, мы поедем с караваном домой, – подскочил Резван, – ну не здесь же нам оставаться, – и глупо захихикал, взглядом ища поддержки у своих спутников.

– За себя говори, – резко, даже грубо одернула его Атика, – и сядь, уважь старика, ты у него в доме уже несколько недель спишь и ешь.

Резван был настолько удивлен таким выпадом обычно максимально корректной девушки, что тут же сел, смотря на нее вытаращенными глазами и даже рот забыл закрыть, который у него словно сам по себе распахнулся, тоже видимо от безмерного изумления. Игорь отреагировал спокойнее, даже вида не подал, пусть сам и не ожидал такой экспрессии от нее, только подумал про себя – «откуда только что берется?», внутренне, впрочем, соглашаясь с ней, и невольно любуясь. По крайней мере, опять же подумал он, дед Тимоха заслужил своим гостеприимством и терпением, чтобы они его выслушали.

– Должен вот о чём вас предупредить, – невозмутимо продолжил дед, – вернее, заставить задуматься. Ваше правительство знает про нас. И никому ничего не говорит. И тут вы. Как думаете, вам оставят жизнь, или хотя бы свободу? Позволят рассказать про то, что вы тут увидели? И что потом начнется?

– Не надо судить по себе! – Резвана было уже не остановить, – у нас свободное общество, относящееся с уважением к каждой личности. Основанное на свободе воли, политических взглядов и уважении любого мнения.

– Ясно, ясно, – вскинул ладонь в останавливающем жесте староста. – Можешь не продолжать. А вы что скажете господа?

– Я бы остался здесь. Даже, если придется, навсегда. Да, плоды цивилизации, вроде куб–камер и интернета, теплого туалета и ванной, особенно теплого туалета, очень важны. Но… Я не знаю, как это сказать, но мне кажется, что лучше мне остаться, – смущенно проговорил Игорь.

– И я остаюсь, – без лишних слов и метаний проговорила Атика.

– Вот и замечательно, – дед Тимоха явно обрадовался такому их решению, даже потер руки, – давайте тогда отпустим вашего друга, пусть готовится к отъезду. А мы тут еще побеседуем, с вашего позволения.