Чтение онлайн

– Таннели, повторяй за мной. Даже не пытайся сейчас чудить.

– А мне очень хочется, – ответила Госпожа Зеркал, поравнявшись с Офицером, отделённым от неё стеклом. – Я выспалась и готова ко второму раунду, – она смотрела ему в глаза без капли страха и сомнения.

Колд отреагировал весьма креативно. Он подошёл к стеклу вплотную и легонько дыхнул на него, оставив на поверхности изморозь из снежных рисунков причудливого вида. Узоры медленно менялись – Озз мысленно контролировал их, заставляя принять форму лица Таннели. Глаза, нос, рот, скулы, подбородок… – все детали до мельчайших подробностей. Рисунок точь-в-точь повторял лик Госпожи Зеркал, заставив её саму мимолётно заворожиться чудесным холодным портретом. Снежинки собрались воедино, выдали улыбку, не отличимую от оригинала, и тут Оззвальд наконец сжал правый кулак, от чего рисунок потрескался и испарился.

– То же самое будет с вашим лицом, Саат, если не угомонитесь. Сядьте, пожалуйста на пол, не тратьте драгоценное время зря.

Дважды повторять не пришлось. Танн выполнила приказ, и помещение сразу же наводнили вооружённые пешки. Нечего распинаться – это стандартный протокол: наручники, мешки на головы и оставшийся путь пешком. Навскидку, он занял от силы около тридцати метров, прежде чем девушки нащупали под ногами грубую прорезиненную плиту. Это был лифт, ведущий прямиком в логово Нового Света – подземный комплекс, построенный для зловещих нужд и нескончаемых страданий.

После непродолжительного спуска Айлин и Таннели, подгоняемые неуклюжими ударами прикладов автоматов, двинули дальше. Конвоирующие пешки полностью контролировали передвижение. В абсолютной тьме парочка отмеченных шла вперёд, выполняя скудоумные и прямолинейные указания бойцов. Во время маршрута Таннели насчитала шестьсот двадцать шагов и девять поворотов. Немало, но и не слишком много, учитывая, что их вели в определённом направлении.

Плотный мешок не позволял разглядеть окружение, и оставалось надеяться только на слух. Судя по звуку, пол явно состоял из прочного материла, напоминавшего сплав металлов. Каждый шаг отчётливо отзывался в ушах – никаких неровностей и изъянов. Пока Саат шагала в неизвестность, по обе стороны она периодически слышала многочисленные голоса – измученное блеяние, принадлежавшие похищенным отмеченным. Отсутствие обзора лишь усугубляло эффект тягостного ужаса, нависшего над подземельем. Ведь недаром говорят, что самое страшное для человека – это незнание.

Джеймс и Саат, тем не менее, держались молодцом. Айлин не в первый раз проходила эту процедуру, а Таннели не могла позволить себе утонуть в страхе. Как бы то ни было, всё равно ощущение складывалось неприятное.

Шествие до назначенной камеры сопровождалось разношёрстными реакциями заключённых. Кто-то, завидев новых товарищей по несчастью, впадал в уныние; некоторые душевно-искалеченные разрывались леденящим кровь смехом, дабы разнести ведьминскую гортанную молву во всеуслышание; а одна с безжизненным лицом и глазами цвета тумана, омерзительно причмокивая, вырывала собственные волосы и довольствовалась ими на манер питательного обеда, поданного ко времени и к аппетиту. Жуткий цирк мучеников раскинулся на сотни метров, однако не все обладали подобного рода энергией. Особо отчаявшаяся женщина в угловой камере смогла только тихонько пробурчать нечто нечленораздельное на тему новых агнцев. Сколько времени она провела в заключении, никто уже не упомнит.

Все постояльцы местного «Аркэма» для рукотворно-душевнобольных справлялись по-разному. Не было ничего постыдного в том, что ты сдался или потерял рассудок. Даже к ошейнику почти все привыкали. Он представлял собой инструмент сдерживания и морального унижения – петля для грязного пса, хозяин которого жесток, требователен и могущественен. Изобретение инженеров Нового Света – излюбленная игрушка Ферзя.

Только Денис Дмитриев по возможности напоминал отмеченным о человеческой доброте. Да, он не мог помочь описанным выше беднягам, но те, кто ещё сохранил душу, с большой благодарностью принимали от него угощения – в основном сладости из местной столовой.

Со временем коллеги Ладьи разошлись во мнениях: одни уважали Дена за милосердие, другие же видели в этом опасную перспективу. Благо, колосс никогда не нарушал приказы и с завидным успехом выполнял задания.

В итоге путь стенаний подошёл к концу, и Айлин вместе с новообретённой подругой встала напротив камеры под номером «G-34». Мешки сняли с голов, и обе девушки вошли в кроличью нору, которую Джеймс по привычке называла уютным пентхаусом. Далее всё по канону: дверь из толстого непробиваемого стекла закрылась за спинами парочки, и настал час мини-экскурсии. Поверьте, Таннели было, чем полюбоваться…

До комичного стереотипные двухъярусные кровати, расположенные вдоль фронтальной и левой стен. По два (извиняюсь за неуместное слово) ложа без каких-либо простыней с жёсткими, точно солома, подушками одним своим видом напрочь отбивали желания отправиться в объятия Морфея. Саат прошлась по помещению, прикоснулась к ребристой поверхности стен и оглядела потолок. Где бы не располагалась камера, Новый Свет надёжно запрятал её – внимательный взор Госпожи Зеркал не смог обнаружить всевидящее око наблюдателя.

Вишенкой на торте из помоев по логике вещей должен был стать туалет: грязный, отвратительный, наполненный жутким смрадом предыдущих заключённых. Таннели здорово удивилась, когда обнаружила компактную, что самое главное, закрытую кабинку для справления нужды. С рабочим смывом и добротно намотанным рулоном туалетной бумаги.

– Это у них шутка такая, – пояснила Джеймс, забравшись на верхний ярус боковой кровати. – Типа живите хреново, но мы хоть толчок дадим.

Танн улыбнулась в ответ.

– Интересный регламент компании.

– Шаришь, подруга. Что будем делать? Я знаю пару-тройку анекдотов.

– Хочу подумать немного, – ответила Госпожа Зеркал, оцепеневшая от зрелища по ту сторону стеклянного заслона.

Металлизированные полы коридора покрывала тёмно-синяя краска, истасканная бесчисленными потёртостями. Эти следы нашёптывали бесконечные истории поступлений тех самых агнцев, о которых бормотала заключённая, разорвавшая на себе ризы. К дороге, освещённой яркими лампами, примыкали тюремные камеры, обозначенные символом G и порядковым номером. Порой пустые, а порой заполненные тремя, а то и четырьмя арестантами. Таннели не понимала, каким алгоритмом руководствуется Новый Свет, да и её заботили лишь собратья отмеченные.

Иллюзионистка поделила их на две половины. У большинства в глазах не осталось ничего, кроме смирения и боли. Несбывшиеся мечты, невысказанные чувства и невыполненные обещания вроде злокачественной опухоли поселились в их головах, напоминая о себе каждый протянувшийся в подземелье день.

Вторая, меньшая часть, состояла из неутративших надежду. Её представители верили, что спасительный огонёк где-то там – за пределами камер, кабинетов и лабораторий. Ждёт своего прорывного часа, когда злодеи получат по заслугам, а все хорошие ребята целыми и невередимыми освободятся. К несчастью, в стенах комплекса подобным чаяньям было просто не суждено сбыться. Вторые неминуемо пополняли ряды первых, и цикл запускался вновь.

Таннели боялась представить, что за ужасы творятся за стенами комплекса, если люди так быстро сдаются. В этих мыслях она провела целых три часа, лёжа на кровати и всматриваясь в никуда. Джеймс успела немного поспать и последние шестьдесят минут не осмеливалась тревожить соседку.

В конце концов, терпение ГравиБит дало сбой, и она заговорила первой:

– Всё, я так больше не могу! Хватит молчать, давай поговорим! Ты хочешь моей смерти?

– Нет, не хочу, – раздался голос с нижнего яруса. – А о чём ты хочешь поговорить?