Чтение онлайн

– Надо идти к окулисту, у меня опять зрение упало.

Вернув очки на положенное место, Молз понял, что поход к врачу отменяется. Внимательный учёный оторопел от увиденного.

– Чёрт возьми, всем быстро приготовиться!

– Что такое, Харви? Опасность? Где она?! – вопросил Джулл и сразу получил ответ на свой вопрос – трясущийся указательный палец Молза обозначил направление.

– Святая Мария… Это просто невозможно! Это немыслимо!

Сознание троицы сразил силуэт человека, приближающийся из-за горизонта – настойчиво и яростно, словно охота за жертвой для него сам смысл жизни. Выстрелы копов проносились мимо незваного гостя, звёздное небо озаряло его путь, а безграничный всепоглощающий и такой желанный спортивный интерес служил маркером пиршества битвы. Взор Молза не подвёл – генетик не ошибся. Буквально мчась по водной глади, прокладывая дорогу при помощи Берсерка, создающего под ногами стойкие платформы, за катером гнался неутомимый Полярис.

Его линзы сменили цвет с жёлтого на красный.

Ни брызг, ни ряби – поступь преследователя была необычайно легка и своей скоростью превосходила водный транспорт. Офицер Ларош старался, как мог, но Полярис не отставал. Он догонял цель, сохраняя исключительное равновесие и темп, прожигая души врагов багровым взором, таким же зловещим, как очи дьявола, готового предать своего создателя.

– Вы трое! Быстро в трюм! – скомандовал Томпсон.

– Снова бежать?! Ну, уж нет! Один раз за сутки – тактическое отступление! Два раза – позор, да и только!

Тут рука Зика вцепилась в ворот противящегося Джуллио, и голос копа стал громче обычного:

– Хватит упрямиться, смельчак хренов! В трюме есть бронебойное оружие! Один выстрел такой винтовки пробьёт доспехи этого злобного урода! Если мы втроём его не уделаем, вы закончите нашу работу! Может, я и относился к заданию несерьёзно, но теперь другое дело!

– Офицер Томпсон прав, Джуллио, – поддержал Харви. – Нам нужно скорее спускаться! Здесь мы лёгкая мишень!

– Хм… – громко хмыкнув, Сколлетти скривил недовольную физиономию. – Хорошо…

Сладив с изувеченной самооценкой интроверта, Молз и Адриано повели его в трюм, дабы найти секретное оружие. Между тем храброе трио полицейских приготовилось дать отпор Полярису, который догнал катер и забрался на него одним ловким прыжком. Металлоплатформы из живого оружия, всё это время перемещавшиеся в такт движениям владельца, тотчас обрели прежний облик и собрались воедино, образовав в его руке изогнутый клинок. Своим лезвием тот процарапал палубу и устремился вперёд – по направлению людской помехи: Пейса, Лароша и Томпсона, ладной когортой вскинувших винтовки.

Согласно уставу, они должны были зачитать преступнику права и сделать устное предупреждение, однако в этот раз копы решили пойти против системы.

Под аккомпанемент неистового крика Зика Томпсона пули одна за одной вгрызались в доспехи Поляриса и отскакивали от него, теряя первоначальный фарватер, ибо Берсерк поделился надвое. Первая его часть стала холодным оружием, другая расползлась по телу хозяина тонким слоем, укрепив его защиту. Теперь даже линзы и соединительные швы чудо-костюма приобрели неуязвимость: атаки полицейских попросту ничего не давали.

– Вы закончили? – поинтересовался безымянный жнец. – Я знаю, что Сколлетти и Молз в трюме. Тут больше негде прятаться. Хватит тратить моё время – вы и так уже мертвы.

– Чёрта с два! – выкрикнул Томпсон и понёсся на врага с кулаками.

Их он и лишился в первую очередь. Чёрный клинок пришёл в движение и вроде вращающейся пилы отсёк ладони защитника закона, разметав кровавые сгустки по палубе. Несколько капель угодили на лицо Пейса, пока он и Ларош смотрели, как их друг превращается в безжизненную стену плоти. Лицо, грудь, верхние слои кожи и мышцы с дрожащей от вибрации жировой прослойкой, отделились от телесного каркаса после двух продольных ударов меча. Берсерк не просто отрезал ломти от Томпсона – он перенял от своего владельца манию совершенства во всём. Каждый взмах должен был быть идеальным, каждый надрез филигранным и каждый удалённый орган наполненным жизнью, покуда не соприкоснётся с землёй.

Создав на глазах полицейских образец абстрактного искусства, кой завис в одной позе, Полярис шагнул вперёд, и настал черёд Пейса.

В то же время Сколлетти и Молз готовились к финальному акту. Зарядив бронебойную винтовку и заняв позицию напротив входа в трюм, они держали его на мушке. Снаружи слышались крики и неприятные уху звуки – выстрелы и скольжение клинка, путешествующего по просторам человеческого организма. Джуллио знал, что подготовительная пауза вот-вот закончится, и перед ними предстанет враг. Он непременно зайдёт внутрь, и дальнейший ход событий будет зависеть исключительно от воли судьбы – беспристрастной и высокомерной, той, что собирает налог с каждого осмелившегося жить.

Сколлетти думал лишь об одном: ему не хватало совета матери, она могла помочь – вытащить из жгучей безнадёги…

***

– Я не знаю, мам… В нашем краю это считается неправильным. С какой стороны ни посмотри, я проиграл, – размышлял тогда ещё пятнадцатилетний Джуллио, сидевший за столом с матерью. – Сверстники не докапывают меня, но держаться на расстоянии. Я для них как будто урод какой-то.

– Ты прекрасно знаешь, что ты не урод, – оборвала синьора Сколлетти, поставив чашку чая на блюдце. – Живи мы в девятнадцатом веке, может быть, тебя и называли нехорошими словами, но сейчас, в современном мире большинству наплевать. А даже если у кого и вырывается, ты можешь смело проигнорировать. Тебе это труда не составит…

Дослушав до конца, Джулл кратко посмотрел в глаза Летиции Сколлетти и ухмыльнулся.

– Хах, однако папе ты не говоришь. Небось, окликнет меня грязным пидором и забудет навсегда.

– Джуллио Сколлетти, чтобы больше не говорил такого! – строго наказала мать. – Слово на букву «Ф» («Frocio») мы не употребляем!

– Как скажешь, – он сделал глубокий, полный отстранения вздох. – Мамочка…

– То-то же! У сверстников набрался или тебя всё-таки кто-то так назвал?

Теперь и Джулл поставил чашку на блюдце, отодвинул его будто в знак протеста и уткнулся подбородком в стол, дабы рот ненароком не подвёл, позволив языку бросить лишнее слово.

– Эй, чего нос опустил? Отец нормально воспримет твою ориентацию. Ты замечательный человек, Джуллио, и кто-нибудь это оценит. Обязательно! Я тоже долгое время не могла найти друзей. Конечно… я не была молчаливой, как некоторые… Ты ведь у нас говоришь в основном только по делу, не так ли?

Физиономия интроверта стала ещё более мрачной.

– Пфф… – он тихонько всхлипнул и продолжил молчать.

– Содержательное это твоё « пфф» … Как я и сказала – у меня тоже были проблемы. Я жила богато, и по логике вещей деньги должны были собрать вокруг меня большую компанию. Так мне думалось, когда я покупала всем выпивку, угощения и подарки… Жаль, реальность жестока, и люди чувствуют не только страх, но и отчуждённость. Они понимают, что не нужны тебе, и поэтому не идут с тобой на контакт. Ответь самому себе, Джуллио, только честно… Ты и вправду хочешь найти друзей? Тебе вот прям так хочется общаться?

И тут глаза Сколлетти предательски выдали слабую искру, кою непременно заметила Летиция. Её материнский взгляд не мог упустить даже скрытую подсказку.

– Что и требовалось доказать. Твоя ориентация тут ни при чём… Тебе просто удобно быть одному, потому что таким образом ты делаешь то, что хочешь. Говоришь с кем хочешь и молчишь, когда хочешь… Джуллио, разве я должна напоминать тебе, что ты сказал первое слово аж в шесть лет? Мы с отцом думали, ты вообще никогда не заговоришь, и тут ты просто заходишь на кухню и бросаешь: «Маменька, я хочу мороженое».