Чтение онлайн

– Вредная как ты?

– И вовсе я не вредная...
– возмутилась гнома.
– Сам ты такой. Вон смотри, на большак вышли. Сколько там до Овчариц? Милу надо обиходить. Помыть, переодеть и по... ой... а там кто-то свернул прямо к нам...

Я уже и сам увидел несколько саней до отказа заполненных разномастно вооруженными мужиками. Не служивыми, а именно мужиками. Не перепутаешь. Толстые, стеганные тягилеи*, кое у кого кольчужки нашитые прямо на тулупы, вилы, цепы и дубины с совнями* сработанными из кос. Интересно, на кого они собрались? Снаряд точно не охотничий.

тягилей (тегиляй) - простеганный в несколько слоев материи, конского волоса или ваты, длинный и толстый безрукавный кафтан с высоким стоячим воротником, использующийся в виде бюджетного вида доспеха незнатными воинами и ополченцами. При всей своей простоте, надежно защищал от стрел. Мог быть усилен металлическими заклепками и бляшками.

совня - оружие в виде насаженного на длинное древко однолезвийного изогнутого клинка. Ближайший аналог - глефа.

– Твою же...
– я неожиданно рассмотрел среди крестьян крепкого широкого мужичка в белом балахоне со знаком Синода накинутом прямо поверх полушубка. Белоризец тоже оказался вооруженным, держал на коленях толстую и длинную дубину окованную железом.

– Я попробую им глаза отвести, - всполошилась гнома пряча сверток с девочкой под шкуры.
– А если что, ударю. Не отдам дитенка хамам!

Явдоха воинственно фыркнула и ударила передними копытами соглашаясь со своей хозяйкой. Вот же... И на кой мне спрашивается, это бабское воинство?..

– Угомонитесь. Они не за нами идут!..
– прикрикнул я на них, но сам на всякий случай поправил ножны с мечом и клевец.
– Не моги, говорю тебе. Идем, как шли, нам нечего бояться.

На обозе тем временем нас тоже углядели. Два кудлатых здоровенных пса ломая подлесок рванули вперед и басовито забрехали, пока не решаясь приблизится ближе.

– Кто такие и кудыть вас несет?
– грозно поинтересовался здоровенный усач в обшитом бляхами тулупе. Его товарищи повыскакивали из саней и целясь своим дрекольем обступили нас полукругом. Еще пара потащила большой рыбацкий невод. Нас ловить что ли? Ну ни хрена себе...

– А ты кто есть морда усатая?
– я медленно вытащил меч и шагнул вперед.
– А ну опустите деревины, а то плашмя затусую в дупла ваши смердящие. Живо сказал!

– Ты погодь, вашество...
– усач резко помягчел тоном и махнул своим.
– Осади, осади Дичок, я сказал. Значитца, староста я. Осип Нехлюй. С Овчариц. А назваться придется, ибо не посмотрим...

– Зовусь Вран.
– Предупреждая неминуемый конфликт, я назвался первым пришедшем в голову именем, и показал на Франку. - Это становая боярыня Велислава, великого рода Жмериков. Я ее ближник. Лихие людишки разбили обоз, мы едва ушли от них заплутав в пущах. Вот выбираемся уже седмицу. Сего вам хватит.

И скосил глаза на белоризца. Он молча стоял рядом со старостой, внимательно слушал меня и поигрывал синодским знаком. Если что ляжет первым. Вот не настроен я воевать с селянами, но если придется, не отступлю.

– Ну... дык, оно понятно...
– покрутил усами староста и нерешительно добавил.
– Но, в любом разе, досмотреть вас требоватца...

Остальные мужики при словах старосты одобрительно загалдели потрясая дрекольем.

– А больше ты ничего не хочешь, морда?
– я шагнул вперед слегка толкнув старосту грудью.
– Очумел вконец? Боярыню собрался досматривать? Ась? Я не ослышался?

Староста отступил, чуть не упал, хотел что-то сказать, но не смог от злости и схватился за совню. Односельчане его поддержали, и быть бы беде, но неожиданно вмешался белоризец.

– Тихо!
– неожиданно звучно рявкнул он.
– Тихо, сказал. И ты Вран, не кипятись. Я отец Гордий, настоятель в Овчарицах. Тут такое дело, вырдалак завелся в округе. Бедов натворил не счесть. Выпил намедни трех людишек, скотины положил порядочно. Вот мы на поиск и собрались, ибо терпеть уже невмочь. Надобно нам убедиться, что вы людского роду. Хотя вижу уже, что людского...
– священник обернулся к селянам и показал рукой на кудлатого пса, ластившегося ко мне.
– Видали? Собак не станет к упырю ластиться. Облает в разы. И в боярыне ничего не чует...

– Так бы и сказали, - буркнул я, вытащил мешок из саней и вытряхнул голову упыря под ноги селянам.
– Вот он ваш 'вырдалак'. А точнее захлюст, но тоже упырьего роду. Пытался и нас ночью выпить. Только не сложилось у него.

– Ох етить, икла страшенны...

– Ты гля, зенки-то...

– Ослобонил нас...

– Таращится буркалами...

– Вона как, а мы...

– Надобно повиниться пред боярыней...

– Кланяйся браты, кланяйся...
– селяне боязливо поглядывая на башку упыря, принялись нам почтительно кланяться. Староста даже на колени бухнулся от усердия.

– Великое дело ты сделал Вран, - священник не чинясь тоже поклонился.
– Великое. А не видал ты там случайно девчушку малую? Увел ее упырь два дни назад. Пять годков ей без двух дней будет. На Милку она отзывалась. Сиротка, на общем прокорме в селе. Но тоже ведь жаль...

Я в растерянности оглянулся на Франку. Гнома скрипнула от злости зубами и отодвинула полог показав девочку.

– Вот. Не успел ее тронуть упырь. Все в порядке. А ежели вы удумаете...
– Франка повысила голос и с угрозой посмотрела на отца Гордия.
– То...

Гнома встала и показала селянам на открытой ладони пламенеющий огненный сгусток, да и сама она стала выглядеть страшней некуда, глаза сверкают, на лице злоба и решимость всех порешить самым зловещим образом. И вокруг фигуры аура дрожащая, огненная. Сущая демоница защищающая своего детеныша.

Селяне ожидаемо прониклись, охнули и опять попадали на колени.

– Погоди боярыня, - священник не обращая внимания на Франку нагнулся над девочкой, прикоснулся к ней своим знаком, а потом с улыбкой выпрямился.
– Так и есть, не тронул. Чудо сие великое. Слышь обчество, Милку-то монстра не тронула. В рубашонке девка родилась! Чудо есмь сие, благодарите Старших!!! В голос благодарите!!!

Я облегченно выдохнул, а жители Овчариц не вставая с колен затянули какой-то заунывный псалом прославляя Старших Сестер оборонивших девочку Милицу. Священник умело дирижировал хором размахивая своей дубиной. А про меня, чьими руками свершилась справедливость, все как-то забыли. Ну и ладно.

– Видишь, как все хорошо решилось, - кивнул я Франке.
– И Милка Милицей оказалась, да еще и беспризорной, так что думаю, никто возражать не будет, если ты ее заберешь. На крайний случай денег им дадим.