Чтение онлайн

– Разумеется, владыка.

– А теперь, братья и сёстры, я прошу вас объединить духовные усилия в едином молитвенном порыве во время молебна, который проведут архиепископ Бенедикт и сослужащий ему брат Гриманд, - объявил Антуан.

Подойдя к архиепископу он склонил голову. –Благодарю вас, владыка, что дали мне возможность обратиться к народу с вашей кафедры.

– Ваша воля – закон для меня, ваше величество, - отвечал архиепископ, касаясь рукой головы Антуана, -Вы хорошо говорили.

Взволнованный и раскрасневшийся Антуан вопросительно посмотрел на Шоу.

Начальник королевской службы безопасности подмигнул монарху и украдкой показал одобрительно выставленный большой палец.

Следующим утром Лику навестили братья, выглядевшие в белых накидках, которые их заставили надеть бдительные сёстры особенно забавно.

Они уселись на стулья и рассказывали ей последние новости. Беспорядки в дворфийском квартале утихли на следующий же день. Король объявил о новом экономическом курсе, а архиепископ Бенедикт произнёс с амвона проникновенную проповедь. Войска генерала Клэя патрулируют западные земли и угроза гноллов перестала существовать. В «Буреградском Вестнике» напечатали статью про целительскую службу и её вклад в борьбе с эпидемией, особенно подчеркивая роль архиепископа Бенедикта.

Лика слушала и кивала.

Вилли достал из-за пазухи несколько пахучих яблок.

– Из Гольденшира, - подмигнул он, -Мы хотели целую корзину тебе принести, но эти твои местные сёстры не разрешили. Говорят, у нас еда какая-то неправильная.

– Угу. Да ты не слушай их подруга, -поддержал его Билли, -Натуральное-то - самое оно! Ты, если чего, только шепни – мы тебе что хошь пронесём! Пива хочешь?

– А что происходит в Бараках? – спросила Лика, -Отец Оккам говорил, что кто-то уходит.

Братья переглянулись. –А ты не знаешь? – спохватился Вилли, -Так брат Склиф же того…

Он замолчал, получив пинок ногой от брата. –Ну, в общем, он тебе сам всё расскажет, - заторопился Билли, -Ты давай, выздоравливай тут и возвращайся!

Приходили Чао и Мирта. Пандаренка охала и ахала, качая головой и приговаривая, что гномка слишком похудела. Лика обратила внимание, что и сама Мирта как-то осунулась и выглядела не такой жизнерадостной и улыбчивой, как обычно.

– Что с тобой? – спросила она её, улучив момент, когда Чао вышел за дверь, -Ты какая-то сама не своя.

Мирта отвернулась. –Это пройдёт, -тихо сказала она, -Просто последнее время мы все были немного на нервах.

– Ты ведь из-за Склифа так переживала, да? – Лика не отступалась, -Так теперь же всё хорошо, так ведь?

Мирта поглядела на встревоженное лицо гномки.

– Конечно хорошо, - улыбнулась она, поглаживая её своей мягкой лапой, -Всё будет хорошо, как же иначе?

Чао в это время беседовал с отцом Оккамом.

– Как она? – спросил он, -Уже столько времени, а она все еще находится в постели.

Дреней кивнул. –У неё необычайно сильный характер и воля, - проговорил он, -Возможно, именно благодаря им ей вообще удалось вернуться. Но ей пришлось пережить слишком многое за последние дни, неудивительно, что организму требуется время для реабилитации.

– Что с ней будет дальше? – негромко спросил пандарен.

Экзарх пожал плечами. –В ней есть потенциал и, безусловно, талант. Но только от неё зависит, как она ими распорядится. Если не сломается под грузом пережитого, и захочет учиться дальше, возможно сможет достичь многого.

– Да, -задумчиво сказал пандарен, -Другой вопрос, нужно ли ей это?

Отец Оккам кивнул. –Это решать ей, - сказал он.

Наконец, ей разрешили подниматься и даже выходить на прогулку в сад. Лику уже начинало тяготить вынужденное бездействие и порой её подмывало сбежать, но, в то же время, она ловила себя на том, что ей не хочется покидать эти палаты, где можно было просто отдыхать, ни о чем не думая и не беспокоясь, будучи окруженной заботой и вниманием. Время здесь словно застыло и всё, что происходило с ней до поступления сюда, казалось сном, местами очень пугающим, и она пока не готова была в него возвращаться.

Её навестили Лилиан и Зеборий, который, несмотря на все усилия сестёр, так и не расстался со своим бочноком.

Даже Гракх приходил к ней, и, хотя его не пускали в палаты, он махал ей огромной ручищей в окно, стоя в парке.

Именно здесь, в парке, на одной из лавочек, подобных той, где происходила беседа с Джардетом она встретилась с братом Склифом. Ветер гнал по дорожкам желтые и оранжевые листья, небо хмурилось, и она уже собиралась возвращаться в палату, когда, подняв взгляд от земли, неожиданно встретилась глазами с воргеном.

От неожиданности она опешила, раскрыв рот, не зная, что сказать и покраснела.

– Рад видеть, что ты почти поправилась, Лика, - негромко сказал ворген.

– Брат Склиф, - Лика чувствовала, что её переполняют противоречивые эмоции – она одновременно и ждала, и боялась этой встречи, -Я… Я хотела сказать…

Она запнулась. Ворген наблюдал за ней с легкой улыбкой. –Ты изменилась, Лика, - сказал он, -Но в одном осталась прежней – по-прежнему робеешь, когда видишь воргена.

Лика вздрогнула. –Я виновата перед вами, - прошептала она, опуская глаза, -Это из-за меня Штепсель кинулся на вас, и этот артефакт, медальон, то есть…

Она чувствовала стыд за то, что поверила той лжи, которой опутал её Джардет, за нелепый ночной взлом кабинета воргена, о котором он, конечно же, знал, за её сомнения.

– Твои сомнения были вполне оправданы, дитя, - сказал ворген, словно угадав её мысли, -Многие сомневались, включая и меня самого.

– Вы имеете в виду, когда были под действием яда и того проклятия? – спросила Лика, -И во время, и до него, - туманно ответил ворген, -Опыт приучил меня всегда сомневаться в себе и не доверять своей природе. Но ты с честью выдержала испытание, через которое тебе пришлось пройти и тебе не в чем винить себя сейчас.

– Но ведь… - Лике было трудно говорить, -Ведь если бы я не послушала Джардета, посоветовалась бы с Чао, или Зеборием и не поехала за вами в ту ночь, все могло бы ведь быть по-другому? И Штепсель был бы жив…

– Может быть – да, а может – нет, - мягко сказал ворген, -Ты делала то, что считала нужным и правильным в тот момент. Это и было единственным верным решением.

Лика вздохнула, и, наконец, решилась посмотреть брату Склифу прямо в глаза.

В них было понимание и грусть. И еще, где-то в глубине, затаилась боль.