Чтение онлайн

— Поехали, развезу вас по домам что — ли? — предложил ты.

— Нас и так развезло! — хохотнула Настя.

Сначала мы доехали до Катиного дома, потом до Настиного. Настя не хотела расставаться, поэтому мы еще некоторое время курили втроем у ее подъезда. Настя твердила как заведенная:

— Маус, ты божественен! Просто герой! Восхитительный вечер!

— Это вы божественны и неповторимы! — вторил ты, буквально запихивая ее в подъезд.

А затем мы остались с тобой вдвоем. И между нами вдруг возникло необъяснимое напряжение. Я почти физически ощутила этот тяжелый сгусток энергии, повисший в воздухе, клубок из спутанных нитей сомнения, смущения и желания.

— Показывай дорогу, — наконец произнес ты и испытующе на меня посмотрел, когда мы сели в машину.

Я объяснила, как проехать в свой двор. До самого подъезда мы тягостно молчали. В этот момент я поняла, что мы впервые остались с тобой наедине, с той минуты, когда проснулись дома у Коли. После того, как провели вместе ночь. С тех пор прошло чуть больше трех месяцев, и я уже не надеялась на какое-то развитие событий. Мелкие встречи на концертах и посленовогодних вечеринках не в счет. К тому же, у меня еще теплилась надежда, что между мной и Д. есть что-то истинное и глубокое. Наивно, но мне хотелось так думать. А оказавшись вновь рядом с тобой, я ощутила смятение и одновременное притяжение, мне казалось, что я стою на распутье своих чувств, притом, что меня о них никто особо не спрашивал.

— У второго подъезда останови, пожалуйста, — попросила я, и, чтобы мои слова не казались уж очень сухими и отстраненными, добавила, — Вон там, на четвертом этаже мое окно.

— Ну, все, ты попалась! — обрадовано сказал ты.

— В смысле?

— Теперь я знаю, где ты живешь, и тебе от меня больше не скрыться. Если некуда звонить, Магомед будет приходить!

Я вздрогнула от внезапного восторга. Вот оно! Мой счастливый миг!

— Кстати, у меня теперь есть куда звонить. Вернее, присылать сообщения, — ответила я и назвала тебе позывной своего пейджера.

— Почему «Никамуха»? — удивился ты.

— Фамилия Мухина, — ответила я, смущаясь того, что не получилось произвести нужного эффекта.

— Хорошо, как-нибудь позвоню, Муха… — сказал ты, потянулся ко мне и поцеловал.

Легко. Утешительно. Прощаясь. Не обещая ничего.

— Ты сказала Желткову свою фамилию, а почему у него не спросила? — напустилась на меня Настя, когда на следующий день я рассказала ей обо всем.

— Забыла. Я вообще обо всем забыла, когда осталась с ним вдвоем. Между нами висит какая-то недосказанность. Мне вообще кажется, он ждет от меня чего-то, чего во мне нет, — ответила я.

— Что ты имеешь в виду? — протянула Настя, откидываясь на подушку и устраиваясь поудобнее на моей кровати. Она скрывалась у меня, сбежав со своих ненавистных еженедельных пар по материаловедению. Мамы и бабушки не было дома, и мы валялись в моей комнате и болтали.

— Сама не знаю, просто чувствую. Он все время так смотрит, будто вглубь души, я теряюсь, не знаю, как себя вести. И постоянно боюсь сказать или сделать какую — нибудь глупость.

— Вчера мы чего только не творили, а он все воспринял с юмором. Вспомни! Ты слишком робкая, будь активнее, если бы он не интересовался тобой, то не стал бы выпытывать адрес и обещать прийти.

Настя вдруг посмотрела на меня пристально.

— А вообще он прав. Я тоже вижу, в тебе не хватает кое-чего!

— Чего? — испугалась я.

— Да у тебя же брови совсем светлые, что их почти не видно! А это неправильно, брови для лица, как рама для картины! — вскричала Настя, притягивая меня за плечи к себе.

— Ты прямо как Верочка из «Служебного романа», — рассмеялась я, — сейчас будешь мне показывать, как выщипать рейсфедером бровь «как ниточку»?

— Ниточки носят только древние старухи, сейчас модны заметные и фигурные брови, широкие у переносицы, с узким хвостом и сексуальным изгибом!

Настя царственно повела головой и приподняла идеальную фигурную бровь, взглянув на меня, как именитый профессор на чахлого студента.

— Но, в твоем случае выщипывание не сильно поможет, ибо щипать почти нечего!

— А что тогда? — спросила я.

— Татуаж, окрашивание.

— Я боюсь татуаж, да и денег на него у меня точно нет.

— Можно покрасить химической краской для ресниц, — сообщила Настя, — Хочешь, можем сходить за краской и я сделаю из тебя красавицу?!

Конечно, я хотела. Мы быстро собрались, пересчитали по кошелькам мелочь и сгоняли в киоск бытовой химии неподалеку от моего дома.

По возвращении Настя начала колдовать надо мной. Сначала она долго и больно щипала волоски из моих бровей, потом разводила краску в водочной стопке, перемешивая зубочисткой, а потом тщательно прорисовывала мне новые модные контуры.

Когда она закончила, то попросила:

— В зеркало пока не смотрись, вот подействует состав, смоем через десять минут, и ты увидишь разницу. А пока можно чай заварить.

Я послушно отправилась на кухню, чтобы поставить чайник. По пути я не удержалась и, проходя мимо трюмо в прихожей, глянула в зеркало. Из него на меня смотрела девочка с бледным лицом и угольно-черными жирно поблескивающими бровями, изогнутыми как у опереточного злодея.

— Что ты надела со мной?! — воскликнула я на всю квартиру, не зная смеяться мне или рыдать.

— Я же сказала, пока не смотри, когда краска подействует, ты все смоешь, и будет красиво и естественно, — ответила Настя, выходя из комнаты.

— Ладно, — вздохнула я и продолжила свой путь на кухню.

В этот момент в дверь позвонили.

— Это Катька, — уверенно сказала Настя, — я ей сказала после пар к тебе приходить.

Поверив ей, я подошла к двери, щелкнула замком и открыла.

На пороге была не Катя. На пороге был ты.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Я с недоумением. Ты с неподдельным ужасом. Затем ты рассмеялся.

— Что у тебя с лицом? Мой приход так удивил?

— Нет, — смутилась я, — просто Настя решила поработать над моим имиджем.

— Выглядит так, будто ты упала в чан с… бровями! — сказал ты.

— Привет, Макс, заходи, не стой в дверях, — сказала подошедшая Настя.

— Я был в этом районе, вот, решил заглянуть, — сказал ты, вдруг тоже как-то смутившись.

Настя повела тебя в мою комнату, а я, наконец, добралась до кухни, включила чайник и вдруг поняла, что у нас нет ничего к чаю, кроме смородинового варенья. Вот, что еще меня напрягало, поняла я. Моя неказистость и необеспеченность. И Настя, и Катя, и ты сам, всегда модно одетые, дети богатых родителей. А мы с моей мамой и бабушкой жили весьма скромно, что выражалось и в отсутствии модных шмоток и косметики, и в пустом холодильнике.

«Все-таки, надо искать работу, чтобы не выглядеть так жалко», — решила я и стала отмывать брови над кухонной раковиной. Краска успела впитаться в кожу, и мои брови были устрашающе черны.