Чтение онлайн

Основными поражающими факторами они называли ударную волну, подземные толчки и что самое неприятное, огромную приливную волну-цунами. Вот её-то и следовало бояться больше всего. В общем очень многие люди бросились строить убежища, а те, кому это было не под силу, каждый по своему ждал смертного часа. Как профессиональный военный, я прекрасно понимал, что при столкновении с кометой у людей на Земле нет ни одного шанса, чтобы выжить, ведь она была размером чуть ли не с Московскую область. Если такая глыба смёрзшегося льда и камней брякнется на Землю, то достанется всем, и плохим, и хорошим без исключения. В марте установилась на редкость тёплая погода и на небе не было ни облачка. Мы затащили на крышу банка мощный телескоп, подаренный нам в одном из магазинов, и по ночам частенько смотрели на эту космическую ледяную тварь с длинным хвостом, которая становилась всё больше и больше. В таких условиях только и оставалось, что спокойно дожидаться смерти и речь шла только о том, как ты её встретишь, честным и порядочным человеком, как настоящий офицер, или как последняя тварь. Почему-то тварей оказалось очень много и мы каждый день расстреливали насильников, убийц и всяческих садистов.

Часто под наши пули попадали целые банды молодых шакалов — зверьё просто редкостное, чуть ли не людоеды и мы убивали их без малейшего сожаления. Ничего человеческого в этих юных подонках уже не осталось. Однажды мы целых два часа вели бой с такими же охранниками, только не банка, а крупной компании, как и мы сами. Они решили напоследок покуролесить и мы их успокоили. Население в районе всего за три дня сократилось больше, чем наполовину, а потому работать стало хоть немного, да, легче. Кажется к началу апреля мы выбили чуть ли не всё зверьё. Да, и шутка ли сказать, порой на свалку после нашего ночного патрулирования, как, впрочем, и дневного, на свалку вывозилось до двух мусоровозов трупов. Теряли товарищей и мы. Рядом с банком уже возвышалось одиннадцать могильных холмиков. Капитан Витя Василёк, как и я, родом из десанта, был ранен, но всё обошлось. Пуля хотя и попала ему в грудь, прошла навылет не задев ни сердца, ни лёгких. Видать парень из числа счастливчиков. В районе нас уважали. Люди хорошо знали, что за какой-нибудь там новый телевизор, мешок сухарей или разбитую витрину в ювелирном магазине мы ни на кого не осерчаем, как и за беспробудное пьянство.

Делай что хочешь, в ожидании смерти, только не истязай, не насилуй и не убивай. Пока половина нашего отряда была в рейде, вторая половина обычно веселилась и банк превратился прямо в какой-то бордель, хоть вывешивай над входом красный фонарь и никого это не смущало. Нас так и прозвали — "Ночной дозор" и многие соплячки, которые не хотели умирать девственницами, довольно часто приходили к нам, а некоторые даже оставались жить в банке. Чёрт, всё равно ведь помирать, а когда не силой и мормышка лет пятнадцати сама умоляет тебя об этом, так это хотя и грех по большому счёту, но всё же не преступление. И вот что особенно меня бесило все эти дни — чёртовы астрономы так до сих пор и не назвали точного дня и часа нашей смерти. По большому счёту меня это начало доставать. Хорошо, что хоть сотовая связь работала бесперебойно и за телефонные разговоры не нужно было платить. По ним только ввели лимит — пятнадцать минут и связь прерывается, набирай снова. За это время я успел поговорить с родителями, сыном, невесткой и даже бывшей женой, с которой развёлся десять лет назад. Она не выдержала тягот жизни с офицером, честно несущим службу, и вышла замуж за своего бывшего одноклассника, ставшего, как это ни смешно — банальным бандитом не бандитом, но точно крутым, авторитетом, но не думаю, что круче меня.

Нет, себя я вовсе не считаю шибко крутым, но как офицер, своё дело знаю, да, и повоевать мне пришлось во время обеих чеченских войн. В первый раз лейтенантом, а второй уже будучи комбатом. Первая чеченская война оставила в моём сердце глубокую рану. Мы ожидали чего угодно, но только не того, что боевой генерал-десантник предаст нас и сольёт нашу победу в парашу, как содержимое ночного горшка своей жены. Падаль он после этого, а не десантник. Вот наверное из-за таких мразей Бог и послал на нас эту гребаную комету. За всё то время, что прошло с момента выступления президента, я о многом успел подумать и если честно, то так и не нашел в своей жизни ничего такого, из-за чего мне стоило бы застрелиться. Правда, пришлось мне столкнуться с такими офицерами, которых я не то что бы расстреливал, а в дерьме топил. Последний случай произошел уже по теплу. Мы не ограничивались одним только своим спальным районом и, проезжая через промзону, где даже по ночам шла работа, станки и прочее оборудование демонтировалось, загружалось в морские контейнеры и их после этого ещё и обваривали стальными листами, временами заглядывали в соседний. Двадцать пятого апреля, патрулируя город вместе с Павлом Скибой, мы остановились ночью возле торгового центра с открытыми настежь дверями — бери, что хочешь, не стесняйся. Надо сказать, что большинство москвичей не показывали себя вандалами и не громили магазинов понапрасну. Был цел и этот.

Двигаясь практически бесшумно, мы вошли в магазин и замерли, вслушиваясь в тишину. Как бы не зажимал насильник рот своей жертве, а её всё равно довольно часто было слышно, если он не вырубал её ударом по голове. Минуты через три мы услышали приглушенный вскрик. К тому времени мы уже столько раз слышали такие звуки, что могли сразу же определить пол и возраст жертвы. Сегодня это явно была совсем ещё девчонка. А ещё в этот день был назван наш всеобщий смертный час — двадцать девятое мая. Снова в полдень к народу обратился президент. Обрекая всех на смерть, хотя и не по собственной воле, он был одет во всё чёрное и позади него стоял российский флаг с чёрным, траурным бантом. На этот же раз мы увидели его небритым, чуть ли не с недельной щетиной, одетым в свитер, с чёрными кругами под глазами. Честное слово, я даже зауважал мужика. Усталым, охрипшим голосом он сказал:

— Сограждане, сегодня я могу назвать вам день и час катастрофы. Столкновение с кометой-убийцей произойдёт двадцать девятого мая в три часа пятьдесят две минуты. Она не пролетит мимо Земли и это плохая новость, но у меня для вас есть две хорошие новости. Комета ударит не по центру, а вскользь, так что сила удара будет в десятки раз слабее и она вероятнее всего рикошетом уйдёт в космос. Разрушения будут чудовищными, особенно от Атлантики до Урала, так как комета ударит по Восточному побережью США. Я уже принёс соболезнования американскому народу, который ждут наибольшие потери в людских жизнях. Очень много людей погибнет, так как после падения кометы как в Атлантическом океане, так и Тихом океане образуются огромные волны, которые с чудовищной скоростью помчатся на восток и на запад. Это произойдёт потому, что удар кометы придётся по району Великих Озёр в США, по западной части озера Гурон. В данном случае континент Северная Америка выступит в роли мембраны, по которой будет нанесён сильнейший удар и от него во все стороны будет расходиться сейсмическая, ударная и водяная волны. Почти невозможно сказать, какой именно регион в нашей окажется наиболее безопасным. В горах самую страшную опасность будут представлять камнепады и обвалы, а на равнине ударная и водяная волна. В любом случае до трети населения нашей страны может спастись. Все эти дни, как вы знаете, цементные заводы работали на полную мощность, арматуры и проката у нас тоже в избытке, а всё ценное, что может пригодиться выжившим, закладывалось в прочные стальные контейнеры. По всей стране строились убежища, но никто не может сейчас сказать, в каких именно люди переживут катастрофу, а в каких нет. Со всей очевидностью можно сказать только одно, нельзя зарываться глубоко под землю. Сейсмический удар будет очень сильным и он самый опасный. Поэтому за сутки до катастрофы будут остановлены все атомные и тепловые электростанции. И ещё, товарищи, Россия вместе со всеми остальными ядерными державами предпримет беспрецедентную акцию — пуск всех имеющихся у нас на вооружении ракет с термоядерными боеголовками. Американские, российские, китайские, французские, английские и израильские, а также все остальные ракеты полетят навстречу комете тремя волнами в зависимости от лётных характеристик и возможностей ракет. Термоядерные взрывы, а они достаточно чистые, испарят часть кометы и перед ней образуется газовая подушка, которая послужит тормозом и смягчит силу удара. В том числе и поэтому человечество не погибнет, но нас всех ждут впереди тяжелейшие испытания. Как и вы все, я буду спасаться не в каком-то особенном, а в обычном убежище и если Бог даст, то выживу. Специальные же средства спасения будут отданы людям более молодым, которым ещё жить и жить. Нас всех, товарищи, ждёт месяц упорной работы.

То, что я услышал, вселило в меня хоть какую-то надежду на то, что мои родители, бывшая жена и самое главное сын с невесткой, жившие в Кисловодске, смогут остаться в живых. Ещё в первые же дни я сказал Вовке, что самое безопасное место это подняться в горы и спрятаться от волны за Эльбрусом, хотя он, сволочь, и двуглавый. Правда, я предостерёг его и сказал, чтобы они ни в коем случае не приближались к зоне вечных снегов и льдов. Ледники обязательно поедут вниз, а это верная смерть, они же разрушат любое убежище. Вовка послушался и вместе с друзьями уже построил железобетонный бункер на тридцать человек. Таких там возвели уже несколько сотен, люди вкалывали днями и ночами, а это означало, что многие из них спасутся и моё сердце успокоилось хоть немного. Оружие у моего парня имелось, три автомата и тысяч пять патронов, который у меня хватило ума приватизировать после второй чеченской войны. Правда, я сразу же задумался, есть ли у нас возможность выжить самим, а также спасти тех людей, кому некуда было уезжать из Москвы, да, и не на чем? К тому же у меня и у самого появилась надежда пожить немного, пусть и в полностью разорённом катаклизмом мире. И вот, в тот момент, когда я уже начал задумываться о том, что можно сделать для этого, в который уже раз какая-то сволочь насилует, судя по сдавленному писку, совсем ещё девчонку. Жестом показав Скибе куда тот должен двигаться, я бесшумным, скользящим шагом быстро двинулся вдоль полупустых уже полок, ориентируюсь на писк, довольно громкое сопение и возню.

Послышался треск разрываемой ткани. Ага, значит наш клиент ещё не приступил к делу. В большом торговом зале, довольно далеко от того места, куда насильник затащил свою жертву, горело несколько ламп и в их отдалённом свете я увидел такую картину, что чуть не взревел от бешенства. Здоровенный мужичина, устроившись на груде какого-то барахла, навалился мускулистым, крепким телом на соплюшку лет пятнадцати, если вообще не четырнадцати, зажав той рот левой рукой, а правой срывая с неё одежду. Рядом с ним блестел хромом пистолет "Беретта". Самое отвратительное заключалось в том, что его торс туго обтягивал голубой десантный тельник и он был одет в камуфляжные штаны. Камуфляжная куртка с полковничьими погонами лежала рядом. Быстро шагнув вперёд, я откинул нагой "Беретту" и что есть мочи ударил насильника ногой в бочину, аккурат по почке. Удар у меня получился настолько знатным, что я сбросил им полковника с девчонки. Это был здоровенный лосяра, не чета мне. Рядом с ним я был просто хлюпиком, хотя и довольно бедовым. Мгновенно вскочив на ноги, он развернулся и двинулся на меня. В его руке тускло блеснуло чёрное лезвие ножа разведчика. Хорошая вещица — "НР-2", у меня такого никогда не было.

Глаза полковника были совершенно безумными, но перегаром от него не несло. Увидев перед собой мужчину немного выше среднего роста и довольно сухощавого телосложения, в камуфляже с нашивками за пять ранений и орденскими планками, к тому же в голубом берете и автоматом, нацеленным ему в живот, он встал, как вкопанный и взгляд его сделался более осмысленным. Не знаю, хотел он мне что-то сказать или нет в тот момент, но я, оскалив зубы, нажал на спусковой крючок и автомат в моих руках дважды дёрнулся и громко татакнул, выпуская две пули в живот насильника с полковничьими погонами. Нож выпал из его рук и упал на полированный гранит пола с громким стуком. Полковник схватился руками за живот и вслед за ножом упал на колени, а потом завалился на бок. Улыбнувшись, я молча кивнул девчушке, шагнул вперёд и первым делом вытащил из кармана брюк мерзавца ножны. Вложив в них нож разведчика, знатное оружие в руках умелого пользователя, как говорит сын — юзера, я отступил назад. Полковник, посмотрев на меня, попросил:

— Добей, Богом прошу. Я с этой бл*дской кометой совсем рехнулся. Всю свою семью порешил, уже семерых девчонок изнасиловал и убил, чтобы они не мучились в ожидании смерти.

— Ну, и козёл. — Зло сказал я полковнику — Придурок, ты же мог реально спасти их от смерти. Сегодня об этом даже президент сказал. Никогда ему не верил, а в этот раз поверил.

Полковник коротко взвыл и спросил:

— Это правда или ты брешешь, майор?

— Правда. — Зло сказал я — До сегодняшнего дня я только и делал, что стрелял таких тварей, как ты, и ждал смерти, а теперь всё, хватит. Теперь я буду спасать свою жизнь и жизни такой вот детворы. — Отступив ещё на шаг назад, я присел и, не сводя глаз с полковника, осторожно толкнув девчонку прикладом, попросил её — Давай, малышка, укройся и пойдём поищем тебе что-нибудь из одежды, а потом я отвезу тебя домой.

Тут подошел с ворохом одежды в руках Скиба и сказал:

— Ты нас не бойся, мы из "Ночного дозора". Слышала про таких бойцов, которые на северо-западе шакалов мочат? Батя тебе правду сказал. Выжить мы действительно сможем. — И спросил меня — Товарищ майор, может быть добить эту падаль?

Полковник сквозь зубы процедил:

— Не надо. Я должен в муках сдохнуть. Идите, парни, Бог вам в помощь, а я сейчас встану и пойду отсюда на помойку. Там мне самое место, дерьму поганому.

Не знаю уж как полковник это сделал, но он всё же встал, хотя в принципе обе пули-то позвоночник не задели. В общем он встал и на подгибающихся ногах без единого стона ушел, сержант бросил девчонке, платье на которой было разорвано сверху донизу одежду, мы оба отвернулись и я спросил её: