Чтение онлайн

— С кем ты сейчас? С ним? — он указал пальцем на Макса.

— Илюха, остынь, — миролюбиво ответил Макс.

— Она со мной, — сказал Ян, выходя вперед и беря ее за руку.

— С тобой, недомерок?! — воскликнул Илья и выматерился.

Ян только усмехнулся. Настя хотела что-то ответить Илье, но Ян покачал головой, мол, не надо. И Настя отвернулась.

Несколько мгновений мы все стояли в напряженном молчании. Потом из машины вышел Семен, и едва он это сделал, Катька вдруг спрыгнула со ступеньки, сделала несколько шагов в сторону и согнулась пополам. Ее тошнило.

— Сем, смотри, какой эффект ты производишь на женщин. Может пора сменить имидж? — насмешливо сказал Макс.

Сема не ответил, подошел к Катьке, погладил ее по спине, достал из кармана платок и подал ей.

— Пойдем, я тебе водички дам, у меня есть в машине, — ласково сказал он, и Катька послушно пошла.

— Ладно, всем пока, — сказал Ян, и они с Настей направились в сторону автостоянки. Настя красиво вышагивала, и ее волнистые волосы раскачивались в такт. Она знала, что все сейчас смотрят ей вслед.

— Приползешь еще, стерва, — тихо сказал Илья, доставая из кармана сигареты и закуривая.

Мы остались втроем. Илья, Макс и я. Сема в машине отпаивал Катьку водой.

— Ника, поедем? — предложил Макс.

— Я с Катей, ей надо домой, — ответила я.

— Мы отвезем, — сказал Илья, — а ты езжай, повеселись.

Его «по-ве-се-лись» прозвучало издевательски и гадливо. В третий раз за этот вечер меня захлестнула волна стыда.

— Не брошу я подругу с двумя мужиками, Илюша.

— Ну, тогда пока, — сказал Макс и пошел к своей машине.

Он больше ни разу не посмотрел в мою сторону. У меня заныло в груди при виде его удаляющейся фигуры. Что я такое делаю или не делаю, чтобы заслужить подобное отношение?!

— Любишь его? — вдруг спросил Илья, бросив под ноги окурок.

— Никто никого не любит, — сказала я прочно засевшую в мозгу фразу.

По дороге домой Катька вдруг разрыдалась:

— Но почему все так ужасно?! Что я ему такого сделала?

— Кому? — спросил Семен.

— Своему парню.

— А у тебя есть парень? — удивился Илья.

— Уже нет, — ответила Катя со слезами в голосе. — Вы побудете со мной дома, пока я не усну? Не хочу снова оказаться наедине со своими мыслями. Снова одной, в темноте… Я этого не вынесу…

Она была такая несчастная и милая, что мы трое заверили ее, что конечно посидим с ней.

— Не грусти, Катюха, — поддержал ее Илья, — они все козлы и мужланы!

— Кто? — протянула Катя.

— Все. Все девушки!

Стоит ли говорить, что в итоге, все эти утешения пьяной одинокой Катьки вылились в дичайшую вечеринку у нее на квартире. Мы заехали в магазин, набрали еды и выпивки. Приготовили шикарный ужин. И хотя время уже было глубоко за полночь, все были бодры и полны энтузиазма. После ужина мы врубили музыку и подпевали дурными голосами, как последний раз в жизни. У каждого из нас был свой повод пострадать. У Кати — Вова, у меня — Макс, у Ильи — Настя, а у Семена его безумный имидж и непостижимая душевная организация. Каждому нужна была поддержка, и мы ее друг другу оказали. Мы напились так, что в голове стоял колокольный звон.

Уже глубокой ночью, когда Катя и Илья курили на кухне, а мы с Семеном смотрели какой-то арт-хаусный фильм, лежа на диване, Семен попытался поцеловать меня.

— Сема, это не нужно никому из нас, — ответила я, отстраняясь, — давай не будем омрачать сексом эту прекрасную дружескую попойку!

— Одному из нас точно нужно, — пылко ответил он.

— Никто никого не любит, — повторила я в очередной раз и провалилась в глубокий черный колодец вязкого сна.

Проснулась я от чудовищной головной боли, казалось, что внутри мозга перекатывается раскаленный чугунный шар. Я открыла глаза и увидела перед собой глаза Семена. Мы по-прежнему лежали с ним на диване. К счастью, одетые, хотя и изрядно помятые.

— Классно потусили, — шепнул Семен, — давно так не отрывался.

— Где Катька? — спросила я.

Семен потянулся, оглядываясь по сторонам. Я приподнялась на локтях. Мы были одни в комнате. У меня сжалось сердце от нехорошего предчувствия. Я встала с дивана и пошла по квартире, искать подругу. На кухне пропахшей сигаретным дымом стоял кавардак из грязной посуды и остатков еды, тихонько играло радио, и никого не было. По коридору я прокралась к двери Катиной спальни и прислушалась — ни звука. Раздираемая сомнениями, правильно ли поступаю, я слегка надавила на дверь, приоткрыла ее и заглянула в комнату. Увиденное повергло меня в шок. Катя и Илья сладко спали, прижавшись друг к другу, абсолютно голые. По полу валялась одежда, одеяло, подушка и полосатый плед. Очевидно, они провели бурную ночь.

Черт! Черт! Черт! Но почему это происходит с нами?! Я в панике закрыла дверь и побежала в комнату к Семену, но его там уже не было. Он, подпевая радио, мыл посуду на кухне.

— Давай, сваргань яишенку! — сказал он, когда я вошла, — Я сковороду отмыл. Кто вообще додумался плавить в ней сыр?!

— Мы же пытались сварить фондю, — напомнила я, — по твоему «венецианскому» рецепту.

— А точно, — вспомнил Семен, — отпадный рецепт!

— Но все же, я не уверена, что в Венеции готовят фондю и макают в него пельмени.

— В шоколадное, наверно не макают, но сырное — просто идеально для этого, — ответил Семен.

Его непосредственность меня завораживала.

Мы уже успели навести порядок, приготовить яичницу с жареным хлебом и колбасой и сварить кофе, когда на кухне появились два лохматых и мятых зомби, отдаленно напоминающих Катю и Илью. Они держались за руки, на Кате была его джинсовая рубашка. Я заметила, что Катя прячет глаза, видимо не зная, как себя вести. Илья тоже был непривычно тих.

Положение спас как всегда Семен. Начал рассказывать веселую историю про тайских трансвеститов, как они заигрывали с ним в каком-то баре в Паттайе и чуть не заставили выступать вместе с ними на шоу.

После завтрака парни быстро собрались под предлогом срочных неотложных дел и оставили нас с Катей наедине. Несколько минут мы сидели в гробовом молчании. Потом, Катя не выдержав, сказала:

— Ну ладно, ладно! Осуди меня!

— За что? — спросила я.

— За все, что я натворила.

— А что ты натворила?

— Ты не поняла? Мы переспали с ним…

— Ну и что, по-пьяни, с кем не бывает?! — воскликнула я, пытаясь вложить в эту фразу как можно больше беспечности.

— Это еще не все, — сказала Катя.

— А что еще?

— Ник, я влюбилась в него до одури!

— Брось, это все алкоголь и похмелье. Все пройдет, тебе надо поспать, — ответила я.

— Не пройдет, я чувствую, понимаешь?! Впервые в жизни такое чувствую!

Она вдруг разрыдалась отчаянно и горько. Я обняла ее и гладила по голове, не зная, что сказать.

Через неделю мы выступали на концерте, я очень сильно волновалась, но все прошло отлично и очень быстро. Как один миг. Все эти репетиции, подготовки и саунд-чеки, потом ожидание выступления были вечностью, по сравнению с несколькими мгновениями на сцене перед огромным морем людей. Я не видела их лиц, не слышала голосов, только ощущала мощный поток энергии, и он что-то сделал со мной, я была сама не своя, словно парила над собой и растворялась в нашей музыке.