Чтение онлайн

– Не стоит оставлять гостей, когда заканчиваются тосты, - с укоризной заметила сразу наследница Карии. - Могут подумать, что ты не такой уж и хороший хозяин, каким кажешься. Я ведь тоже думала так в начале.

– А теперь уже считаешь, что и самой стоит сбежать от этих бесконечных разговоров о политике и торговли?
– ответил Эдвард с усмешкой. При виде возлюбленной все его мысли о борьбе за престол вылетели из головы, у него вообще все из головы вылетало со свистом, стоило ее увидеть. Наверное, только эта девушка и могла заставить забыть обо всем на свете. Эдвард даже немного подался вперед, надеясь получить поцелуй, но наследница Карийского бароната со смехом оттолкнула его.

– Прошу вас быть осторожнее, барон Тристанский, вы на мне еще не женаты, - она с укоризной помахала своим пальчиком перед его лицом, а потом легонько, почти бегло, поцеловала в щеку, - и мой папа может сильно расстроится по этому поводу.

– Я считал иначе с того самого дня, как увидел тебя, - сказал Эдвард, снова взяв бокал в руки и отхлебнув немного. Вино уже успело порядком остыть, но он даже не обратил на это внимания, - ты всегда с тех пор была для меня баронесса Тристана.

– Скажи мне, что тогда делаешь здесь один, когда гости внутри и в тепле, сместе с твоей баронессой? - На балконе было действительно прохладно, но в одиночестве Эдвард этого не замечал.
– Неужели здесь можно найти что-то, чего нет больше нигде?

– Здесь можно найти время спокойно поразмыслить, - сказал молодой барон, - в то время как в другом месте обязательно найдется человек, который решит, что без его частой, но бессмысленной болтовни тебе не обойтись, - он снова попытался поймать ее, но баронесса Карийская, весело засмеявшись, словно совсем маленькая девочка, довольно ловко увернулась.

– У тебя очень красивый дом, - неожиданно заметила она, остановившись. - Как ты можешь не замечать эту красоту?

Изабелла потрясающе быстро меняла темы разговоров, так что порой за ее мыслью совершенно было невозможно угнаться. Иногда у Эдварда даже начинало шуметь в голове, когда его возлюбленная в очередной раз меня тему разговора или перескакивала обратно, при этом успевая сохранять какие-то логические связи, понятные, впрочем, только ей одной.

Однако со своей оценкой Изабелла была точна. Дом Тристанских баронов был построен еще в глубокой древности, и лишь при Эдварде окончательно остановились работы по его расширению. Строившийся как замок на вражеской земле, он вел свою историю чуть ли не с момента заселения острова, когда первые колонизационные корабли приземлились там, где сейчас стоят монументальные верфи Камского порта. Буровые машины, дробя и плавя породу, создавали огромные залы и коридоры, порой больше похожие на лабиринты с многочисленными подсобными и жилыми помещения. Целые боевые батареи были полностью спрятаны в глубине скал, выдвинув наружу только жерла орудий. Архитекторы тогда явно были знакомы с архитектурным стилем, сейчас называвшимся «старой готикой»: высокие потолки со сходящимися опорами, тонкие резные колонны в залах, многочисленные скульптуры и лепнина, занимавшая каждый свободный участок. Даже балкон, на котором сейчас стоял молодой барон, сам по себе был отдельным произведением искусства. Не менее двадцати квадратных метров площади, он нависал над бездонной пропастью, защищенный мощным силовым щитом от проносившихся здесь штормовых ветров.

От необработанной скалы сама стена с балконными дверьми отделялась двумя десятиметровыми фигурами мужчины и женщины, расположенных по обе стороны и вырезанных с такой точностью, что можно было разглядеть даже отдельные складки на одежде. Фигуры одной рукой поддерживали вырезанный в скале герб Тристанского бароната, вставший на задние лапы грифон, державший в одной лапе меч с опущенным вниз лезвием, а во втором цветущую ветвь. Свободные же руки статуи вытягивали вперед, удерживая на ладонях чаши с плазменным огнем, освещавших балкон загадочными голубоватыми оттенками. На самой стене, больше похожей из-за резных изображений давно забытых событий на стену древнего храма, горели небольшие фонари, подсвечивавшие особенно красивые скульптуры, заодно освещая и все оставшееся пространство балкона. Действительно впечатляющее зрелище, если не видеть его ежедневно. Тогда оно даже успевает надоесть своей холодной красотой и какой-то, только ей свойственной, бесчеловечной отдаленностью от жестокой и уродливой действительности.

– Я в этом доме с детства, - сказал Эдвард, все-таки подойдя к своей невесте, и в этот раз она уже не стала снова играть в догонялки, а просто прислонилась к его груди, - и уже успел устать от него. Когда мы обвенчаемся, то переедем в новую резиденцию Тристана, более светлую и гораздо менее укрепленную. И немножко меньше, чтобы не держать рядом целый гарнизон. А этот дом будет служить для того, для чего и создан. Будет защитной крепостью.

– А может быть, я хотела здесь остаться, - сказала она с улыбкой, - кто знает, может, мне еще понравятся высокие потолки и скульптуры неизвестных мне людей.

– Не думаю, - покачал головой Эдвард, - Он тебе надоест через две недели, а еще через три ты уже заскучаешь по уюту Карии. А этого я хочу меньше всего, можешь мне поверить...

– Господин, - их прервал один из солдат внутренней стражи Тристанского бароната, сейчас, в честь данного банкета, одетый в парадную форму, - простите за вторжение, но около причала завис корвет и просит посадки. Агрессивных действий не проявляет, но в списках гостей он не значится, так что мы решили вас оповестить.

– Вот видишь, - сказала будущая баронесса Тристанская, отпуская Эдварда, - гости не любят, когда на них не обращают внимания, и становятся настойчивыми.

– Тогда иди и развлеки их, - Эдвард поцеловал ее в щеку, - а я скоро вернусь.

Солдат пошел впереди, показывая дорогу. Хоть барон и провел не меньше половины своей жизни в этом замке, но все же так и не смог запомнить всех коридоров и переходов, особенно к различным служебным помещениям. До пристани Эдвард мог бы добраться без проблем и самостоятельно, но сейчас надо было пройти в отсек управления, а там он уже давно не показывался, привыкнув встречать гостей около парадного трапа. Да и время, чтобы заблудится, было не самым подходящим.

Сначала идти пришлось через банкетный зал, где сейчас собралось большинство гостей. Зал был огромным даже для мерок Тристанского замка, занимавший больше трех сотен квадратных метров, с тремя фонтанами и широкими анфиладами вдоль стен. Полный роскошно одетых людей и снующих между приглашенными гостями едва заметной роботизированной прислугой, зал был ярко освещен большими хрустальными люстрами, и гул разговоров дополняля легкой мелодией невидимых музыкантов. Эдвард не скупился на пригласительные, и никто не торопился отказываться, уже по сплетням зная, что именно на этот день барон Тристанский решил поставить официальное признание будущей помолвки с единственной наследницей Карийского бароната. Если объединятся оружейные и корабельные заводы Тристана с плантациями Карии, этот союз может перерасти в одну из ведущих сил на острове, с которой придется считаться любому политику. К тому же, с такой поддержкой герцог Фларский, в чью поддержку открыто выступал отец Изабеллы, может рассчитывать на успех в своем предприятии.

Солдат поднялся по анфиладе, разумно решив, что так пройти будет легче, чем протискивать через напыщенную толпу, рискуя отдавить ногу какому-нибудь герцогу или барону, но и там Эдварда уже ждали.

– А! Вот и сам главный виновник торжества, - барон Карийский, весьма крупный мужчина, в котором, после юбилея двенадцатого десятка с остервенением боролись рост и быстро сокращавший отставание вес, отошел от группки, с которой только что вел разговор. Пристроившись рядом с Эдвардом, он поставил свой бокал на поднос проезжавшего мимо робота-официанта и широко улыбнулся, демонстрируя свои идеально белые зубы, - я очень рад, что увидел тебя именно сейчас. Это очень важно.

Зная барона не понаслышке, Эдвард понял, что его давно уже здесь поджидают, специально решив устроить все как чисто случайную встречу. Кариец никогда ничего не делал просто так. Ни разу в своей жизни. Так что даже порой начинало казаться, будто и встреча Изабеллы, ставшей его любовью, не была для Эдварда случаем, а тщательно продуманным планом барона, точно воспроизведенным в правильной последовательности.

– Господин, - Эдвард приложил правую руку к левой части груди, общепринятый знак приветствия. В принципе, они были равны, даже сам он был чуточку выше по строгой социальной лестнице острова, из-за большего значения его заводов для всего государства, но теперь перед ним отец невесты, а это уже другие ранги, где муж дочери стоит ниже ее отца. Официально Тристанский и Карийский баронаты даже объединялись в родовой союз, но с сохранением независимости в отношении внутренней политики, хотя реальная власть во внешней политике все равно останется у Эдварда. Одна внутренняя охрана Тристана была лучше вооружена, чем весь армейский полк Карийского бароната, но воевать за власть в феоде никто не хотел, да и ни к чему было. Брачный договор уже составлен и несколько раз проверен различными судами, чтобы позже не возникало вопросов.