Чтение онлайн

— Почему?

— Побоялась соблазна, вернуться туда и начать рыться в его вещах, — честно ответила она.

— Ты мой герой, — улыбнулась я.

— Он ведь мне их по пьяни отдал, забыл наверно сам.

Она помолчала с минуту, потом заговорила снова.

— Ник, почему мы с тобой такие дуры?

— Не дуры, просто наивные и неопытные. Наверное, как-то так.

— Умеешь ты успокоить!

Настя предложила поехать к Кате и посмотреть у нее «Жестокие игры», но я отказалась. Мне было плохо. Хотелось побыть одной и окончательно увязнуть в новой гамме чувств, которая навалилась на меня после этого странного дня. Что-то совершенно новое острое и удушающее и сладкое в своей боли. Ревность, обида, стыд, жалость к себе.

Он ведь не врал мне, ничего не обещал. Сказал все честно. Может быть не очень складно, скомкано как-то, как в детстве, в садике. Только что были лучшие друзья, хохотали и сыпали друг другу песок за шиворот, а потом пришла мама. И все, игра прервалась на полуслове. Новый друг поблек при свете родного лица.

Нет, конечно. Это совершенно другой уровень. Иная степень отчаяния.

А потом, через день в Америке произошел чудовищный теракт, террористы захватили пассажирские лайнеры и направили их в Башни — Близнецы Всемирного торгового центра.

Мы с Катей как раз сидели в гостях у Насти и в очередной раз обсуждали мое неудачное свидание с Д., когда на кухню вбежала ее мама с глазами на пол-лица, вытаращенными от ужаса, и закричала:

— Вы тут сидите, чаи гоняете, а там Америку бомбят!

Мы побежали в большую комнату к телевизору, на котором увидели обрушение сначала одной башни, а потом и второй. Смотрели как фантастический фильм, не верили своим глазам. Настин отец матерился четырехэтажным матом, мама принялась креститься.

— Что теперь будет? — с ужасом спросила Катька.

— Пипец, всем придет, девки, ой, пипец… — причитал Настин отец.

Мы с Катей, не сговариваясь, быстро собрались и пошли домой.

Утром следующего дня в колледже все разговоры были об Америке. Кто-то говорил, что сейчас начнется третья мировая война, кто-то говорил, что это круто, Америке конец, доллар упадет и россияне разбогатеют.

Англичанка даже не пыталась вести пару. Все были так возбуждены случившимся, что это было бесполезно. Она позволила нам разговаривать и делиться мнениями и потом осторожно добавила: «Speak English, please…»

Какой там инглиш, все орали благим матом, что террористы захватят мир, что скоро и нам прилетит и тому подобное.

Я ничего в этом не понимала, мне просто было страшно. Хотелось отвлечься, забыться, не думать о страхе, погрузиться в свои обычные мелкие дела и переживания.

Я подсела к Ивану на заднюю парту и подала двойной чистый тетрадный лист в клетку, только сверху предварительно написала:

— Поговорим?

— А ты хочешь? — написал он в ответ.

И нас понесло.

Я: Конечно, хочу. Я так соскучилась за все это время. Как твои дела?

Иван: Все нормально, на новую работу устроился. Я тоже соскучился, но думал, ты не захочешь со мной говорить.

Я: Очень хочу! Я помириться с тобой хочу. Хочу, чтобы ты простил меня и не сердился.

Иван: Я не ссорился с тобой. И не сердился.

Я: Расскажи про свою девушку?

Иван: Это не моя девушка. Просто девчонка из общаги.

Я: И поэтому она тебя целует посреди улицы и покупает тебе еду. И у тебя такой вид…

Иван: Какой вид?

Я: Да видно, что ты летом не терял времени. Ваня, ты же сделал это?

Иван: Что?

Я: Вы же спите с ней. Это естественно, это нормально. Я рада, что у тебя все сложилось. Как ее зовут?

Иван: Ксюша, она с первого курса, только поступила на товароведческий факультет. Но это ничего не значит и ничего не меняет. Точнее, я думал, что поменяет что-то во мне, что я буду чувствовать по-другому. Но этого не случилось. Я по-прежнему люблю только одну девушку.

Я: Интересно, кого?

Иван: Сменим тему. Как твои дела?

Я: Нет уж, продолжим. Так кого же ты любишь?

Иван: Одну ненормальную, которая пристает с глупыми вопросами. Тебя конечно.

Я: Иван, мне надо сказать тебе, кое-что, после чего твое отношение ко мне уже точно изменится.

Иван: Говори.

Я: Ваня, я влюбилась во взрослого парня, в мужчину старше. Это безумно и кажется, серьезно.

Иван: На много старше?

Я: На семь лет. Его зовут Данила. Он музыкант, он удивительный, добрый, смешной…

Иван: А он тебя любит? У вас с ним что-то было? Я имею в виду… ну ты понимаешь?

Я: У нас было все. Но он не любит. У него сейчас такой период тяжелый, в общем все сложно. Вот. Теперь можешь меня возненавидеть.

Иван, сжав в кулаке ручку, нервно покусал ее колпачок. Затем он посмотрел на меня и сказал тихим голосом:

— Я никогда не смогу тебя возненавидеть, бедная ты моя.

Он протянул ко мне руки, обнял, прижал к себе и зарылся лицом мне в волосы.

И в этот момент зазвенел звонок. Пара закончилась. Все вскочили с мест и загалдели еще громче, выходя из кабинета.

— Тогда, может, мир и дружба? — робко спросила я.

— Конечно, мир и конечно, дружба, — согласился Иван.

…вы, точно в поговорке,

Собака, что лежит на сене.

То вы ревнуете, вам больно,

Чтоб я женился на Марселе;

А чуть ее для вас я брошу,

Вы снова мучите меня

И пробуждаете от грезы.

Иль дайте есть, иль ешьте caми.

(с) Лопе де Вега «Собака на сене»

Позже от общих знакомых, живущих в общежитии, а потом и от самого Ивана, мне удалось узнать, как он познакомился со своей Ксюшей.

Оказалось, что Иван не уезжал домой на летние каникулы. Он устроился работать ночным продавцом в магазинчик, неподалеку от общаги, кроме того, по утрам он работал в приемной комиссии колледжа, а днем работал официантом в ближайшей пиццерии. В общем, Фигаро тут, Фигаро там, он крутился, как мог, стараясь заработать денег на жизнь.