Чтение онлайн

Нервно почесав затылок, Доусон на выдохе признал поражение:

– Да, всё верно…. Теперь я понял, почему вы сказали, что мы не поверим в вашу историю.

– Какую ещё историю? – вклинилась Джонс.

– В историю с… Блин… Ну типа с суперлюдьми.

От этого определения Молз болезненно схватился за лоб и побурчал себе под нос:

– Чтоб вас всех… Ну какие тут…? Ладно! Соберись, старый брюзга.

Генетик выпрямился и собрался.

– Достопочтенные офицеры, из-за меня и моих друзей произошёл этот досадный инцидент, и мне ничего не остаётся, кроме как помочь вам с раненными. Мы убедимся, что все живы, расценим масштаб убытков, но я требую дать мне полную свободу и первым в списке её реализации должен значиться телефон, оставленный мистером Саммерсом. И-и-и- машина в придачу…

– Вы издеваетесь… – протянула Мелинда. – Мы этого так просто не оставим! Этот человек, кем бы он ни был, теперь в официальном розыске, и как офицер я обязана…

– Дамочка, притормозите, – перебил Харви. – Моя свобода не исключает нашего сотрудничества. Давайте решать проблемы по одной, хорошо? Для начала – раненые, затем – телефон, и после я вам всё подробно изложу. Договорились?

Молз в сотый раз выступал надеждой человечества. Сладкоголосыми речами он успокоил столкнувшихся с неведомым служителей закона и набросал схематический план на несколько часов вперёд.

В отличии от него, я и Джефф не обладали дорожной картой. Продрав глаза, мы обнаружили себя связанными на заднем сиденье автомобиля в компании Ладьи. Все попытки позвать на помощь обернулись провалом: чёрные стекла джипа не пропускали не единого звука. Дмитриев в основном смотрел на дорогу, а за нами следил благодаря зеркалу заднего вида.

Уловив первые ростки движения, он обратился к нам:

– Как спалось? Быстро вы оклемались, всего час прошёл…

– Не разговаривай с этим козлом, Мэтт. Он не заслуживает ничего, кроме молчания. Жалко, у той девахи не получилось замочить его! Я уже вижу, что с нами будет: этот Капитан, бьюсь головой об каждый косяк, отвезёт нас на какую-нибудь скотобойню и пустит на колбасу со специями…

– Давайте сразу определимся с условиями…

Тут Дмитриев остановился на красном сигнале светофора и окинул пространство позади взглядом.

– Орать и пытаться развязать путы бесполезно. Машина не пропускает шум, а через стёкла снаружи вас никто не увидит. Попытаетесь сбежать – я обеспечу вам сон часов на двенадцать. Ясно выражаюсь?

Ожидаемо, никакого ответа не последовало.

– Молчание – знак согласия. В зависимости от пробок нам ехать около шести часов. Я предлагаю скрасить ожидание беседой. Столько времени злобно фыркать друг на друга и строить кислые рожи – это такое себе удовольствие. Начнём с музыки…

Ладья включил аудиосистему, слегка приглушил звук, и в вакууме автотюрьмы зазвучала музыка. Попавшийся трек определённо пришёлся чёрному костюму по вкусу.

– «Spaceman». Эта песня – настоящий хит девяностых! Её исполняет убойная группа… Я слушал их, когда был маленьким – отец вечно удивлялся моему музыкальному вкусу. Говорил, детям такое слушать не положено. Не из-за каких-то правил, а из-за звучания. Оно очень необычное. Жаль, группа распалась… Кстати, в бардачке есть газировка. Выпейте.

– Ты серьёзно? – я подал голос. – Это просто верх цинизма… Ты похитил нас, связал, везёшь чёрт пойми куда. И при этом предлагаешь попить? Определённо, сверху надо мной сейчас кто-то раскатисто смеётся…

– Это не цинизм, – возразил Ладья, – а признак хорошего воспитания. Даже врагу необходимо предложить воды. Я воспитан в русских традициях, и они обязывают меня сохранять честь.

Помотав головой, Палмер придвинулся к краю сиденья и выглянул из-за него.

– Что за хрень несёт этот русский? Это же полный бред…

– Он спрашивает, что за хрень ты несёшь, – передал я слова Джеффри. – Говорит, это полный бред, и я склонен согласиться.

Наконец красный сигнал сменился зелёным, и Ладья дал ходу.

– Это не бред, американец. Честь не позволила мне убить ни одного полицейского. Они случайные жертвы конфликта, и я обязан держать руки незапятнанными. Всё просто, Мэттью Саммерс.

Стоило мне вдуматься в оправдания колосса, как я тотчас впал в истерику. Мой охрипший голос умудрился заглушить партии гитары и вокала, доносившиеся из динамиков, и заставил спокойные глаза Ладьи округлиться от удивления.

– Блядь, это самая дикая чушь, которую я когда-либо слышал! Что ты несёшь, дубовый Иван?! А какой чести ты лепечешь?! В чём была честь убивать мою любимую?! В чём, блядь?! В этом есть некая высшая цель?! Окрещённый праведный путь, невиданный обычным смертным?! Или ты сейчас просто проговариваешь корпоративную заготовку, написанную полоумным специалистом по кризисным ситуациям?! Не молчи! Ты хотел поговорить?! Так отвечай, сука!

Вызвав каскад предупредительных сигналов от соседей по дороге, Дмитриев вдарил по тормозам. Добрые полминуты, в борьбе с отяжелевшим дыханием, он молча пялился в пустоту, неспособный выдавить из себя не единого слова. Зеркало заднего вида отражало тонущие в печали и сожалении глаза, а спинка кресла вздрагивала от дрожи в теле.

Ладья повернулся ко мне так, чтобы наши взгляды соединились, и еле слышно промолвил:

– Елена Райс мертва?

– Охуительно! И он выигрывает! На выбор предоставляем ему ключи от автомобиля или путёвку в кругосветное путешествие!

Град слёз скатился по щекам.

– Да, мать твою! Вы убили единственную, которую я любил! Отняли у меня всё! ВСЁ, БЛЯДКИЕ ВЫ СУКИ! О какой, нахуй, чести ты говоришь?! Или ты не знал об этом?!

– Я действительно не знал… – шёпотом ответил он. – Я ничего об этом не знал, Мэттью Саммерс.

– Мне от этого легче не станет, Ладья! – мой крик угас, а вместе с ним тело покинули остатки сил. – Скажу больше… Нет ничего, что облегчит мои страдания. Я сделал ей предложение… спустя столько лет совместной жизни, и вы сразу отняли её у меня. Забрали её… Но такому, как ты, этого не понять. Ты просто шахматная фигура без имени, просто Ладья.

Выслушав до конца, Дмитриев стыдливо опустил голову. Непоколебимое лицо исполнителя Нового Света атаковали сильные эмоции, почти выдавившие из его очей слезу. Едва сдержав её, он медленно протянул руку к панели аудиосистемы и выключил музыку. Крики недовольных дорожной пробкой людей пытались пробиться внутрь, но машина диктовала тишину. Колосс выпрямился и посмотрел на меня с тяжестью на душе; он правда ничего не знал о гибели Елены Райс.

– Мэттью Саммерс, у меня есть имя… Денис Дмитриев. И хочешь верь, хочешь нет… Но я знаю, что такое любовь.

Окончание записи номер 16

Субъект: Мэттью Саммерс. Запись ведет: Карсон Смит

Тогда я и узнал его имя – Денис Дмитриев, первая капля человечности в Новом Свете.

Знаете, мистер Саммерс… вот сейчас вы больше похожи на того, о ком рассказываете. Светлые тона почти пропали.