Чтение онлайн

Ведьмой ее назвали еще не раз и не два, и не только Серёга. В скоропомощной работе и вправду случается всякое, и везло тем, в чьей бригаде на опасных вызовах оказывалась маленькая вредная девчонка-фельдшер. Со временем кличка прочно прицепилась. Надя принимала ее с обычной кривоватой усмешкой и продолжала делать свое дело. Работала без надрыва сутки через трое, по внешним признакам – не бедствовала, а уж чем занималась вне работы – никто не спрашивал…

– Пётр Степанович, вызывали?

– Заходи, Арзамасова.

Она и вошла. И села, не дожидаясь приглашения. Пётр привычно содрогнулся, окинув фельдшерицу взглядом, и содрогнулся. Мысленно.

По летнему времени, Ведьма щеголяла с короткими рукавами, выставив на обозрение разрисованные предплечья. Нет, многие на «скорой» балуются татуировками, но у этой выше пальцев лоскута чистой кожи не найдешь. Левый висок выбрила чуть не «под ноль», в ухе штук пять разных колец. Поговаривали, правда, что она из этих… специалистов, и что татуировки у нее «рабочие», но железа-то куда столько?

– Опять жалоба на тебя, Надежда Олеговна.

– Таки прямо на меня? – Арзамасова вскинула проколотую бровь. Спасибо, что хоть в носу колец не носит.

– Тебя по описанию не узнать невозможно, – заведующий выразительно кивнул на ее руки. – На, почитай.

– «…и явно бывшая заключенная и наркоманка с тюремными наколками на руках», – нужную строчку Арзамасова прочла вслух и с надрывом. – Ну, понятно. Я даже знаю, откуда это. Мы туда мчались на очередное «задыхается», а обнаружили страдающего с похмелья урода сорока двух годиков при мамочке, и они вдвоем требовали его, цитирую, «прокапать», конец цитаты.

– И ты, естественно…

– Разъяснила им суть термина «экстренная служба». Максимально корректно разъяснила, Бир… то есть, Сергей Юрьевич подтвердит.

– Еще бы Бирюк не подтвердил! Нашли друг друга… – Пётр снова наткнулся взглядом на ее наколки и взгляд отвел. – Надька, Надька… Слушай, как на тебя отец смотрит?

– С нескрываемой гордостью, – нахально ответила девчонка.

– Начни уже прикрывать свою… красоту, а?

– Окститесь, шеф, тридцать градусов жары! Хотите – ищите повод уволить. – В кабинете посреди июля потянуло холодом. – Сама не уйду, вы ведь знаете?

Знает. И знает, что нормального повода уволить эту заразу не найдет. То есть, найти можно, и создать можно… Но у него слишком веские причины никогда не избавляться от Ведьмы.

– Знаете, – повторила она, и лицо смягчилось, а в кабинете потеплело. – Можно, я уже пойду? Мне заступать надо.

– Объяснительную напишешь.

Напишет, и еще как. Не дай бог, кто из высокого начальства это прочтет.

– Вы их коллекционируете, что ли?

– А то! Выйду на пенсию, издам твои сочинения – хоть денег заработаю на старости лет.

– Тогда я подам на вас иск о нарушении авторских прав. – Ну вот умеет же хорошо улыбаться, на нормальную девку становится похожа.

– Иди работать, Арзамасова.

Уже взявшись за ручку двери, Ведьма остановилась:

– Да, Пётр Степанович. Я тут слышала, Феде Смирнову с четырнадцатой подстанции череп проломили на вызове.

– Знаю. В реанимации он.

– Адрес того вызова случайно не знаете?

– Нет. Даже случайно.

– Ладно. – Надька толкнула дверь. – Сама выясню.

***

Раз… два… три… Рита со злой сосредоточенностью давит бабке на грудину. Трещит ребро, правда, слышно это только мне. Интересно – мысль проскальзывает фоном, не мешает работать, – была бы жалоба, что сломали? Но жалобы не будет, потому что бабке не выжить, и вызванные нами спецы не успеют. Сжимаю амбушку раз за разом, а сама вижу его. Стоит рядом, еще чуть – и коснется моей руки, настолько тут тесно…

Я видела много красивых или же карикатурных рисунков с докторами, героически отгоняющими Смерть от больного. Херня всё это. Жнец не приходит, чтобы постоять и отбыть ни с чем, и если я его вижу – значит, всё. И значит, что не грех бы подпитаться – сила лишней не бывает, – да свидетелей многовато. Ладно Ритка – она из своих, привыкших к моим странностям, – а вот бабкина внучка вряд ли поймет…

Ну вот и финиш. Констатация, подписи, вся мура… Внучка слушает Риткины дежурные соболезнования с сухими глазами. Я молча собираю вещи. Мне больше жаль утекшей в никуда силы. Послезавтра работать по родовому профилю, а возможностей зачерпнуть энергию у современного некроманта немного. Мысли, естественно, держу при себе. Убитой горем родственнице усопшей незачем показывать мою истинную сучность.

Не такая уж она и убитая, кстати. Я привычно ловлю эмоции, разбираю их. Девушка почти спокойна, не рада, но и не больно ей так, как могло быть. Видно, знала, что бабуле с ее букетом заболеваний недолго оставалось…

Перед самым нашим уходом в квартиру просачивается лощеный типчик из ритуальной конторы. Кто просигналил? Не Ритка точно, кто-то из спецов. А, неважно. Пройдя мимо, вешаю ему на спину несложное проклятие. Побегай теперь по кожникам, шакал… Нет, каждый зарабатывает по-своему, и я не моралистка, но конкретно этот – борзый сверх меры, так что поделом.

Выйдя на улицу, прячусь в кабине: дождь заморосил, а ведь еще утром жарило. Рита остается на пару минут покурить за машиной. Настроение такое, что я бы присоединилась, но нам нельзя часто. Папенька вот тоже старается смолить только после особо нервной работы…

– Третья, свободны с адреса.

– Принято, третья. Возвращайтесь домой.

Вот это подарок! Если по дороге никуда не ушлют, мы нормально поужинаем. А если и ночь вдруг выдастся относительно спокойной, то можно будет связаться с заказчиком, перенести встречу на завтра и получить два подряд свободных дня. Размечтались, Надежда Олеговна!

– Ты знала. – Рита не то спрашивает, не то утверждает.

– Знала. – С ней можно не притворяться, будто я не поняла, о чем речь.

– Ты всегда знаешь. По тебе видно: ты вроде и не сачкуешь, но глаза у тебя заранее потухшие.

Пожимаю плечами. Не рассказывать же про Жнеца – даже тех, надежных, это отпугнет. Прошли века с прихода наших предков, и люди готовы признавать наше существование и нашу пользу, но не готовы узнать, каков на самом деле их мир…

…Утро, мать его. За сутки от силы часа два покемарили, урывками, ну и на утренней раздаче люлей прикорнули. Степаныч ворчал, а что делать. Хорошо, хоть по прошлой кляузе я уже отписалась.