Чтение онлайн

– Не надо! Только не их! – взмолился Майлз. – Пожалуйста!

Тут Блэк старший остановился. Улыбка садиста воцарилась на его лице, ибо он обнаружил сладкую сердцевину – идеальный способ сделать сыну по-настоящему больно.

– А-а-а, это твои любимые? – пропел Мак, покрутив фигурками перед мальчишкой. – Что бы мне такое с ними сделать? Как насрать, чтобы было побольше? Подскажешь мне, маленький уродец? Может поджечь их?

Ковбой-неудачник поднёс к фигуркам зажигалку.

– Или, может, расколоть их молотком?

Он открыл ящик в комоде рядом со стеной и пальцами перебрал инструменты.

– Нет, это слишком просто.

– Отец, не надо! – Майлз судорожно покачал головой, уставившись в глаза Макдональда. – Только не маму и Фелицию! Не делай этого!

– Ты прав, я не стану! Во всяком случае не сам… Вьюнок, вроде, как твоя любимая лошадь? А, Майлз Уоррен Блэк? Я прав? Конечно же, прав! Вот ему я и скормлю это говно! Заставлю твоего любимчика жевать эти обсосанные поделки! Как тебе?

Изверг подошёл к чёрному коню, погладил его гриву и дал понюхать несъедобный корм. В глазах животного от одного лишь присутствия Мака воцарился бешеный страх. Подобно Майлзу, жеребец попятился назад и врезался в препятствие в виде стены, сделавшей побег невозможным. Некуда бежать, негде укрыться.

– Забавно получается, верно, сынок? Сколько бы ты не старался, как бы не выёживался, ты, блядь, всё равно кусок говна! Моего говна! Я догадывался, что ты меня презираешь… Всё-таки, когда тебе постоянно прилетает на орехи, ты вряд ли будешь любить того, от кого получаешь.

– Я правда не хотел над тобой смеяться! – проревел младший. – Клянусь! Я честно говорю!

– Тупой ты засранец! Настолько тупой, что не понимаешь самого себя! Ты хотел этого, но только подсознательно… Поэтому я сейчас разберусь с твоими сраными поделками, а потом возьму ружьё и буду бить тебя прикладом по хребтине до тех пор, пока не услышу хруст костей. Ты не будешь ходить в школу! Я посажу тебя на домашнее обучение, чтобы ты стал неотёсанным быдлом! А в колледж ты никогда не поступишь! Ты вообще никогда не покинешь это ебучее ранчо!

Дабы исполнить задуманное, Блэк старший потянулся к сапогу и вытащил охотничий нож. Зазубренное лезвие сверкнуло улыбкой хозяина, самодовольно взглядывавшего в собственное отражение. Он восторгался не своими жизненными достижениями, не чувством крепости внутреннего стержня, а предвкушал травлю родного сына – в отместку Кираму Блэку. В эту секунду Мак совершил роковую ошибку, а именно потерял бдительность. Отведя глаза от сына, злодей не заметил летящую в него керосиновую лампу, брошенную Майлзом в порыве отчаяния.

– Не трогай коня, чёртов ублюдок! – выкрикнул будущий чёрный костюм, запустив снаряд в голову отца.

С треском врезавшись в лоб Макдональда, лампа разлетелась на куски. Осколки стекла вонзились в лицо ковбоя, но боль от них перебивала горючая жидкость, моментально пожравшая хозяина ранчо целиком. Амбар наполнился истошным криком Макдональда Ванхауса Блэка; запах плавящейся словно парафин кожи, окутал каждый дюйм порочного здания, годами резонировавшего незаслуженными страданиями. В глазах животных, поддавшихся панике, виднелся силуэт человека, пытающегося сбить огонь. Все попытки спастись от стихии оставались на его руках в виде тягучей опалённой массы. Она цеплялась за отслаивающиеся ногти, буквально выдирая их с корнем, разбрызгивая капли закипающей в воздухе крови, делясь на части с каждым новым прикосновением. Блэк старший кричал, надрывая и без того расшатанные голосовые связи, покуда Майлз наблюдал за тем, как глазные яблоки ненавистного ему монстра превращались в запёкшиеся угли, выворачивающиеся наизнанку.

Он прошмыгнул мимо отца, подобрал уцелевшие деревянные поделки, открыл стойла, чтобы выпустить зверей, и оглянулся назад, на того, кто получил по заслугам. На выродка, перед потерей сознания в последний раз промолвившего: «Майлз Уоррен Блэк».

Языки пламени распространились по застеленной сеном земле, но мальчик успел прорваться к выходу вместе с собратьями по несчастью. Запах человеческого мяса не покидал его ноздри, но это и к лучшему – пусть аромат победы побудет ещё немного. Вопли стихли – чудовище было мертво, погребено в объятьях огня.

Майлз с облегчением выдохнул: некто, возможно, бог, услышал его молитвы.

Как бы то ни было, городок Термополис мал, а значит, огромный пожар не мог ускользнуть от стражей закона, яро игнорировавших домашнее насилие. Блэка младшего арестовали на следующий день. При себе у него имелись двенадцать долларов, маленькая фигурка Фелиции Кроуфорд и портфель с одеждой, среди которой нашли пару примечательных коричневых чопперов сорок пятого размера.

Дело открыли сразу же. Полицейским не составило труда выбить из четырнадцатилетнего мальчишки чистосердечное признание. Он выложил им все подробности: рассказал о непрекращающихся издевательствах отца, его недетских развлечениях и финальных минутах. Синяки, ссадины и шрамы, покрывавшие тело Майлза, служили прямыми доказательствами, что во время допроса копы получили дистиллированную правду. По итогу относительно недолгого разбирательства Блэк младший схлопотал три года в колонии для несовершеннолетних за непредумышленное убийство. Со слов присяжных, у них отсутствовали альтернативы (кроме полноценной тюрьмы, куда частенько от нечего делать попадали дети), ибо цитирую: «Это Вайоминг». Если быть честным на все сто, то им банально хотелось поскорее упечь паренька за решётку и разойтись по домам.

Угодив в заключение, Майлз решил действовать по новой схеме: давать отпор каждому, кто посмеет на него косо посмотреть. С отцом подобное получилось, значит, толпа жуликоватых сверстников уж точно не стала бы проблемой. Всего за несколько месяцев будущий чёрный костюм изменился до неузнаваемости. Из добродушно мальчугана он превратился в дикого зверя, не подпускавшего к себе никого. Оступившиеся детишки, представлявшие собой воров, убийц и даже насильников, не подходили к Майлзу на пушечный выстрел, а всё потому, что наш буян умудрился покалечить по меньшей мере двадцать человек, среди которых значились два переростка, превосходивших его по боевым параметрам. Психиатр Фредерик Йен, курировавший колонию, объяснял поведения Блэка воздействием на него окружения. На одной территории с ним соседствовали малолетние отбросы общества, служившие триггерами к ужасающей трансформации термополисовского отцеубийцы. Проще говоря, Конь буквально впитывал негативное воздействие – зло окружало его со всех сторон. Тем не менее, тюремных потасовок было мало, чтобы продлить срок Майлза и перевести его в заведение посерьёзнее. Ни один из осмелившихся ему насолить не распрощался с жизнью, стало быть, надежда на выздоровление ещё не отправилась на тот свет.

Всё изменилось на третьем году заключения, когда сокамерник Блэка Сэм Уотс отплатил долг обществу и благополучно вышел на волю. Его пригретое место занял Томми Кериг, известный в узких кругах как редкостный ублюдок, коему хорошо бы перерезать глотку, пока не поздно. На вопрос «Кто ты такой?» этот семнадцатилетний сукин сын извечно отвечал одно и то же: «Насильник, грабитель, бандит с большой дороги».

Вы уже чувствуете нотки этого изысканного аромата, не правда ли?

Единственным другом Майлза на протяжении всех трёх лет был воробей по кличке Марко, который по необъяснимой причине привязался к нему и на постоянной основе заглядывал в гости. Птица скрашивала мрачные дни Блэка и служила ему отдушиной – чистым огоньком, неиспорченным преступными деяниями. Рядом с пернатым товарищем, по заметкам Йена, Майлз Уоррен Блэк становился разговорчивее и, пусть и неохотно, но шёл с ним на контакт. Все без исключения психиатрические сеансы проходили в присутствии воробья. Каково было удивление Фредерика, когда ему сообщили, что ублюдок Кериг раздавил малыша об стену, дабы поиздеваться на своим любящим животину сокамерником. Финал истории Томми предсказуем чуть больше, чем полностью: Майлз забил его до смерти голыми руками, впечатав то, что осталось от наглой морды засранца, в холодный тюремный пол. Всего за месяц до освобождения…

В итоге Фредерику поручили разобраться в ситуации до того, как очередной суд приговорил бы Блэка к продолжительному сроку. В заведении куда более страшном.

Диалог начался с типичного для Йена приветствия, стоило Майлзу усесться в кресле.

– Здравствуйте, достопочтенный господин Блэк. Случившейся инцидент меня весьма удручает. Казалось, мы нашли точки соприкосновения. Нашли путь без насилия. Вам оставалось совсем немного, и я хочу понять, почему вы решили всё испортить.

– Я решил? – вопросил буян, внешность которого тогда мало чем походила на голливудскую. – Ты походу ещё больший кретин, чем я думал.

– Снова переходим к ослаблениям. Вы этого не хотите, я знаю. Вам думается, раз я среди преступников, то стоит им соответствовать. Мы уже проходили этот этап, Майлз.

Блэк криво ухмыльнулся и положил руки, закованные в наручники на стол, сцепив пальцы.

– А что, если это я? Ты не думал об этом? Вчера, ковыряясь в мозгах Керига, я понял: вот он, я настоящий. Зверь, которым должен быть. Ты всё пытаешься меня переделать, но мы уже знаем исход. Как только мне исполнится восемнадцать, я поеду в тюрьму. Меня даже в четырнадцать хотели упечь туда, но не прокатило! Поэтому не трать моё время зря… Я хочу обратно в камеру…