Чтение онлайн

Даня обнял меня, потом последний раз поцеловал на прощание. И уже собрался было пойти, но вдруг спохватившись, сказал:

— Дай мне свой телефон, я тебе позвоню, пересечемся без них… — он кивнул в сторону Ильи и Насти.

— У меня нет домашнего телефона, — разочарованно проговорила я.

— Ну, тогда ты мне позвони, — предложил Даня.

Он пошарился по карманам своей джинсовой безрукавки, нашел ручку и небольшой блокнот, вырвал из него чистый листок и, быстро написав на нем номер, протянул мне. Я с готовностью взяла бумажку и сжала в кулаке. Пожалуй, даже слишком поспешно.

— Позвонишь?

Я кивнула.

И в этот момент Димон крикнул:

— Даня, ну сколько можно? Ты что утром не натрахался?

Я не видела его лица в тот момент, но слова обожгли меня и буквально пригвоздили к тому месту, где я стояла. Я рефлекторно сжалась, словно под ударом кнута. Горячая волна стыда и гнева залила щеки.

— Димон, не галди! — отозвался Даня, снова обнимая меня за плечо, — И не надо выдавать свои маниакальные фантазии за реальность.

Наклонившись к моему уху, он добавил: «Не обращай внимания, его гоблины воспитывали. Дикий мужик. Поняла?»

Я снова кивнула.

Он чмокнул меня в щеку и пошел вслед за парнями.

Когда мы вернулись в домик, Катя рвала и метала:

— Димон — скотина, кто его за язык тянул?! Не видать ему ни моих детей, ни фамилии. Ни вообще ничьих детей! Да как он вообще… мать его растак!

— А что? Я что-то пропустила? — удивилась Настя.

— Ты слышала, что он сказал Дане? — спросила Катя.

— Нет, не особо, а что?

— Сказал, что они с Никой… ну, в общем, пошлость, — Катя отвела взгляд.

— А это правда? Что-то было? Он что-то видел?

— Я не знаю, может и видел, — сказала я мертвым голосом.

— Ну и забей, — просто сказала Настя после секундной паузы, — Димон он такой язва, не любит, когда другие счастливы, особенно если у него самого не все хорошо. Ты лучше про Даню расскажи, значит у вас теперь с ним любовь — морковь?

— Не знаю. Посмотрим, — неопределенно ответила я.

Слова Димона выбили меня из колеи, и то, что буквально только что казалось мне сказкой и волшебным событием, превратилось в пошлость, во что-то постыдное и унизительное.

— Ну а как он был? Хорош? — допытывалась Настя, глядя на меня глазами, горящими от нетерпения.

Я не знала, как ответить Насте. Хорош ли он был?

Он был. И в этом вся суть. Я закрывала глаза и видела его лицо. Я нюхала кончики своих волос и чувствовала на них его слабый запах. Я хотела бы записать наше утро и прокручивать его постоянно как кассету на магнитофоне. Но пока не изобрели такого прибора, чтобы записывать и воспроизводить ощущения. Поэтому мне оставались только воспоминания о нем и тот трепет, который рождался при этом в груди.

В мыслях я до сих пор была там, с ним, но теперь еще и Димон коснулся моих светлых впечатлений своим гадким языком. Как он узнал вообще? Подсмотрел? Подслушал? Догадался? Даня сказал? Нет, не может быть. Они оба все время были на виду и ничего такого не обсуждали.

— Я не знаю, Насть, не мучай меня, — попросила я и упала на пружинную кровать.

Та отозвалась протяжным скрипом.

— Да, здешняя мебель не благоволит любовным утехам, — прокомментировала Настя, — Нам вот с Илюшей на полу вчера пришлось, чтоб эти пружины не выли. А ты не переживай, Ник. Даня хороший, он не будет распускать никаких разговоров и пресечет это, если Димон что-то начнет еще говорить. И вообще, главное то — что между вами, а остальные пусть говорят и думают что хотят. Вы свободные и совершеннолетние, и вправе делать, что хотите и не перед кем не отчитываться в своих действиях!

— А давайте погадаем? Что будет у Ники дальше? — как могла, сменила тему Катька.

— Можно, а потом на нас с Илюшей, — подержала Настя.

Катя достала из кармана своей длинной фантазийной юбки небольшие квадратные карточки индийского пасьянса. Эти карточки были расчерчены по диагонали на четыре части, в каждой из которых находился фрагмент маленького рисунка. Нужно было выкладывать карточки одну за другой в пять рядов, по пять штук, и если части какой-то картинки совпадали, это и было предсказание. Для их толкования у Кати была специальная карточка, где были расписаны значения всех картинок.

Опытная Катька помнила их все наизусть, поэтому с энтузиазмом начала:

— Значит, гадаем, что будет у Ники с Даней? О, смотрите, сразу «солнце» — это радость, значит, у вас будет что-то хорошее. Дальше, что у нас? О, дальше «очки»! Он хочет узнать тебя поближе! Так, смотрим, что еще… О, «вино»! Это же вечеринка, куда-то пойдете с ним, значит! В целом, прогноз благоприятный, — радостно заключила она.

— Теперь мне! — нетерпеливо воскликнула Настя.

Катя разложила и ей. Выпали «пингвин», «якорь» и «костер».

— Скромность, застой и любовный пожар? — попыталась истолковать Настя.

— Я бы расшифровала так: он всем доволен, влюблен и не хочет ничего менять, — сказала Катя.

— Мне что-то скучно стало так гадать. А давайте придумаем собственные значения, и будем гадать откровенно, только на секс! Например — «колокольчик» — «хочет тебя». А «пингвин» — значит «вялый в постели»! — предложила Настя.

— Погоди, я буду записывать, — подхватила Катя, и взяв из ящика стола бумажку и ручку, начала усердно писать за Настей, при этом озорно хихикая.

Я посмотрела на них и тоже рассмеялась. Может, зря я злюсь на Димона, может он потом пожалел, что ляпнул не подумав. Все — таки, мы и сами не из института благородных девиц. Разве приличные девушки будут ржать при словах «вялый в постели». Мы имеем то, что заслуживаем. Ну и что с того? Остается смириться и делать хорошую мину при плохой игре.

— Очки?! — вопрошает Катя.

— «Старческий секс» или «у него маленький»!? — предлагает Настя.

— Записываю маленького! — отзывается Катька.

— Пять камней?

— Пятикратный оргазм!

— Записано! Весы?

— Секс на качелях? — предполагаю я.

— Грандиозно, записано! — хохочет Катька.

— Якорь?

— Хочет трахнуть! — вопит Настя.

— Уже ведь было «хочет тебя», — замечаю я.

— Есть разница между «хочет тебя» и «хочет трахнуть», поверь мне, — авторитетно говорит она.

После того, как мы придумали «сексуальные толкования» всех картинок, гадать стало действительно веселее.

Мы еще долго гадали и смеялись. Догдались до того, что у меня от смеха заболели щеки.