Чтение онлайн

Как она, сверкнув глазами, сказала:

— Ну и сиди в тылу, как трус, а я не намерена смотреть, как гибнет мой народ!

Топнула каблуками и вышла из театра. Он не спал несколько ночей, а потом, под протесты семьи, пошел в военкомат, где был назначен главврачом одного из госпиталей и переброшен на Марс.

Вот сейчас она начинала понимать, что тот, кого она считала другом, ну максимум братом, делал для нее то, что не смог сделать ни один из ее мужчин, которых она любила! Он жертвовал собой ради нее, отдав ей свой пропуск! Она понимала, что видит его в последний раз, и он понимал это, но любовь сильнее жизни, и если любишь по-настоящему, то отдашь все, включая жизнь! А он любил ее до беспамятства!

Кассиопейское звено штурмовиков заходило на цель. В их радарах виделись цели, командир звена давал последние указания. Он видел и визуально, и в тепловизорах, как ПВО и ракетные части открывали по ним огонь, но штурмовики искусно уклонялись от залпов землян, заходя на бреющем полете в атаку. Вот по команде ракеты, наведенные на ПВО, пошли к цели, как половина из них попала в цель, остальные земляне смогли отразить, как импульсные орудия начали крушить взлетное поле. По военным транспортам бить было бесполезно, силовые щиты надежно прикрывали их, а вот по ПВО и ракетным частям, прикрывающим космопорт, вражеские атаки штурмовиков действовали эффективно!

Рядом раздался взрыв, накрыв их грудой осколков. Он инстинктивно прижал ее к себе, стараясь защитить. Рядом в бетоне зияла огромная воронка от импульсной пушки кассиопейского штурмовика. Звено ушло на второй круг, оборона была прорвана окончательно, над головами пронеслась эскадрилья истребителей КП, но все понимали, что долго прикрывать космопорт они не смогут.

Он в последний раз взглянул в ее глаза в надежде увидеть хоть капельку любви, но увидел в них лишь боль, сострадание и жалось. Она, как ни старалась, не могла ничего поделать с собой! Она знала, что Слава любит ее, что она — самый дорогой человек для него на Земле, но кроме чувства огромной благодарности и переживаний за его судьбу, она не испытывала ничего. Да она корила себя за это, но душа и сердце не могли поступить по-иному!

— Так, старлей, приказ от старшего по званию, срочно занять место в транспорте, и любой ценой остаться в живых!

Она в последний раз взглянула ему в глаза, нежно провела рукой по его лицу, крепко обняла его, прижав к себе, и поцеловала в губы!

— Спасибо, Слав, я никогда не забуду тебя! Ты сделал то, что ни один человек не сделал для меня, ты спас меня!

— Так, старлей, отставить сентиментальность! Бегом грузиться на транспорт!

Из облаков снова появилось звено кассиопейских штурмовиков.

Она еще раз прикоснулась к нему, проведя тыльной стороной ладони по его щеке, а потом взгляд ее переменился. Она вытянулась по стойке «смирно» и отдала честь:

— Разрешите выполнить приказ, товарищ капитан?

Вячеслав отсалютовал в ответ. Глаза его горели, форма была идеально отглажена, и сидела как влитая.

— Разрешаю, старлей! Он последний раз взглянул в ее глаза, развернулся, и, не оборачиваясь, пошел в направлении зданий космопорта.

Кассиопейское звено вышло на прямой курс атаки…

Подполковник Рейдгард разглядывал лежащую на столе карту. Перед ним стояли командиры взводов и эскадрилий. Несколько часов назад враг обошел обороняющих Марс и броском смог выйти на орбиту, замкнув кольцо окружения. И сразу на планету полетели бомбы, и начались массированные авиаудары. ПВО пытались отработать, но количество атак было огромное, и ПВО один за другим уничтожались. Через три часа на поверхность планеты стали садиться десантные корабли противника. Земная авиация стояла насмерть, пытаясь препятствовать высадке, но число вражеских истребителей превосходило в три раза, и авиация таяла на глазах. При бомбардировке и авиаударах большая часть военной инфраструктуры попала под удар, и не каждая смогла устоять. Процентов семьдесят было уничтожено. Почти все космопорты Марса были разбиты, земляне несли огромные потери.

Огромной ценой корабли Власа смогли отбить часть планеты и создать что-то наподобие коридора, сняв часть своей авиации с линии обороны и направив на планету. Космопорт, комендантом которого был Рейдгард, как раз оказался в этом коридоре. Когда враг прорвался, пришел приказ принимать не шаттлы, а транспорты для ускорения эвакуации. Три часа назад пришел еще один приказ вывезти всех значимых людей. О том, что на планету садятся последние три транспорта, он знал из пришедшей сводки, и что этот космопорт — последний, остальные уничтожены или перешли под контроль врага. И его космопорт подвергся авианалету, но только по счастливому случаю они успели поднять авиацию, и совместно с ПВО отбили три атаки врага, понеся правда большие потери. Еще Рейдгард помнил, как перед образованием коридора два транспорта, специально обозначенные опознавательными знаками мед-транспортов, пытались взлететь. На их бортах были только раненые и медперсонал, их сопровождало звено истребителей. Транспорты поднялись примерно на километр от земли, готовясь включить маршевые двигатели для ускорения, как из-за гор появились вражеские штурмовики под прикрытием истребителей. Те быстро отсекли сопровождение транспортов, оставив их на растерзание штурмовиков, которые, невзирая на красные кресты, как стервятники, набросились на транспорты. ПВО пытались помочь, но их было недостаточно, а истребители, увязшие в бою с врагом, помочь не могли. Через несколько минут транспорты упали горящими обломками на окраине космопорта, погибло более шести тысяч людей. Тогда Рейдгард понял, что живым ему отсюда не выбраться. Это понимали и командиры, стоящие перед ним, но никто не хотел сдаваться.

К космопорту стягивались остатки армии, оборонявшей Марс и гражданское население. Главное здание он отдал под раненых, которых было огромное количество. На взлетке и в округе лежало много убитых, подбирать их не было возможности. В зданиях складов Рейдгард разместил гражданских, а всех военных он распределил, кого к точкам ПВО, кого в пехоту, в окопы вокруг космопорта. Сейчас перед Рейдгардом была одна задача, отправить последние три транспорта, те как раз заходили на посадку. Их сопровождали несколько звеньев истребителей, на низкой орбите висели два эсминца и крейсер. Враг это знал и не совался со своей авиацией, вместо этого он выдвинул десантные колонны.

По данным разведки к ним шли три полка, два танковых, один пехотный, вот их и предстояло задержать. У истребителей прикрытия был приказ висеть над транспортами, и бросить их для остановки колонны Рейдгард не мог. Но у него оставалось звено штурмовиков, и он, при поддержке оставшихся танков и пехоты, собирался бросить его для остановки этих полков. Правда в его распоряжении оставалось пять танков и восемь БТРов. И теперь предстояла задача правильно распорядиться ими. До подхода врага оставалась примерно пара часов, а для погрузки и взлета транспортов нужно было часа четыре.

— Я что думаю, — сказал молодой лейтенант, командир взвода танков, Сидоренко, — вот здесь небольшая холмистость, у нас стоят отвалы, окопаться нам — минут пятнадцать, еще столько же — замаскироваться. Мы с парнями устроим засаду меж холмов, и будем держать их сколько сможем, пехоту можно расположить вот на этих холмах, только бы минометов и ПЗРК им побольше. А БТРы пусть по периметру космопорта встанут во второй линии обороны, тут и истребители прикрытия, и зенитки, и оставшиеся два расчета артбатареи. Штурмовики, надеюсь, сумеют нас поддержать?

— Нам горючка нужна! У нас пустые баки, да и боекомплект наполовину пуст, — ответил командир звена штурмовиков.

— Этим поможем, я немедленно распоряжусь о подготовке твоих «птичек» для вылета, — ответил Рейдгард.

Вызвал своего зама по тылу, отдал приказ, и они вместе с командиром «летунов» (военных сленг) поспешили готовить штурмовики к вылету.

— Значит, лейтенант, думаешь, сможем продержаться с помощью засады? — спросил Рейдгард у Сидоренко.

— Ну, выбор небогат, товарищ подполковник. Космопорт — на равнине, окопов недостаточно, капониров для танков нет. Конечно их вырыть не проблема, но в поле гораздо сложнее, чем среди холмов. Дымы кинем, глушилки включим, а сами через тепловизор, да по колонне! Дай бог, «летуны» подмогнут! Глядишь, и протянем!