Чтение онлайн

— А теперь, урки, слушайте меня внимательно. К вам обращается законный президент России Сергей Дубинин. Я нахожусь неподалёку от площади, в одной из "коробочек". Если хотите остаться в живых, то вы сейчас же повяжете всех зачинщиков путча, бывшего мэра Москвы с его корешами-олигархами и их боевиками, иначе вам всем наступит пи*дец. То, что вы видите перед собой, это самая мощная термобарическая авиабомба в мире. Если я её сейчас рвану, то при сегодняшней безветренной погоде, в радиусе добрых четырёхсот метров не останется ничего живого, а все ваши бинарные химические снаряды сгорят, как свечки. Даю вам тридцать секунд на размышление. Вы меня не интересуете, господа уркаганы. Мне нужны одни только зачинщики этого б**дского мятежа. Как только вы повяжете их и сложите вокруг тягача, можете сваливать из города. Вам даётся на это двадцать четыре часа, но помните, если вы, волки позорные, приметесь за старое, то я достану вас из-под земли и живьём закопаю в землю. Поэтому быстро сдали мне всех своих кентов и вон из города, чтобы я вас больше никогда не видел. На тягаче установлены телекамеры кругового обзора и микрофоны, так что дайте мне знать, что вы надумали. Моим парням всё видно сверху, как на ладони, поэтому ни одна сволочь не сбежит с площади. Наши бойцы уже находятся в безопасной зоне, вертушки тоже успеют спрятаться за ближайшие дома, а вот вы все обуглитесь, если не сделаете так, как я требую. Время, пошел!

После моего короткого выступления, радость уголовников моментально сменилась не то что унынием, а самой настоящей паникой, но решение они приняли очень быстро и вскоре внутри здания начался бой. Он продолжался не более десяти минут и из здания Администрации Екатеринбурга уголовники, многие из которых были ранены, начали вытаскивать мятежников и складывать их вокруг тягача. После этого, побросав оружие, они стали бегом покидать площадь, но уйти далеко им не давали бойцы "Ночного дозора". В городе немедленно начались повальные обыски и аресты, благо мои бойцы уже успели в нём немного освоиться. Одновременно с этим, отряды народного ополчения начали зачистку во всех остальных городах, захваченных бандитами. Боевой техники у них хватало, да, и вооружены они были на славу, а потому гопота или сдавалась при первых же залпах или уничтожалась без малейшего сожаления. То, что я нарушил слово, данное уголовникам, меня нисколько не волновало, чай, не сиротам и беспомощным старикам соврал. Зато по крайней мере в Екатеринбурге с нашей стороны жертв не было вообще, хотя они были, пусть и не столь большие, в других городах.

Операция "Троянский конь" началась в половине десятого утра и к часу дня город был полностью очищен от уголовного элемента, а из кутузок выпущены заключённые. Их насчитывалось немало. Екатеринбуржцы, освобождённые из-под гнёта мятежников, не скрывали ни слёз, ни своей радости, да, и мы тоже. Самое главное, что ни один химический снаряд не взорвался и не причинил людям никакой беды, не создал ещё одной катастрофы, на этот раз рукотворной. Ну, а для того, чтобы обезопасить екатеринбуржцев от этого, мы сразу же принялись вывозить химические боеприпасы из города. Вот теперь офицеры, которых мятежники принудили служить себе, выполняли все мои приказы с молниеносной быстротой, а люди работали не на страх, а на совесть. У них ведь камень упал с души и они впервые за многие месяцы вздохнули с облегчением и действительно почувствовали себя спасшимися. Единственные, кто на меня очень обиделись, были уголовники, арестованные бойцами "Ночного дозора", которых немедленно закрыли под замок. Между прочим, я не поленился предстать перед ними и в ответ на проклятья, перемежающиеся матом, с усмешкой поинтересовался:

— Господа уркаганы, вы часом не ох**ли? Это в честь какого такого рожна я стану держать своё слово, данное последним подонкам и мерзавцам? Да, мне было по хер, как спровадить вас на тот свет, сжечь всех вакуумной бомбой несколько часов назад или расстрелять через несколько суток по приговору не какого-то там грёбанного суда приседающих, а по всеобщему решению жителей города. Не волнуйтесь, они вам предъявят весь список обвинений, но уже одного того, что вы захотели властвовать над людьми, вполне хватает для вынесения смертного приговора. Так что плевать я хотел на вас и если бы мне нужно было пообещать вам царство Божье, я и это сделал бы не моргнув глазом.

Такой был последний аккорд нашего выступления в Екатеринбурге двадцатого сентября. На следующий день мы уже приступили к работе и думали о том, как подготовить город и всю область к зиме. Мятежникам ведь было не до этого.

— Мама, ну, когда ты уже выйдешь замуж? — С такими словами ко мне обратилась дочь вместо — "Здравствуй, мамочка", отчего я несколько опешила, а Алёнка принялась меня громко отчитывать — Если бы у меня был папа, то он со мной гулял бы. Ты ведь вечно занята на своей работе и приходишь поздно, а мне обязательно нужно гулять. Я ведь ребёнок и мне нужно дышать чистым воздухом, а не сидеть весь день взаперти.

Обессилено опустившись на табурет, я машинально погладила подошедшего ко мне Аргона и сказала:

— Алёна, можно подумать, что ты у меня совсем не гуляешь. Доченька, вот скажи мне, где ты сегодня провела весь день?

— Во дворе. — Ответил мне мой умный, не по годам, ребёнок, и тут же нашел веский аргумент — Мама, ну подумай сама, что это за гулянье. Спереди наш дом, сзади бетонный забор, справа помойка, слева железный гараж, а посередине вот такусенькая детская площадка. — Ребёнок с серьёзным видом раздвинул ладошки сантиметров на десять и добавил — Разве на такой крохотной площадке погуляешь? Ты же сама знаешь, что я у тебя ребёнок очень подвижный и поэтому бабушка Катя от меня за день так устаёт, что когда мы заходим в дом, падает в кресло и сразу же засыпает. — Только после этого, подбежав ко мне и отодвинул в сторону Аргона, нашего самого верного друга, Алёнка обняла меня и спросила — Ты очень устала, мамуля? Давай я помогу тебе снять сапоги? А мы сегодня с бабушкой вареники лепили. С творогом. Пойдём скорее на кухню, я тебя покормлю.

Мой ребёнок тараторил не переставая, пока из своей комнаты с кряхтением не вышла баба Катя и не одёрнула её:

— Алёнка, ля-ля-ля! Дай матери хоть слово вставить. — И тут же накинулась на меня — Валентина, между прочим, твоя дочь дело говорит. Тебе давно уже нужно выйти замуж. Деточка, тебе же всего двадцать девять лет. Молодая, красивая баба, а не замужем. Ладно бы по мужу тосковала, так вы же всего-то и прожили полтора года вместе. Ну, прибрал его Бог, так что же он тебе, другого не приготовил? Или ты думаешь, если я полуслепая, так уже не вижу, сколько мужиков на тебя заглядывается?

Говорить бабе Кате что-либо, не имело совершенно никакого смысла. Тем более напоминать, что она и сама после того, как её муж погиб, мой дед был подводником, тоже не стала выходить замуж вторично. Детей ей нужно было воспитывать, а не женихаться. У меня проблема и то была посложнее. Как же, выйдешь тут замуж, когда ты хозяйка самого лучшего автосервиса в городе. Тут или на жулика нарвёшься, или того хуже, на альфонса. Так и не ответив ни дочери, ни бабушке, я, посмеиваясь, сняла сапоги, куртку и пошла в комнату переодеваться. После работы мне хотелось принять душ, но есть всё же хотелось больше и потому я просто помыла руки и умылась. Баба Катя и Алёнка тем временем накрыли на стол и я, едва только присев за него, тут же накинулась на щи со свининой, хотя они и были так себе, но хорошо уже то, что с мясом. От котлет я отказалась, всё равно они были магазинные, домашние я жарила только по воскресеньям, зато от всей души налопалась вареников. Вот их баба Катя готовила так, что за уши не оттащишь от тарелки, зато щи у неё никогда не получались вкусными. Вареники она лепила маленькие, полненькие такие, да, ещё и тесто заводила так, как это у меня никогда в жизни не получится. Я столько раз пыталась этому научиться, но всё без толку. Когда я от щей перешла к вареникам и съела их десятка полтора, голод, терзавший мой желудок, утих и я принялась отвечать на совсем другие вопросы.

— Ну, что нового на работе, ещё не разорилась? — Сажая Алёнку к себе на колени, спросила баба Катя — Сейчас что-то все за моду взяли — разоряться. Соседка сегодня рассказывала, что её брата сын в Великих Луках, разорился вчистую, а ведь у него целых семь продуктовых магазинов было.

Отрицательно помотав головой, я успокоила её:

— Баба Катя, за меня можешь не волноваться. Машины как ломались, так и будут ломаться. Они ведь железные, так что я точно не разорюсь. Это же не торговля. Надо будет, всех уволю, а для меня одной работа всегда найдётся.

— Одной и надорваться недолго, Валюша. — С укоризной сказала баба Катя — Ты же женщина, а не ломовая лошадь.

Махнув рукой я воскликнула:

— Ой, только не надо за меня переживать! Это когда Володя был жив, у него не автосервис, а какая-то каретная мастерская графа Шереметьева была, да, и то сельского типа. Мужикам всё на пупок брать приходилось, а у меня и подъёмники, и тельферы, и гайковёрты, в общем средств механизации хватает. Ко мне машины на ремонт не то что из Пскова, из Питера пригоняют. Ой, милые вы мои, спасибо. Вы меня просто спасли от голодной смерти и я даже не знаю, как вас отблагодарить.

Баба Катя заулыбалась и, поправив очки с толстыми линзами, кивая сказала:

— Это ты у нас, Валюша, единственная кормилица, а мы твои иждивенцы. — И тут же строго добавила — Так, Алёнка, быстро спать. Нечего приставать к матери со всякими сказками. Ты их уже и сама читать умеешь, а твоей матери, как всегда, ещё работать нужно. В Интернете сидеть до полуночи.

Ну, допустим, сидение в Интернете было для меня не столько работой, сколько отдыхом, но баба Катя была права. Приходя с работы часто в девять вечера, я всё же выкраивала пару часиков, чтобы посидеть перед компьютером. Иногда в поисках нужной технической информации, иногда поболтать с коллегами, но всё же гораздо чаще узнать, что творится в нашем мире. В Рунете я нашла несколько новостных сайтов, хозяев которых гламурные сплетни интересовали в последнюю очередь, а потому они давно заменяли мне радио, телевизор и все газеты. Сегодня я пришла с работы ещё не так уж и поздно, без десяти восемь, а потому баба Катя промахнулась на счёт того, чтобы уложить Алёнку спать. Не на ту напала, у моей дочери с этим было строго. Это утром её не поднять, а как пытаться уложить спать, то раньше десяти ни за что не ляжет. Мой ребёнок округлил глаза и воскликнул: