Чтение онлайн

На тесном затемненном бронетранспортере их довезли до “Нокохамы”. Короткая дорога казалась мучительно долгой из-за того, что в машине было очень душно. По пути курсантам объясняли их простую, незаурядную задачу. Они должны были просто наматывать круги по выделенным секторам и следить за порядком. И если будут какие-то крупные правонарушения или беспорядки вызвать по рации подмогу, в лице курсантов с соседних секторов. Трижды в день ребята меняли локации по специально разработанной змейке, изображенной на карте, которая висела в транспортёре

В целом, “Нокохама” был целиком и полностью жилым районом с двенадцати этажными домами, стоящими на расстоянии в пяти метрах друг от друга. Конечно, присутствовали недорогие кафешки и магазинчики самого разного толка, встроенные в первые этажи жилых домов. Выглядели постройки откровенно старыми: неокрашенные серые кирпичи выцвели, окна были деревянные, в переулках лежал кучами мусор в мешках, стены изрисованы граффити и грубыми фразами. Этот дистрикт тоже стоял на холмах, отчего целый день ходьбы составлял далеко не легкую прогулку. Было солнечно, но облака не ушли далеко, поэтому часто спасали влажные спарившиеся головы в касках. Но ослабление летнего солнца уже чувствовалось, хотя ливня будто и не было, все быстро высохло, только редкие огромные лужи лежали в низинах.

И что можно сказать про такую работу? Скучнее занятия и придумать нельзя. Сегодня был рабочий день, и все жители находились на работе или на учебе. Такая скука прерывала чувство страха на раз, и Като через некоторое время пожалел о своих напарниках. Стив рта не раскрывал и даже по сторонам не смотрел, просто вяло плелся за Элли и Като. Чокнутая же говорила без остановки, она надоела Каткеме уже через тридцать минут своими рассказами о будущей военной карьере, как она рада, что её взяли в патруль, как она готова безмятежно и бескорыстно служить городу. Существуют такие люди, которые из-за своего суетливого и чрезмерно энергичного темперамента отбирают все силы у окружающих, что и случилось с Като, который уже плелся наравне со Стивом, сверля взглядом брусчатку под глазами. И толка от них было мало. Так, пиная под ногами листья, они проходили весь день с одним перерывом на обед. Ближе к вечеру улицы стали оживленнее, все начали приходить с работы. Обычные, добрые и отзывчивые работяги гуляли, сидели в верандах кафе, выпивали, объедались дешевой, но невероятно сытной едой, дети резвились рядом. Как будто бы эти люди жили близи не самого опасного района города, а в райском саду. Като понял насколько изнежили всё-таки его родители, насколько сделали его жалким сибаритом, смотря на счастливые лица играющих в догонялки детей, не боящихся опасности ни капельки. Вдруг в него случайно врезается один пацаненок, притянув к себе внимание курсанта. Каткема наблюдал, как мальчуган пытался поймать остальных, но из-за развязашихся шнурков постоянно падал. Мальчуган вставал, потом снова падал, и так раз за разом, пока он не догадался сначала завязать кроссовки. Затем он сразу же настиг дразнящих целей. Чешуа слегка тронуло, но через мгновение эпизод выветрился из головы.

В основном, вид полицейской формы не смущал граждан, все они были очень доброжелательными с курсантами, встречали их искренними улыбками, приветствовались. Элли то и делала, что постоянно сюсюкалась с бродячими животными и давала пять ребятишкам. Като сначала мялся и брезговал, но после слов Элли “Не стесняйся, скромняга!”, тоже вошел во вкус и разделял радость работяг. Даже некоторые юные красавицы, стоящие кучками у веранд, жадно сопровождали раскрепостившегося молодого копа. Только пропитые высотники-монтажники, которые побывали на митинге, с отвращением смотрели вниз, кривив беззубые рты, и сплевывали с пятиэтажек на трех точек в полицейской форме. Но боковой ветер отвел содержащую весь гнев и отвращение макротистую слизь от доброжелательных курсантов. Весь район, конечно, выглядел далеко не благоустроенным. Места общепита тоже видали лучшие времена, хоть и были государственными. В укромных местах без камер похожие на бездомных разжигали костры в бочках и грелись рядом, некоторые даже подставляли рядом всякую выброшенную мебель, садились рядом друг с другом, пели песни, брынчали на гитаре, веселились, играли в карты. Это было настолько мило и душевно, что ни у кого бы рука не поднялась разогнать их. Стив исподлобья наблюдал за картежниками, затем попросил Элли немного постоять рядом с кострами. Её преподаватели назначили за главную их мини-отряда. Она была еще одним человеком, доказавшим, что лидером можно стать независимо от предрассудков окружающих. По-началу невежественному Каткеме крайне не нравилось такая власть с женской стороны, но подсознание напомнило ему, что он не должен осуждать и критиковать все ему неблизкое, и быстро избавился от гнилых мыслей.

– Мы при исполнении не братаемся с гражданскими, не разрешаю. – Грозно ответила Элли, вглядываясь на свои неухоженные ноготки.

– Ну блин, хотя бы на пять минуточек, мне их обыграть ничего не стоит. –Промычал нудно Стив, следя за игрой неумех.

Като отвлекся на подростков, играющих в регби с баскетбольным мячом. В его сторону летел оранжевый прорезиненный шар, но курсант успел среагировать и поймать мяч. Он вернул его и начал наблюдать за игрой: один крепкий высокий паренек прорывался сквозь всех игроков, без остановки финтуя и отбегая назад. Игроки вражеской команды резко вскрикивали, чтобы напугать его, однако парень был не промах, как локомотив прорывался дальше, пока не забросил мяч в кольцо без сетки. Все тут же похлопали ему за хорошую игру.

И тут Чешуа наконец торкнуло, что, возможно, это некий знак, подсказывающий ему, что он сбился с пути.

– Я все сказала!

Стив больше не стал возражать, он считался с ее мнением, так как своим лидерством Элли негласно успела подчинить завзятого игрока, Като же был с ней согласен. Стив снова заковылял позади, сунув незаметно в ухо наушник, чтобы волшебной музыкой восстановить горечь утраты потенциального выигрыша.

– А он ведь обиделся. – Подметил шепотом Като, щура глаза от яркого заката.

– Мне плевать, ненавижу картежников. – Огрызлась Элли, широко шагая вперед, как бывалый вояка. Некоторые прохожие даже сторонились ее.

– У меня похожая история с полицейскими… – сказал колко Каткема, спрятав под шуткой истину.

Элли сделала вид, будто этого не слышала, знак был им понят.

– Почему так все недоброжелательно? – Поинтересовался Каткема, подзывая совсем уже отстающего Стива.

– Они только и умеют, что всаживать заработанные деньги. Потом лезут в долги, начинают пьянствовать и прожигать жизни. – Весьма сурово говорила она, заправляя длинные косы. Ее покрашенные в бирюзовый волосы были заплетены в две косички, засунутые в воротник, чтобы противник не смог потянуть за них при случае.

– Не все так критично, это, конечно, очередная форма зависимости, соглашусь, но многие, например на ставках, только приумножают свои богатства.

– Нихрена они не преумножают, это не выгодно букмекерским конторам.

Игроки выигрывают и проигрывают, еле как выходят в ноль, но зачастую, к примеру, недостающие сто рублей округляют к первоначальной позиции и думают, что жизнь удалась. Однако эта разница потихоньку накапливается, и человек сам не замечает, как теряет деньги. – Очень внушительно объясняла капитан тройки, не смывая с себя хмурых красок.

– Хм, в этом есть крупицы истины… – изумился Като эрудированностью собеседницы.

– Вот так и бывает, так что нечего его жалеть, мы даже доброе дело сделали.

Элли презирала ставки еще не только из-за практической стороны вопроса. По ее мнению, навеянному строгим отцом, такие интересы приучают человека к привычке, давать другим вершить свою судьбу, вместо того, чтобы добиваться всего собственным кропотливым трудом.

Они продолжали патрулировать, Като поражала обстановка вокруг. У людей ни гроша в кармане, старая одежда, убогие дома, но на улицах ощущалось довольство жизнью. Самый бедный дистрикт полиса играл самыми живыми красками. “Наверное, для счастья многого не нужно. Вот чего нельзя сказать о нас богатеньких толстосумах, боящихся впасть в депрессию из–за всякой ерунды. Хотел бы я научиться радоваться жизни и наслаждаться ею, как эти работяги.”– Раздумывал с белой завистью Като. Он начал презирать себя за то, что так сильно боялся патрулирования, за то что нервничал из-за всяких пустяков, за то что дал зоне комфорта себя поглотить. Больной разум разыгрался не на шутку, представляя реальность в худшем свете, не давая возможности наслаждаться жизнью… Сейчас Чешуа смотрел на ослепляющий закат, освещающий его желтыми тепленькими лучами, и чувствовал благоговение, полное воодушевление.

Так спокойно и размеренно прошёл первый день. А за ним так же и второй, и третий. Даже Алисия начала успокаиваться и понимать, что зря нервничала.

Итак, шёл четвёртый день патрулирования. Наступили вечерние сумерки, фонари еще не загорелись. Людей на улицах не осталось, последние магазинчики и кафе закрывались. Относительно двух часов назад было абсолютное затишье, кроме грохота в мусорках, где сцепились две кошки.

Кудрявый, невысокий, плотный со множеством родинок на лице Гарам патрулировал вечером свой сектор. Он служил в полном соответствии со словами, которые тогда были донесены Власу. Даже сейчас, когда силы и внимание были на исходе, он продолжал бдить, продолжал повторять себе “Возвращайся к работе”. В паре с ним шли непутевые друзья Зверя, которые с неделю назад на китайской ярмарке грубо подшутили над Анной и которые впоследствии испугались угрозы от Каткемы. В общем, Гарам был от них тоже не в восторге. Патрулировали оболтусы, спустя рукава, болтали постоянно о всяких отвлеченных делах, обсуждали жителей района, клеймя бедняками и нищими, хотя сами выглядели более неопрятно. После того, как и Гараму пришлось наехать на них пару раз, оболтусы остепенились. Смена уже заканчивалась, они проходили маршрут последний раз и уже хотели направиться к точке сбора, как вдруг, в небольшом магазине вниз по улице, где продавали цифровую технику, раздался грохот, звук битого стекла и вопль девушки.