Чтение онлайн

– Лика, - шаман осторожно коснулся её, -Мы ничего не сможем тут поделать…

Гномка не слышала его. Она смотрела в лицо Штепселя и не могла, не хотела верить, что произошло непоправимое. Только не с ним и не сейчас! Дреней, кажется, говорил что-то ещё, но она, уже и не видя теперь толком ничего из-за застилавших глаза слёз, протянула руки и возложила их на голову гнома.

Слова молитв вспыхнули в её сознании, но в них не было нужды; её боль, её жажда жизни, желание помочь и спасти словно выплескивались из неё наружу, казалось, сердце, переполненное чувствами, пульсирующими толчками направляло их, подобно импульсам света через сосуды, к рукам и кончикам пальцев, и оттуда – к холодному телу под её пальцами.

С каждым тактом сердечного ритма, с каждым вдохом, она чувствовала, как всё холоднее делается вокруг и словно погружалась в темноту, всё глубже и глубже, куда не доносились звуки внешнего мира, где не было ничего, кроме бесконечной пустоты, раскинувшейся перед неё бездонной пропастью с мириадами звёзд, светивших в глубине её крохотными искорками.

Она уже не чувствовала холодного тела под своими руками, как и самих рук; она вообще ничего не чувствовала, паря где-то в невесомости, словно бесплотная мысль, вспышка сознания, солнечный зайчик, затерявшийся в просторах Вселенной.

Она не помнила, ни того, кто она, ни откуда, как давно она здесь находится; казалось, ни прошлого не будущего тут не существовало, и ничто не имело смысла, потому что его не существовало тоже.

Наверное, она бы просто бесследно растворилась в этом безграничном Ничто, влившись в него, вместе с бесконечным множеством таких же хаотичных атомов, но мысль, всё еще хранившая свою форму, неясная и нечёткая, все еще определяла её бытие. Словно тонкий лучик сознания, словно едва заметная дорожка света на ряби волн. Она следовала по ней, и, постепенно, эта дорожка делалась ярче и четче, материальнее, если тут вообще существовало понятие материи.

Теперь это уже была не только и не столько мысль, сколько образ, даже серия образов, окружавших её. Некоторые из них были ей смутно знакомы, где-то в глубине подсознания она чувствовала, что знает эту маленькую гномку, смотревшую на неё, раскрыв глаза и держащую палец во рту, а также окружавших её гномов, людей и прочих существ.

Вот этот пожилой гном с курчавой белой бородой, трубкой в зубах, мастерящий что-то за верстаком. Румяная гномка в переднике, с полотенцем, перекинутым через плечо и кувшином молока в руках. Пандарен, жующий траву. Два смешных брата-коротыша, подталкивающих друг-друга локтями и ссорящихся. Человек-волк, глядящий на неё серьёзно и грустно.

Высокий дреней, ритмично ударяющий в узкий высокий барабан, стоящий перед ним.

«Мы все упавшие с небес. Мы все проросшие из трав. Бредем по маякам сердец. По трепету страниц и глав…»

Она не сразу осознала, что слышит слова, наложенные на Ритм.

«И каждый шаг будто снова с нуля, как во сне, в заколдованном царстве…»

Тихая, звенящая мелодия и приглушенный напев постепенно возвращали к ней сознание.

«Но мы счастливы – у нас есть земля – прекрасный повод для странствий…»

Она стояла на тропе, словно сотканной из мерцающих лучей, переливающихся всеми оттенками цвета, и при этом выглядящей ослепительно белой.

Перед ней стоял (или сидел?) – парил шаман, которого она сперва приняла за отца Оккама.

– Пых? – неуверенно произнесла (или подумала?) Лика.

– Сестра Лика, - голос шамана, казалось, раздавался отовсюду, и в то же время шел откуда-то изнутри её самой, -Ты далеко зашла. Тебе нужно вернуться.

Она упрямо покачала головой. –Нет! Я должна найти Штепселя! Я должна… найти Яна!

– У него свой путь. Ты не можешь последовать за ним сейчас. Слишком рано для тебя.

– Нет! – Лика чувствовала, как её охватывает буря эмоций, словно яркий вихрь, взметающий вокруг неё алые, чёрные и огненные всполохи, -Я должна спасти его! Это моя вина! Он… Он… Он тоже уходит слишком рано!

– Ты не можешь знать, - голос шамана то затихал до едва слышного, то усиливался, словно раскаты грома, -Даже Наару не дано знать судеб жизненных путей созданий Света…

– Пожалуйста, -Лика чувствовала, что тонет в иссиня-чёрной пучине отчаяния, проваливаясь в бездну, -Я должна увидеть его! Во имя Света!

Внезапно, она снова оказалась на тропе, только теперь она была еще выше, хотя и не могла бы объяснить, отчего складывалось такое впечатление.

Шаман исчез, только где-то на задворках её сознания всё еще звучала мелодия его песни.

«Мы из тех самых чудаков, влюбленных в голубую высь

Стремимся к ней как в отчий кров, живем в игре, играем в жизнь…»

Она стояла на вершине холма, окруженная синевой неба. Перед ней расстилалась равнина, через которую вдаль убегала дорога, берущая начало от призрачной тропы у её ног и теряющаяся где-то вдали, в облаке света. Рядом с ней стоял гном, которого она сначала не узнала. Он рассмеялся, и тогда она воскликнула: -Ян! Ты живой!

Он улыбнулся, но, когда она попыталась обнять его, её руки прошли сквозь пустоту.

– Значит, ты умер... – прошептала она.

– Но я же здесь, - возразил гном, -И ты тоже! И я никогда еще не чувствовал себя настолько живым!

Лика покачала головой. –Мы оба умерли? – спросила она недоверчиво.

Штепсель улыбнулся. –Мы оба находимся в пути, - сказал он, -Только сейчас они ведут нас в разные стороны. Мне нужно идти вперёд, а тебе – возвращаться.

– Но я не хочу, - прошептала Лика, -Я бы хотела остаться здесь, с тобой.

Гном кивнул. –Я буду ждать тебя, - пообещал он, -Но твое время еще не пришло. Вспомни, ведь у тебя остались родители, близкие, друзья. И кто-то же должен спасать жизни!

– Спасать, - Лику кольнули эти слова, -Я не смогла спасти тебя!

Штепсель покачал головой. –Ты сделала, что могла, и даже больше того, - серьезно сказал он, -А это и есть главное. Делай, что должно, и будь что будет.

– Значит, - Лика не находила слов, -Мы больше не увидимся? Там, где… Куда я возвращусь?

Гном снова улыбнулся. –Смотря чем ты будешь глядеть, - сказал он, -Зорко лишь сердце. Теперь я это понимаю.

Он наклонился к Лике и ей показалось, что она ощутила прикосновение его губ к её лбу.

«И если светлою улыбкой слеза - о ней скажем, как о богатстве…»